Beast of Blood

Под ногами скрипнули старые доски. Сяо Чжань остановился у двери, оборотень сел рядом с его ногами, выжидая. Вампир дернул за ручку, сразу поняв, что дверь, ожидаемо, закрыта. Но, когда это вообще было преградой для Сяо Чжаня? Приложив немного больше силы, он сломал затвор и распахнул дверь, после этого подхватив раненое животное на руки и войдя внутрь хижины. Энергия там была поразительно теплой и спокойной, словно в домике жила добрая волшебница, питавшаяся чистой и нетронутой силой леса. Внешне дом показался Сяо Чжаню куда более современным, чем те, что он привык видеть, но, судя по качеству мебели, обоев и половиц, вампир решил, что за этим местом никто не ухаживал должным образом. — Насколько сильно люди продвинулись вперед..? — протянул он, глазами выискивая, куда можно положить перевертыша, — И кто ты такой? Или такая? Никогда не видел таких зверей… В ответ на это перевертыш фыркнул. Сяо Чжаню даже показалось, что существо закатило глаза. До чего же гордая зверушка! Вампир усмехнулся, все-таки остановив свой выбор на кресле, стоящем рядом с красивой витиеватой лампой на высокой ножке. Перевертыш свернулся в клубок, словно домашняя кошка, снова прикрыв передние лапы хвостом, а поверх уместив на хвосте мордочку. Он смотрел на вампира, не отрываясь, пока не чихнул — звонко и громко. В доме было действительно пыльно, а пыли, вот, вообще не важно человек ты, или нежить, или грозный монстр в теле маленького животного. Она неприятна для всех одинаково. Сяо Чжань обреченно вздохнул: уборку все равно пришлось бы сделать. Вампир надеялся, что его новый приятель позволит ему остаться ненадолго и после своего восстановления. Вообще, в планах Сяо Чжаня, кончено же, был визит в свой замок, но ночь была такой сумбурной, что он не успел обдумать толком ничего. Силы еще не вернулись в полном объеме, это обуславливалось недавним пробуждением, и… мерзкие демоны все же успели подсосать его энергию. Энергию, между прочим, нужную для исцеления перевертыша. Сяо Чжань не пытался объяснить себе такое рьяное желание помочь оборотню. Наверное, повлияла его великая любовь ко всему, что приятно глазу. Как, например, пламенная шубка перевертыша, или как уютная лесная хижина, весь интерьер которой был выполнен в теплых желтых, зеленых и коричневых оттенках. Или как лес, освещенный луной, ставшей почти красной. Сяо Чжань уже понял, что ритуал, проведенный над ним смог вынести его оболочку настолько далеко от замка только потому, что был сделан под кровавой луной в ночь Хэллоуина. Все эти размышления фоном протекали в голове, пока Сяо Чжань искал принадлежности для уборки. Пока безуспешно. Перевертыш, получивший немного вампирской энергии, которая снизила боль, наблюдал за его промахами, но ему вскоре это наскучило, и он издал нечто похожее на писк, привлекая к себе внимание. Вампир привычным движением опустил его на пол, проследив, чтобы оборотень не повредил лапу еще сильнее. Каждый раз, когда Сяо Чжань прикасался к перевертышу, он старался передавать свои силы еле заметным потоком, и это, кажется, возымело какой-никакой успех. Вампир оказался очень упертым в желании помочь, но при этом остаться ненавязчивым. Перевертыш засеменил в длинный коридор, в котором было несколько дверей. У Сяо Чжаня не было времени осмотреться, поэтому он и не имел представления, что в хижине есть хоть какие-то комнаты, кроме зала, совмещенного с кухней (это интерьерное решение он в упор не понимал). Зверек остановился у самой дальней двери, Сяо Чжань открыл ее и… легче не стало. Комната отдаленно напоминала ему уборную или купальню, но очень модернизированную. Перевертыш сразу запрыгнул (испугав этим Сяо Чжаня) на что-то похожее на белый и, почему-то фарфоровый, стул, но холодный и с какой-то кнопкой наверху спинки. Сяо Чжань изумленно осмотрел этот предмет, нажал на кнопку, после чего раздался ужасный рев. Перевертыш никак на него не отреагировал, а вот Сяо Чжань подпрыгнул от неожиданности. — И что это такое? Почему ты привел меня сюда? Перевертыш вздохнул, уничижительно испепеляя взглядом бедного вампира, а потом указал мордой в направлении вещи, которая, должно быть, являлась умывальником. Сяо Чжань неуверенно шагнул ближе, но все еще не понял, что должен сделать. Получив еще один осуждающий взгляд от оборотня, показавшего ящики, вампир достал оттуда тряпки и ведро из непонятного гладкого материала. — Почему здесь нет ничего деревянного?! — причитал Сяо Чжань, закатывая рукава рубашки. Той самой, которая так манила посетителей музея. Теперь она перепачкалась в пыли, и Сяо Чжаню ничего не оставалось, кроме как грустно вздыхать по любимой вещи. Уже второй испорченной за ночь. — Так, с этим разобрались. А где взять воду? Рядом есть колодец или..? Перевертыш, совсем отчаявшись из-за своего древнего (и дремучего) спасителя, сам открыл кран с водой, случайно намочив нос. Оборотень снова чихнул, а потом расфыркался, стряхивая воду с плотного, и все еще грязного, меха. Был бы он здоров, так сходу бы залез в раковину отмокать от грязи и дорожной пыли. Но сейчас ему было слишком холодно и, к тому же, лапу неприятно тянуло вновь появившейся после ходьбы болью. Вампир воодушевился, набрал полное ведро воды, перехватив его в левую руку, а правой бережно взял перевертыша и отнес его в зал. Выбив из кресла пыль, расчихался уже Сяо Чжань. Он быстро разогнал облако руками, чтобы оборотень смог спокойно вздремнуть без раздражителей. Вампир все еще не имел понятия, что за вид у животного воплощения у этого существа, но почему-то был уверен, что нюх у него чуткий, как и у любого другого перевертыша. Принявшись за уборку, он даже не заметил, что оборотень все время крутился с одного бока на другой, беспокойно подминая лапы под живот и сворачиваясь еще сильнее прежнего. Вампир вымыл кухню, вернулся в зал и застал животное в самом углу большого кресла, дрожащее и напряженное. — Глупый, глупый вампир, ему же холодно! — воскликнул Сяо Чжань, стащив с дивана мягкое покрывало, чтобы быстрее укутать перевертыша. Опустившись на колени, Сяо Чжань укрыл оборотня, желая согреть его сильнее, но его холодное тело было совсем не годным для этого. — Как твоя лапа? — тихо спросил он, неумело обернув успокоившегося перевертыша в согревающую ткань. Оборотень пискнул в ответ, мотнув головой, — Ты такой гордый! Я же чувствую, что ты еще слабый. Если болит, так и… скажи? Фыркни два раза, если болит, а если нет — один. Хорошо? Перевертыш фыркнул дважды, вытянув больную лапу вперед. Сяо Чжань покачал головой, еле касаясь лапы рукой. Он прикрыл глаза, концентрируя свою энергию в пальцах, пуская ее поток в раненую плоть зверя. Оборотень заскулил, но вскоре его собственная энергия начала циркулировать, смешавшись с вампирской. Вскоре он уснул, чтобы набраться сил по полной, его дыхание выровнялось, и Сяо Чжань отступил. Уборка еще не окончена. Разобравшись с залом и успев неплохо приноровиться к устройствам с водой, Сяо Чжань перешел и в другие комнаты. Одной из них была купальня-уборная, которая тоже не вызвала вопросов, а вот вторая — спальня — привлекла внимание вампира. В ней он обнаружил самый, пока что, странный предмет. Черный прямоугольник был подвешен на стене, но, насколько понял Сяо Чжань, не являлся картиной и, более того, напоминал скорее зеркало. Вампир обошел неудавшееся зеркало со всех сторон, так и не сообразив, для чего оно нужно. Магического следа на вещи не было, поэтому и беспокоиться не о чем, рассудил Сяо Чжань, протирая пыль с книжных полок. На одной из этих полок были расставлены маленькие картины в рамках со стеклом, видимо, для пущей защиты. На одной картине были изображены перевертыши, такие же, как и тот, которого спас Сяо Чжань. А на другой — самой большой и выставленной в центре — молодой человек и его родители. Родители ярко улыбались, а юноша хмурился. На нем была одета черная мантия, а его едва завивающиеся волосы отливали рыжиной на солнце. Красивый, подумал Сяо Чжань, разглядывая лицо человека, который, должно быть, сейчас мирно спал в зале, не имея возможности перевоплотиться из животного обратно. Сяо Чжань закончил ближе к утру, переоделся в найденную и не очень красивую одежду, предусмотрительно зашторил все окна, а затем растянулся прямо на жестком полу, приняв свою привычную позу для сна. И все-таки не было в мире ничего, что Сяо Чжань полюбил бы больше сна. Никакая красота не могла сравниться с потрясающей легкостью, которую он обретал, убегая из реального, надоевшего за многие века жизни мира в мир грез. Но сон не шел. Возможно, вампир слишком долго спал до этого. Или, может быть, усталость была недостаточной. Пол казался ужасно неудобным, по сравнению с бархатной гробовой обивкой. Тяжело вздохнув и устав укладываться, он перебрался на диван. Намного лучше, хоть Сяо Чжань и никогда не выбирал подобные места для сна. Даже думать об этом не мог. Но, прислушиваясь к мерному дыханию перевертыша, он успокаивался и расслаблялся, в конце концов, погружаясь в желанный сон. Вечером Сяо Чжань проснулся из-за того, что в нос ударил жуткий запах чего-то горелого и, кажется, яблочного. Он вскочил с дивана, все еще находясь в полудреме, и направился на кухню, где застал того парня с фотографии и плотный дым, клубящийся у серебряного горшочка, стоявшего на огне, который шел из одного из этих причудливых приспособлений, придуманных современными людьми. Помимо этого, парень абсолютно не обременял себя необходимостью носить одежду, что было совершенно неприемлемо для вампиров. Но, как бы не хотелось этого признавать, Сяо Чжань был не против. Он бегло оглядел складную человеческую фигуру, оценивая ее, как прекрасную мраморную скульптуру. Потом взгляд переметнулся на голову и, в особенности, на уши… того животного, которые не исчезли при превращении. Помимо простых человеческих ушей у парня остались его мягкие рыже-белые уши, которые забавно выглядывали из копны не менее мягких волос. Размышления кончились, когда молодой оборотень повернулся к Сяо Чжаню, чуть не уронив горячий горшок с чем-то нелицеприятным и горелым. — О, боги, ты меня напугал! — воскликнул парень, нахмурившись, — Почему так подкрадываешься?! Я даже учуять не успел! — Прости… То есть! Почему я вообще должен как-то предупреждать?! — Сяо Чжань опешил от такой наглости, хотя, стоит признать, общаться с кем-то, кто хотя бы может говорить — приятно. Особенно, когда у этого кого-то бархатистый низкий голос, — Ты перевертыш или кто? Да у тебя нюх острее моего раз в десять! — Ну, извините, что этот недостойный перевертыш, между прочим, готовящий себе завтрак и умирающий с голоду, не удостоил вас демонстрацией своего удивительного нюха! — молодой человек отвернулся, выливая то, что должно было стать завтраком, в волшебный умывальник, поставляющий воду прямо в дом. — Лучше бы не удостоил демонстрацией своего срама! — Сяо Чжань не знал, что еще использовать в качестве аргумента. Взрывной нрав человека, чье животное обличье было столь милым, попросту ввел его в ступор! — Еще я буду одеваться для старого кровопийцы! Не дождешься. То я тебя, как ребенка малого, учу открывать кран, то жду, пока ты, чудище холоднокровное, додумаешься меня укрыть! Вообще-то, я мог умереть от переохлаждения! — завелся оборотень, выливая все свои недовольства слитным потоком. — Не преувеличивай, подобие кота! Я, вообще-то, тебя лечил, тратя свои драгоценные силы, и, что я получаю взамен? Истеричного оборотня? — Какой я тебе кот? Я — красная панда, — гордо задрав подбородок, выпалил парень. Видимо, именно это замечание попало прямо по его самолюбию, — И я благодарен тебе за спасение, вампир, — чуть тише добавил он, краснея кончиками человеческих ушей, а потом возвращаясь к своей неудачной готовке. — Кто..? — такая смена настроения еще больше сбивала с толку. Сяо Чжань даже не расслышал, кем приходился этот перевертыш. — Красная панда, — неразборчиво пробормотал он. — Это что за животное? Ни разу о таком не слышал. — Ага, как и о телевизоре с интернетом, — парень вернул своему голосу уверенность, а потом вышел в зал, задев вампира плечом. Он проследовал в спальню, быстро захлопнув за собой дверь. Сяо Чжань — вампир, древний и сильный, обладал удивительной скоростью реакции. Не каждый вампир мог такой похвастаться, что говорить о людях. Но в тот самый момент, стоя в проходе из кухни в зал, Сяо Чжань пришел в себя, только тогда, когда в доме воцарилась звонкая тишина. Он не был хорош в общении, почти всю жизнь избегая конфликты и предпочитая решать их, если они неизбежны, силой. Здесь же нужен был совершенно другой подход, и Сяо Чжань был в настоящей растерянности, кажется, вообще в первый раз за все долгие века, проведенные на Земле. Застыв на месте, он пытался предположить, что в этой ситуации сделал бы обычный человек. Конечно, оборотень таковым не являлся, но все же. Этот парень провел точно больше времени с людьми, чем Сяо Чжань. И нервничал тоже совсем как человек. Наверное, стоило извиниться, даже если Сяо Чжань и не считал себя неправым. Хотя вампир и осознавал, что вспылил и был слишком резок. Все-таки у перевертыша, должно быть, шок. С такими выводами Сяо Чжань подошел к двери в спальню, хотел было открыть ее без спроса, как он обычно делал это в своем поместье, но быстро опомнился и, по всем правилам приличия, отрывисто постучал. Он услышал какое-то копошение по ту сторону двери, но оно вскоре затихло, а вампир остался без ответа. Сяо Чжань тут же постучал снова. — Ну же, открой, — негромко произнес Чжань, скорее для себя, чем для молодого оборотня, который, к слову, так и не назвал своего имени, — Я хочу извиниться. — А зачем извиняться перед никчемным? Я же недоперевертыш. Не волк, не кошка, так себе. Какое-то неизвестное такому высшему существу, как ты, животное, — голос даже не звучал разочарованно, словно парень настолько привык к тому, что его ни во что не ставят, что уже не имел никаких сил на защиту своей гордости. Пусть он и был безобидной красной пандой, внушающей скорее умиление, нежели страх. — Послушай, парень, я не знаю, как к тебе относились раньше и почему эта тема для тебя такая болезненная, но ничего из того, что ты сказал… В общем, я совсем так не думаю. Я правда не знал о существовании твоего вида, но разве это — важно? Ты такой же перевертыш, как и другие. Может, даже лучше! — Сяо Чжань говорил от чистого сердца, желая действительно поддержать молодого человека, открывшего ему с совсем другой, уязвимой, стороны, — И я думаю, что твоя животная ипостась — одна из самых красивых, которые мне только доводилось видеть! Дверь открылась, еле слышно скрипнув. — Меня зовут Ван Ибо, я оборотень, и моя животная форма — это красная панда. Я благодарен тебе за защиту и помощь. Без тебя мне было бы очень тяжело пережить ту ночь. Вот так мы должны были познакомиться, — Ибо потупил взгляд, не решившись поднять его и посмотреть на своего спасителя. Он склонил голову перед вампиром, и Сяо Чжаню захотелось подбодрить его еще сильнее прежнего. Вампир рассматривал аккуратные черты лица перевертыша, подмечая в них и уязвимость, и нежность, и дерзость. Все это сочеталось так правильно, так гармонировало с его нравом, что Сяо Чжань начал жалеть о том, что он не научился живописи в свое время. Этого человека хотелось запечатлеть, его хотелось запомнить, как пример чистой, неидеальной красоты. Вампир зажмурился на секунду, стараясь унять поток своих мыслей, которые бежали далеко вперед. — Рад знакомству, Ван Ибо, — Сяо Чжань поклонился в ответ, — Меня зовут Сяо Чжань, я спал больше века, пока не подвергся действию магии своих врагов и не переместился через свою картину в этот город. Я — вампир. Спасибо тебе за то, что приютил. Ибо улыбнулся, приподняв кончики губ и явив взору маленькие, но острые клыки. Жест — еще неуверенный, но уже искренний. Сяо Чжань был благодарен и за это. За возможность лицезреть прекрасное в своем самом естественном проявлении. Вампир улыбнулся в ответ. — Ты можешь… остаться. Если тебе, конечно, не нужно спешить, — в темных глазах мелькнул огонек надежды. Сяо Чжань почувствовал одиночество этого парня почти физически, сжав кулаки от отчаяния. Он давно не улавливал чужие чувства так отчетливо. И он, конечно же, собирался остаться.