Beast of Blood

Большой зал замка был устрашающе тихим. Так завелось, что древние рода вампиров собирались в замке, построенном в отдалении от людских поселений, раз в несколько десятилетий, чтобы отпировать как следует, а затем забыть друг о друге (и о человеческой крови) еще на столько же. Разморенные трапезой вампиры восседали на мягких креслах, обитых бордовым бархатом. Позолоченные ножки кресел поблескивали в теплом свете. В этой обстановке бессмертные выглядели чинно и удовлетворенно, на фарфорово-бледных лицах играли приглушенные огоньки. Свечи, конечно же, горели в изящных канделябрах, расставленных на столе. Хозяин замка питал особые чувства к роскоши и всему утонченному, и чаще всего именно эта любовь становилась темой обсуждений среди его менее искушенных сородичей. Но в этот раз пир был настолько поразительным, в прямом и переносном смысле, что кровопийцы предпочли беседам молчание. Их уже клонило в сон — верный признак насыщения. На тяжелых дубовых столах, выставленных в форме квадрата без одной плоскости, покоились останки ужина. Тела, обескровленные и такие же бледные, как и их убийцы, безвольно валялись и на полу. Хозяин замка подозвал слугу жестом. — Убрать, — строго и холодно произнес он. — Да, господин Сяо. Слуга — новообращенный вампир, совсем мальчишка, едва достигший сотни лет — сгребал тела в кучу, чтобы другие слуги спешно унесли их в катакомбы. Господин Сяо являлся единственным наследником своего рода. Чопорный, чрезмерно зацикленный на чистоте и питающий слабость к предметам искусства, он казался выпадающим элементом из мира остальных вампиров, которые выше прочего ставили власть, голод и кровь. Ему же хватало пары человек в половину века, после испития которых он несколько месяцев пребывал в состоянии душевного подъема, наведывался в мир людей для изучения их чудной культуры, в особенности поэзии и живописи, а затем засыпал до следующего пира. Такая система удовлетворяла и остальных вампиров целиком и полностью — вынужденый сон позволял им не тратить лишние силы, обеспечивал безопасность и спокойствие. Люди с течением веков стали мудрее, поэтому и объяснять массовые пропажи было затруднительно и, кроме того, утомительно. Регулярные исчезновения вызывали бы слишком много вопросов у пытливых и надоедливых созданий, к тому же, воинственно настроенных против нечисти. А вот Сяо Чжань не удовлетворял вампирскую элиту вовсе. Многие откровенно игнорировали его приглашения, другие шептались за спиной, едва ли не ежедневно мечтая лишить его всех богатств и власти, которые достались ему от родителей — могущественных вампиров, сумевших найти способ сокрытия существования своего вида перед обществом людей, тем самым упростив жизни всех последующих поколений юных кровопийц. Родители Сяо Чжаня добровольно передали управление, фактически, всем вампирским миром своему сыну и выбрали для себя уединение подальше от подлостей и заговоров, которыми грешили почти все благородные семьи. Элита, стоит сказать, хоть и недооценивала и даже презирала молодого господина, все равно была вынуждена придерживаться правил, созданных родом Сяо, как единственных достойных и действенных. В этот раз для пира были привезены жители деревни, такой же отдаленной от остального, бурлящего жизнью, мира, как и владения Сяо Чжаня. Исчезновение этих людей не было замечено почти никем. Судя по информации, добытой верными слугами молодого господина Сяо во время ночных разведок, невольные жертвы вампирского аппетита были отшельниками или изгнанниками. Идеальный вариант. Единственное, что было не по душе Сяо Чжаню в этой ситуации — испорченная шелковая рубашка с ажурным жабо, которую он берег специально для пира. Его ужин был чересчур строптивым, а когти самого вампира — слишком острыми, поэтому некоторое количество ценной и желанной крови осталось мелкими пятнами на ткани. Сяо Чжань вытер кровь с губ, а потом и с ладоней, брезгливо выбросив некогда белый платок на пол. Слуги сразу же ринулись подбирать вещицу и унесли ее в прачечную. Господин Сяо отлично воспитал персонал. Гости начинали расходиться до наступления рассвета. Вампирши в элегантных платьях из темных тканей раскрывали зонтики, а их мужья надевали белые перчатки и черные цилиндры. Они спешно прощались с Сяо Чжанем, а затем, превращаясь в летучих мышей, улетали в направлении своих особняков. Сяо Чжань, хоть и контактировал с миром людей больше остальных, никогда не понимал, для чего вампиры прячутся перед выходом, если сразу перевоплощаются в летучих мышей. Отживший себя порядок вечного сокрытия, подпитанный страхом перед людьми, охотившимися за вампирами, напомнил о темном прошлом, к счастью, далеким. Когда последний приглашенный — старый и уже, в силу возраста, слабоумный — вампир покинул замок, Сяо Чжань облегченно выдохнул. Этот прием длился несколько ночей и успел порядком вымотать своего хозяина. Ему впервые за многие века не хотелось наведываться в людские города. Сяо Чжань всю ночь грезил о мягкой обивке своего спального гроба, подаренного мамой на пятисотлетие. А еще ему казалось, что он переел, и вот это могло стать проблемой. Сяо Чжань уходил в спячку надолго, так было с самого детства. Поэтому родители и преподносили ему подарки для облегчения долгого сна. Однако другие вампиры начинали ощущать голод раньше, а это ставило под угрозу благополучие всего бессмертного общества. О страсти ко сну Сяо Чжаня знали все, и это не добавляло ему авторитета, потому что на его приемах держалось все. Однажды он попробовал доверить прием другому вампиру, позволив воспользоваться своим замком и помощью своих выдрессированных слуг, но это закончилось плохо. Во-первых, исчезновение людей не осталось незамеченным. Во-вторых, вампиры настолько напились кровью, что их пир затянулся почти на две недели, и он был настолько громким, что Сяо Чжань проснулся раньше времени. Руки чесались свернуть кому-нибудь шею, но ради сохранения лица, господин Сяо сдержался и обошелся простой воспитательной беседой. В общем, передавать бразды правления, даже на время, — не вариант. Но спать хотелось нещадно. Проконтролировав уборку зала, Сяо Чжань скупо поблагодарил слуг за их работу. Последнее, что ему вздумалось сделать перед сном — взглянуть на свой портрет, висевший за его спиной, из-за чего он не мог насладиться работой мастера во время пира. Сяо Чжань был хорош собой, но из-за того, что вампиры не отражались в зеркалах, он узнал об этом только после встречи с одним талантливым художником, который сразу предложил написать портрет «юноши потрясающей красоты». Так вампир мог вспомнить о временах, проведенных в студии мастера. О ночах, проведенных в объятиях мастера. Этого человека давно нет в живых, но в мире до сих пор остаются его следы в виде картин и скульптур. Сяо Чжань вглядывался в легкие мазки, в переливы масляных красок. Его лицо на полотне было сдержанными, но он четко помнил состояние счастья, которое преследовало его в тот отрезок времени. Было хорошо, но всему хорошему суждено кончаться. Сяо Чжань приказал слугам завесить портрет плотной тканью, чтобы краски не выцвели в его отсутствие, и направился в свои личные хоромы, спрятанные глубоко под замком. Посреди лишенной всякого освещения комнаты стоял гроб, на черной крышке которого был филигранно вырезан фамильный герб. Мягкий ковер проминался под легкой поступью вампира, пока он шел к гробу, попутно скидывая камзол из плотной ткани. Одежда осела на полу бесформенной кучей, но Сяо Чжань знал, что это больше не его забота. Спать. Нужно было поспать. Он открыл гроб, сразу же усаживаясь внутри, проводя пальцами по бархатистой обивке. Захотелось довольно улыбнуться и мысленно поблагодарить маму за выбор столь изысканной и приятной вещи. Сяо Чжань улегся поудобнее, перекрестил руки на груди, и гроб закрылся, погружая своего владельца в еще более непроглядный мрак.

***

— Данное полотно было обнаружено пятьдесят лет назад при осмотре замка, расположение которого долгое время было скрыто от людских глаз. Примерное время создания — середина восемнадцатого века. Автор доподлинно неизвестен, но эксперты полагают, что им может быть Лань Ванцзи, творивший в то время и живший не так далеко от места обнаружения картины. Картина подписана фразой «Дорогому другу», но личность изображенного так же, как и прочие данные, остается загадкой. Вероятно, молодой господин, чей портрет вы видите, был выходцем из аристократической семьи, а замок — принадлежал его роду. Но, как вы могли понять, вся эта история полна мрачных, неизвестных нам деталей, — медленно разъяснял экскурсовод, проводя небольшую группу туристов, решивших посетить один из самых популярных музеев ночью, по залам. Выставка была посвящена предметам искусства, истории которых были покрыты завесой тайны. К тому же, она проходила в ночь Хэллоуина, чем привлекала еще большее количество людей, желающих испытать свои нервы на прочность. Залы были украшены под стать событию — по углам развесили паутину, на каменных, состаренных стенах нарисовали трещины. Зловещая атмосфера поддерживалась искусственным дымом, расстилающимся по полу. Луна пробивалась через витражные окна, подсвечивая картины, скульптуры, рыцарские доспехи и скелеты удивительными цветами. Посетители и их пытливые взгляды проходились по полотнам, не задерживаясь надолго, и лишь одна картина смогла поглотить их всех и заставить рассматривать себя с восхищением и благоговением. Молодой человек, одетый по моде восемнадцотого века, безразлично отвечал им своими холодными и колючими рубиновыми глазами, высокомерно приподняв подбородок и являя художнику и всем будущим зрителям свои точеные черты лица. Под губой на белой коже была родинка, или, быть может, мушка, поставленная черной краской. Складки на рубашке кремового цвета лежали одна к одной, прорисованные так явственно и реалистично, что посетители невольно тянули к ним пальцы, желая почувствовать гладкость дорогого шелка. Один из посетителей, однако, оставался совсем равнодушным и к картине, и к мужчине, изображенному на ней. Он безучастно плелся за экскурсионной группой, большую часть рассказов пропуская мимо ушей, отвлекаясь на игры в телефоне и чаты с друзьями. Юноша был самым молодым в своей группе, и поначалу заинтересовал остальных собравшихся, но на все попытки заговорить он кидал на людей такой убийственный взгляд, что вскоре эти попытки прекратились. В конце концов, парень нашел место в темном углу, где стояло несколько скамеек. Там его никто не отвлекал, и он никому не мешал. Желающие посетить музей закончились только после полуночи, стало тихо. Люди в причудливых костюмах ведьм и вампиров перестали переговариваться, обсуждая предметы искусства так, словно они в этом что-то смыслили. Юноша, затаившись в темноте, уснул, тихо посапывая. Он ненавидел День всех святых. Всякая нечисть вылезала из Преисподней, из своих укромных дыр, в которых она пряталась. Эта мерзость разгуливала по миру людей, желая пакостить, причинять вред и разрушать. И к огромному сожалению юноши, он стоял на самом нижнем уровне пищевой цепи в иерархии всех сверхъестественных существ. Поэтому его энергия и приманивала монстров и духов разной степени отвратительности. Здание музея показалось ему достаточно безопасным. Пугающе безопасным. Что-то в этом месте имело огромную силу, может быть, какая-то заговоренная вещь. Во всяком случае, этого ощущения защищенности хватило, чтобы парень провалился в глубокой сон. Он размеренно дышал свежим воздухом, непривычным для музея. Окно в самом конце большого зала было широко распахнуто. Ветер развевал тюлевые занавески, а потом пролетал по залу, добираясь до молодого человека, путаясь в его карамельных, спутанных волосах. Его разбудил громкий хлопок, такой, словно упало что-то тяжелое и похожее на… человека? Парень вздрогнул от резкого звука, полоснувшего по чуткому слуху. В зале запахло кровью и чем-то отдаленно похожим на розы. Так пахли только вампиры, он прекрасно помнил, как эти кровопийцы донимали его предков ради мягких шкурок. Юноша был перевертышем, но животное, в которое он перевоплощался было достаточно редким и, скажем, неожиданным. Люди обычно представляли оборотней кровожадными, гордыми и сильными хищниками. Но Ван Ибо был не таким. Он был ловким, быстрым и… ужасно милым. Лакомым кусочком и для людей, и для нежити. Поэтому он предпочитал свою человеческую ипостась, но иногда Ибо просто не мог контролировать свои превращения. Тем более в ночь, когда все темные силы скапливались в этом мире. Молодой перевертыш, сам того не осознавая, перевоплотился в свою животную форму, добежал до открытого окна и быстро выпрыгнул.

***

Сяо Чжань осознал себя лежащим на страшно жестком полу из крупной плитки. Он пробудился ото сна, вылетев из… картины? Вампир сонно осмотрелся. Место не было ему знакомо, но отдаленно напоминало его фамильный замок. Единственное, что он узнал — картина, его собственный портрет, из которого он, получается, выпал. Что, черт возьми, произошло? Сколько времени он проспал? Содранная кожа на ладонях, смягчивших падение, регенерировала, а вот с испорченными брюками, на коленях которых образовались дырки, уже ничего поделать нельзя. Сяо Чжань поднялся на ноги, немного покачиваясь с непривычки, как с ним случалось после особенно долгого сна. Значит, больше ста лет, подумал вампир, проходясь по залам места, похожего на огромный особняк. Все вещи в этом месте были ему понятны, кроме одного — мигающей красной точки под потолком. Точка мигала, сбившись с ритма, — неравномерно и как-то судорожно. Последний раз такое явление Сяо Чжань видел, случайно попав на ведьминский шабаш. У одной особенно сильной ведьмы магия была именно такого алого цвета. К вампиру начинали возвращаться его способности, он чувствовал, как сила вскипала под извечно ледяной кожей. Слух обострился, как и все остальные органы чувств, и Сяо Чжань услышал и, кроме того, почувствовал чужое присутствие. Какое-то небольшое существо выскочило в окно, оставив за собой шлейф яблочного аромата и чего-то животного. Наверное, так пахли оборотни или фамильяры. Поняв, что оставаться в здании смысла нет, Сяо Чжань решил последовать за этим запахом, возможно, надеясь найти ответы на свои вопросы. Вдруг, существо способно привести вампира к тем же ведьмам? Если их еще не истребили за сотню лет, конечно же. Выйдя на улицу, Сяо Чжань обомлел. Фонари горели по волшебству, а кареты (это вообще кареты?) были расставлены вдоль дорог, покрытых какой-то странной породой камня. Мысль о том, что люди были повержены в борьбе с нечистью, быстро отпала: запах человеческой крови был повсюду. Но, в то же время, и запахи всевозможных существ витали в воздухе мерзким смрадом. Сяо Чжань поморщился — к забытой чувствительности еще нужно было привыкнуть. Вампир пытался уловить яблочный аромат и пойти по следу, параллельно с этим силясь понять, что же (или кто же) решило его так подло разыграть. Связь с картиной у него, конечно же, была, как минимум, эмоциональная, поэтому то, что именно этот предмет стал порталом, не произвело особого впечатления. А вот подозрения, что это — сговор завистливых вампиров, конечно, имелись. Раньше, как только вампир просыпался окончательно, он сразу принимался за организацию пира, но сейчас Сяо Чжань даже не знал в какой точке страны находится, что уж говорить о его обычной рутине после пробуждения. След вел в лес. Вампир облегченно выдохнул. Хотя бы в лесу его не будут поражать новые изобретения, которые ему только предстояло постичь. Продвигаясь вглубь редкого леса, Сяо Чжань услышал чей-то тихий скулеж, такой жалобный и высокий, что вампир не смог пройти мимо. Он огляделся по сторонам. Никого. Только липкий отпечаток чужого страха и запах гнили. О, мерзкий запах гнили. Так пахли мелкие демоны — подлые и приставучие. — Неужто они пали до нападений на фамильяров?! Какой позор.., — недовольно пробормотал Сяо Чжань, ускорившийся до своего предела. За считанные секунды он добрался до стайки демонят, окруживших что-то маленькое и пушистое. Сяо Чжань остановился рядом с ними, сразу обращая на себя внимание. Он сильный, его энергия такая же — сотканная из ночной тьмы, из кровяных телец, из человеческих страхов и из собственной власти. Эта первородная энергия сочилась из него бордовым облаком, подчиняя слабых демонов своей воле. Противные существа, морды которых перекосило уродство, бросились врассыпную, стоило им завидеть вампира. Глаза Сяо Чжаня загорелись алым, а клыки заострились от злости, когда он увидел, кого именно решили растерзать лукавые. В траве спряталось животное, которое Сяо Чжань прежде никогда не видел. Густая, ярко-рыжая шубка кое-где сбилась в колтуны, но все равно выглядела поразительно хорошо. Лапки животного были довольно короткими, шерсть на них становилась темной, почти черной, или, по крайней мере, шоколадно-коричневой. Уши причудливой формы напоминали кошачьи, но уголки были более скругленными и мягкими. На небольшой светло-рыжей мордочке блестели две пуговки черных глаз. Но наибольшее впечатление на Сяо Чжаня произвел пушистый, длинный и полосатый хвост, которым животное прикрыло свои лапы, свернувшись в клубок. Обуздав свое раздражение, вампир подошел к необычному существу, присел рядом с ним на колени, и протянул руку. Животное сразу оживилось, попятилось назад и, самое интересное, встало на задние лапы, подняв при этом передние в угрожающей позе. Но вместо угрозы Сяо Чжань почувствовал прилив умиления и желания рассмеяться. Животное смогло немного растопить его небьющееся сердце своей удивительной красотой и забавными повадками, поэтому вампир не был намерен сдаваться: ему стоило осмотреть перевертыша, чтобы убедиться в том, что он не ранен. Сяо Чжань смог понять, что перед ним именно перевертыш по энергии, точнее отсутствию ведьминской энергии, присущей фамильярам, при близком контакте. А это все осложняло. Многие перевертыши были нелюдимыми, закрытыми и настроенными враждебно вообще ко всем в мире, кроме своих сородичей, и потому требовали особого подхода. — Я не причиню тебе вреда, — хрипло произнес вампир, сразу же пожалев о том, что не откашлялся. Маленький оборотень слишком уж осмысленно взглянул на Сяо Чжаня. В его глазах читались неверие с насмешкой, мол, я уже бывал в такой ситуации и второй раз не поведусь, глупый ты кровопийца. — Клянусь, мое положение, должно быть, такое же незавидное, как и у тебя. Ну же, мне нужно осмотреть твои раны, я на твоей стороне. Да, раны. Перевертыш опустился на четыре лапы, подогнув переднюю. Видимо, она была сломана или подвернута, а демоны высосали слишком много духовных сил, что не позволяло ему регенерировать. И, кроме того, перевоплотиться обратно в человека, чтобы восстановить немного энергии. Испытующе глянув на вампира, зверек нахмурил белые пятнышки бровей, но все-таки подошел ближе. Сяо Чжань тоже приблизился, протянул руки к перевертышу и уложил его к себе на колени, попутно оценив мягкость его шерсти. Осторожно взяв лапку в руку, Сяо Чжань несильно надавливал на разные точки, прислушиваясь к реакции существа. Подушечки лап оказались поцарапаны, а на лапе, чуть выше сустава, правда была рана. — Нужно тебя вылечить… Ты не знаешь, где поблизости лекарь? Перевертыш отрицательно покачал головой, но вскоре оживился, подталкивая вампира под руку, видимо, призывая встать. Животное пошло вперед, прихрамывая и постоянно оборачиваясь, чтобы удостовериться в том, что Сяо Чжань следовал за ним. Вампир сдержанно улыбнулся, продолжая идти за перевертышем. Так, извилистая лесная тропинка привела их к маленькому домику, окруженному высокой порослью бамбука. Бумажный фонарик давно погас, бесцельно покачиваясь на ветру, но луна все еще освещала путь к потрепанному крыльцу и деревянной двери.