Beast of Blood

Сяо Чжань напрягал и сразу же расслаблял натруженные мышцы спины. Дальний полет дался ему нелегко, хотя и не занял много времени. Вампир заметил, что его сородич, наложивший на него заклятие и, что уже стало явно, захвативший власть, обладал магией на очень посредственном уровне. Значит, он был либо очень молод и неопытен, либо происходил из незнатного рода или вообще был обращенным. Это сужало круг подозреваемых. Размышления эти были вызваны тем, что город, в который попал Сяо Чжань, находился очень близко, если брать за основу желание избавиться от вампира. Серьезно, они могли бы забросить его в другую точку земного шара. Но Сяо Чжань долетел до своего замка за два часа, это с учетом того, что он не летал больше сотни лет, а потом не разминался и не тренировался. Его замок остался таким же прекрасным. В меру мрачным, в меру утонченным, возвышающимся в свете луны. Большие статуи летучих мышей над высокими воротами входа угрожающе скалились, а огни в окнах свидетельствовали о присутствии в замке обитателей. Только лес вокруг него стал намного выше, а некоторые деревья высохли. Их ветви извивались, сплетаясь друг с другом в плотную живую завесу. Сяо Чжань хотел бы, правда хотел бы, почувствовать хоть что-то светлое к этому месту, но ничего кроме отвращения и чего-то тягуче обреченного он не ощутил. Изначально, как только Сяо Чжань очутился в музее, он задумал отомстить, вернуть себе власть, все в лучших традициях вампиров. Но теперь, глядя на каменную махину, выстроенную его предками, и вспоминая дни, когда ему приходилось решать проблемы всех и вся… Сяо Чжань прекрасно понимал своих родителей, решивших отойти от дел, хотя раньше он и обижался на них, считая безответственными трусами. Юношеский запал и тяга к справедливости прошли, выжгли что-то важное внутри, в попытке лишить Сяо Чжаня его тонкого и нежного характера, совсем не подходящего для правителя. И теперь у него появилась возможность вернуть себе себя настоящего — чувствующего, встречающего каждый день с распростертыми объятиями, пьющего кровь животных и обитающего среди людей и их потрясающе интересного мира. Сяо Чжань хотел развернуться, улететь обратно, спрятаться в доме с Ибо ото всех проблем. Просто жить, не волнуясь о проклятом вампирском обществе. Оно больше не относилось к Сяо Чжаню и совершенно его не трогало, он давно отсек его, как злокачественную опухоль, скинул, как тяготящий балласт. Вампир почувствовал окрыляющее облегчение, сформулировав свои желания так четко и ясно, наконец устав бежать от них. Сяо Чжань хотел другой жизни, поэтому борьба за старую не имела никакого значения. Он попрощался с замком, даже не сожалея о своей коллекции картин, статуй, фарфора, о своем гробе, о своем богатом гардеробе. Все это просто тянуло его в прошлое, но вампир был готов сделать шаг в свое счастливое, бесконечное настоящее. Сяо Чжань только было собрался перекинуться в летучую мышь, взмахнуть своими сильными крыльями, вернуться до восхода солнца, как вдруг спину пронзило болью. Что-то острое вонзилось между лопаток, и вампир, попробовав регенерировать, понял, что не может. Значит, оружие — отравлено, последнее о чем он успел подумать, прежде чем его глаза закатились, а тело безвольно рухнуло на влажную землю. Его подхватили за руки и ноги и потащили к огромным дворцовым воротам. Стражники открыли похитителям проход, тяжелые двери с грохотом проехались по дороге, мощенной крупными камнями, а потом закрылись, вновь отрезав замок от внешнего мира.

***

— Чжань-гэ? — Ибо замер посреди зала, судорожно вдыхая запах вампира, бегая глазами по комнате. — Не может быть… Взгляд перевертыша остановился на раскрытом окне, глаза непроизвольно наполнились слезами. Это больно — быть брошенным без слов, без прощаний, без признаний. Ибо хотел верить в лучшее, доверять Сяо Чжаню, надеяться, что тот просто вышел прогуляться. Через окно? Ибо ведь даже не успел узнать, превращается ли вампир в летучую мышь, как говорят в легендах. Может быть, он улетел? Совсем ненадолго! В сознании Ибо Сяо Чжань не мог поступить подло, равно как и не мог причинить боль. Оборотень доверился ему однажды, получил помощь и заботу — искренние и безвозмездные. Так почему? — Почему я все еще стою здесь? — спросил он сам себя, выпрыгивая в окно, сразу же нападая на след, жадно втягивая знакомый аромат. Ибо бежал по лесу все дальше и дальше от домика. Он заставил себя не думать, ни о плохом, ни о хорошем. У него была цель, и он достиг бы ее любыми способами. Ибо не привык отступать, только не тогда, когда на кону стоит тот, кто стал ему дорог. Оборотень ощущал, как частичка его души, уже отданная вампиру, крошится, ломается и болит, прожигая грудную клетку. Они связаны, Ибо уверен, ему нельзя упускать Сяо Чжаня, ни за что. Домик, как и лес, логично находились в пригороде. Людей здесь было немного, несмотря на утренние часы. Запахов тоже, поэтому он преследовал Сяо Чжаня и его еле заметный шлейф без особых проблем. Перевертыш сразу понял, что вампир летел, а не шел на своих двух, потому что Ибо приходилось все время поднимать голову, чтобы учуять запах. Шея, ожидаемо, затекла. Без разницы. Так, один лес сменялся другим, а Ибо все бежал, уже не чувствуя ног, ощущая, как больно стало дышать. Он замедлился, чтобы остановиться ненадолго. Легкие обжигало влажным воздухом, над лесом плыл туман. Штаны стали мокрыми почти до колена, а в домашних сланцах бежать было просто невозможно. Мокрая от росы трава неприятно щекотала ноги. Ибо, и так на взводе, вспыхнул от раздражения, от переизбытка ощущений — запахов, звуков, цветов. Деревья пестрели красными, желтыми и зелеными пятнами, двоились в глазах. Оборотень слышал, как бьются крылья птиц, как по стволам ползают жуки, как шелестит трава. Все навалилось на него одним пластом, вызывая желание спрятаться или еще лучше — телепортироваться. Он не хотел больше сдерживать себя. Прямо на ходу перекинувшись в красную панду, Ибо продолжил путь. Теперь он был быстрее и незаметнее, мог спокойно скрыться в яркой осенней листве, прижавшись к земле в случае опасности. Панда пробиралась через кусты, петляла меж деревьев, принюхиваясь, размахивая хвостом из стороны в сторону. Лапы мягко опускались на землю, слегка пружиня, а плотная шерсть спасала от ветра. Так-то лучше. Ибо миновал несколько отдаленных деревень через леса, при этом оставаясь незамеченным. Время близилось к обеду, судя по тому, как высоко в небе стояло солнце. Оборотень с содроганием подумал о том, что его Сяо Чжань мог быть подвержен солнечным лучам, и вообще… Нет, нельзя. Нужно собраться. Его след оборвался у глубокого рва, за которым начиналась лесная чаща, а над ней возвышался замок… вампира? Вампиров? Сяо Чжаня? Ибо учуял запах человеческой крови, страха и чего-то омерзительного. Хотелось прыгнуть в воду, чтобы отмыться от липкого ощущения неприязни. Вампиров в замке было много, и это тревожило. Что может маленький оборотень против полчища вампиров? Ибо пришлось немного поразмыслить, попытаться придумать план. Исходных данных слишком мало, он не знал, куда идти и что делать. Поэтому придется делать все по наитию. Осторожно ступая, так, чтобы не издавать лишнего шума, Ибо направился к воротам замка.

***

Плечи Сяо Чжаня затекли, боль в спине не унималась, а одежда прилипла к ране. Он был подвешен, связан по рукам и ногам. Перед глазами все плыло, воспоминания о произошедшем не складывались в цепочку по порядку — остались только беспорядочные вспышки, отрывки, разные голоса, комнаты замка, длинные лестницы. В месте, где его оставили, почти не пахло чужаками. Все запахи были знакомыми. Значит, и вампиры, сотворившие это, — тоже. Их лиц он не разглядел, конечно же, но присутствие здесь одного вампира его смутило. Он был обращенным, подобранным Сяо Чжанем на краю одной человеческой деревни, совсем юным. Его звали Чжу Цзаньцзинь. Этот вампиреныш служил господину Сяо верой и правдой, был чудесно натренирован и никогда не ошибался. Вечно обходительный, обладающий чудесной памятью, улыбающийся и демонстрирующий обезоруживающие ямочки на щеках — совсем человеческую черту. И почему верный слуга Цзаньцзинь был все еще в замке, а не отправился на поиски своего господина? Неужели он… — Господин Сяо! Я так рад нашей встрече, словно не видел вас несколько веков! Хотя, постойте-ка… Двести лет… Разве положено правителю спать так долго, м? — Чжу Цзаньцзинь появился из мрака длинного коридора, елейно улыбнулся, и на его лице появилось отвратительное, нарочито почтительное выражение. Фальшивка. Сяо Чжань думал, что был готов получить нож в спину от любого вампира из высшего общества. Он знал их натуру, знал, как их воспитывают, знал, что рода вампиров — гнилой крысиный клубок, только и делающий, что перемывающий кости своим сородичам да ноющий из-за несправедливого распределения власти, ресурсов и владений. Элита с каждым поколением становилась все более жадной, желающей получать, получать и получать, абсолютно забывая об осмотрительности. О клятве, которую каждый вампир дает, достигая пятидесяти лет: не нарушать порядок, не действовать безрассудно и не ставить общество под угрозу своими поступками. Именно поэтому Сяо Чжань старался окружить себя преданными слугами, которые никогда бы не пошли против воли хозяина. Помогло ли это? Нет. Разочарован ли Сяо Чжань? Абсолютно точно да. Злился ли он? Сил на это не было. Организм, истощенный отравой, конечно, не смертельной для вампира, ослаб до той степени, что Сяо Чжаню хотелось только спать. Спать, надеясь проснуться на мягком диване, надеясь залечить свои раны. — Ну чего же вы молчите, господин Сяо? Знаете, я не убил вас только из уважения. Хотя сомневаюсь, что такой отброс как вы, может заслуживать уважение. Увы, так сложилось, что ваше воспитание сделало меня слабохарактерным вампиром, поэтому я благородно дал вам шанс, отправив восвояси. Но вы, господин, были слепы к моему щедрому подарку. Или глупы, — Цзаньцзинь подошел ближе, а голос его стал тише и проникновеннее. Показушник, подумал Сяо Чжань. Теперь он мог видеть вампира лучше. Черты лица не изменились, но стиль одежды… Стоп! Это одежда Сяо Чжаня! Даже до нее добрался, мелкий паразит, хотелось сказать, но голос подводил вампира. Все, как у людей. Без родной регенерации и горло сохнет, и голова кружится. Ну, погибнуть Сяо Чжань по определению не мог, а вот пыток можно было бы и избежать. Обращенный знал о бессмертии первородных вампиров недостаточно, как и о магии, судя по всему. Сяо Чжань мог восстановиться, чисто в теории, но для этого нужно было больше времени. Его темно-бордовая, почти черная, кровь все еще сочилась из раны, потому что никто из прихвостней Цзаньцзиня не знал, что клинок из тела вынимать не стоит. Особенно, если ты имеешь дело с вампирским лордом. Сяо Чжань ждал, пока отрава сама собой вытечет вместе с кровью, а там и регенерация, и светлое будущее. Как он только мог забыть о такой полезной способности? Цзаньцзинь во время этого внутреннего монолога Сяо Чжаня расхаживал из угла в угол, видимо, нагоняя страху. Получалось из рук вон плохо. Сяо Чжаня начинала не на шутку веселить вся эта ситуация. Он не знал, что еще может произойти, чтобы довести эту комедию до пика. — Так что, господин Сяо? Даже не отдадите мне никакого приказа? «Отпустить!» Или может ваше любимое «убрать»? Знаете, как мне осточертело прибирать трупы за вами и этими мерзкими стариками? Вы хоть раз пробовали сжечь кости? Может, хотите посмотреть, как будут гореть ваши?! — Цзаньцзинь расходился в своем гневе, а Сяо Чжань пытался сдержать смех. Нет, он, конечно же, осуждал себя из прошлого за высокомерие и все прочее, но этот вампиреныш так смешно злился! Все происходящее было таким абсурдным. Наверное, для полной картины не хватало только Ибо в форме красной панды или… Сяо Чжань так увлекся мыслями, что не заметил, как в комнату влетел рыжий вихрь, сразу запрыгнув на лицо Цзаньцзиня и вызвав тем высокий визг. Попытки скинуть с себя нечто яркое и очень, очень дикое не увенчались успехом, пока Сяо Чжань не окликнул Ибо. Оборотень на секунду застыл, но этого промедления хватило, чтобы Цзаньцзинь оторвал его от своего расцарапанного лица, взял за хвост (фатальная ошибка) и поднял на вытянутой руке, чтобы рассмотреть. Дурак. Перевертыш ловко подтянулся, ухватившись своими цепкими когтями за предплечье обращенного, раздирая ткань красивого, но старомодного камзола и мысленно за это извиняясь перед своим гэ, выглядящим ну уж очень печально от такого действа. — Уберите от меня эту тварь! На помощь! — завопил Цзаньцзинь. До чего же слабый вампир. На помощь, ожидаемо, никто не торопился, потому что Цзаньцзинь додумался заточить Сяо Чжаня в катакомбах, где он прежде спал. А раз спал долго, значит и звукоизоляция там просто отличная. — Уборка, это по твоей части, прости уж, тут ничем помочь не могу! А вот за «тварь» тебе придется ответить. Немного сил вернулось к Сяо Чжаню, и, пусть он и планировал потратить их на самоисцеление, планы эти несколько изменились. Вампир разорвал оковы, которые со звоном упали на каменный пол. Одним точным ударом по шее он отправил Цзаньцзиня в недолгое забытье, которого хватит, чтобы улизнуть из замка. Если ему хочется побаловаться властью — пусть балуется, рассудил Сяо Чжань, не желая больше марать руки, тем более в своем замке. Он привычно подхватил Ибо на руки, усадил его себе на плечо, благодаря богов, создавших его животную ипостась такой компактной и ручной. Сяо Чжаню ужасно хотелось расспросить его о том, как ему вообще удалось проникнуть в замок. И извиниться, конечно же, извиниться. Вампир прекрасно помнил выход из катакомб, бежал по извивающимися коридорам к нему, ощущая на щеке приятную мягкость меха панды, притирающейся, словно кошка. Только оказавшись на безопасном расстоянии от замка, Сяо Чжань смог отпустить Ибо от себя. Перевертыш шел рядом, до этого позволил себя нести, пришел на помощь, безрассудно накинулся на вампира и даже не фыркал. Значит, уже не злился. А в том, что злился до этого, Сяо Чжань был уверен. Он даже в какой-то степени радовался, что Ибо пока что не говорит. Возможно, только это позволило ему избежать гневный поток оскорблений. Вампир знал, что заслужил. Знал, что заставил Ибо нервничать, и, что еще хуже, — рисковать собой. Но, несмотря на эти не слишком радужные мысли, Сяо Чжань был счастлив. Так, будто ему вернули что-то очень важное — это не вещь, это нельзя ощутить, но это намного ценнее и значительнее. Вампир улыбался, наблюдая за тем, как красная панда замедляет шаг, чтобы он не отставал. Как перевертыш, сам того не замечая, играется с желтыми листьями, покрывающими лесные тропы. Темнело рано, луна уже готовилась к выходу на небосвод, Сяо Чжань ощущал прилив сил. А еще нежный трепет сердца и радость, заполняющую всю его телесную оболочку. Он подумал, что именно так и должна начинаться новая жизнь. Вдалеке виднелась крыша домика, ставшего дороже бессмысленного, огромного замка.