Beast of Blood

В замке молодого господина Сяо проходил очередной пир. Уже третий за неделю. Лорды и новообращенные, знатные дамы и наследники вампирских родов — все сидели за одним столом, прославляя нового правителя. Нового правителя, который был куда лучше старого, потому что его не волновали люди, не волновали их жизни, их исчезновения. Нового правителя, который позволял вампирам есть столько, сколько им вздумается, не заботясь о правилах «консервативных слабаков Сяо». Нового правителя, который сверг все конструкты и нормы, принятые в этом мире. Вампирская элита ликовала, поддерживая каждое решение узурпатора, вознамерившегося доказать всему миру, что вампиры — превосходят всех остальных существ, что уж говорить о людях. Громкие разговоры стали обыденностью для участившихся посиделок вампиров. Ссоры больше не подавлялись, как и злость, копившаяся в каждом кровопийце веками. Драки и перепалки только забавляли наблюдателей. Этот ужасающий режим стал возможен потому, что на стороне Сяо Чжаня было меньшинство. Вампиры хотели свободы, но понятие этой самой свободы в их головах превращалось во вседозволенность или попросту беспредел. Поэтому заговор против власти рода Сяо и последующий переворот были лишь вопросом времени. Причем совершен этот переворот был подло, а возглавил его тот, на кого никто и подумать не мог. И, пока узурпатор давал мнимую свободу, полчища вампиров следовали за ним безо всяких сомнений.

***

— Нет, ну правда! Почему ты даже не попытался включить, а? Я чуть со скуки не помер за день! — Ибо беззастенчиво развалился на кровати перед телевизором, с довольным видом переключая каналы, пытаясь найти свой любимый с трансляциями гонок. Сяо Чжань вел себя, конечно, сдержаннее, как гость, уместившись в кресле с книгой. Если быть точнее — со старой книгой рецептов, за неимением лучшего развлечения. — Да, конечно, именно со скуки. Совсем не из-за страха темноты, — вампир показательно закатил глаза. Свет в доме вытягивал все его силы уже третий день. Он горел и днем, когда, справедливости ради, Сяо Чжань спал (хотя и всего-то пару часов), и ночью, пусть и исходил он либо от телевизора, либо от ночника. Ибо спал, как человек, потому что он учился в человеческом университете и привык к такому режиму. А о том, что он прогуливает уже несколько дней, Сяо Чжаню знать не стоило. — Серьезно? Очень умно, Чжань-гэ, очень по-взрослому! — Ибо сделал вид, что обижен, хотя в его глазах и играли смешинки, которые обычно приводили его в состояние ужасного тролля. Сяо Чжань быстро понял значение этого слова, благо рядом с ним оказался настоящий профессионал, способный очень ярко продемонстрировать необходимое на практике. К удивлению Сяо Чжаня, Ибо оказался… обычным молодым человеком, совершенно нормальным. Конечно, его характер был специфичным — довольно разнообразным, если судить по вампирским меркам. В один день он мог проснуться недовольным, но к завтраку оттаять, к обеду стать серьезным и заняться учебой, а к вечеру в нем пробуждался тот самый тролль, вечно достающий Сяо Чжаня, который, в общем-то, был даже не против, хоть этого и не показывал. Ибо вдохнул в его вечную жизнь юность и ребячество, что-то по-настоящему веселое и легкое. Даже это фамильярное, непозволительное обращение! Сяо Чжаня никогда не называли «гэ», даже самые, некогда близкие, друзья. Он всегда был «господином Сяо», но никогда не был братом. И ему нравилась эта новизна. Она с трудом укладывалась в голове, как и все те пласты информации о современном обществе, которые Ибо щедро вываливал в долгих вечерних беседах, но Сяо Чжань наконец-то чувствовал, что мысли движутся быстро, разгоняются и заполняют зияющую дыру в груди. Возможно, вампир все еще не до конца проснулся, а может быть, эти три дня, проведенные с Ибо, были куда более наполненными, чем последние три века. — Опять про возраст? Айа, Ибо, как низко с твоей стороны! — Сяо Чжань отложил книгу, всем корпусом повернувшись к перевертышу. Победа. Против этого аргументов точно не найдется. Их разница в росте была, на самом деле, совсем не значительной, но как Сяо Чжань мог пройти мимо нее в этих соревнованиях по взаимным подколам? — У меня хотя бы ноги в машине помещаются, — Ибо беззлобно улыбнулся и, почему-то, быстро моргнул одним глазом. Сяо Чжань непонимающе посмотрел на него, и Ибо вздохнул, — Чжань-гэ, я подмигнул тебе. Со мной все хорошо. — Подмигнул? Зачем? — вампир еле-еле разобрался с машинами, лишь единожды держал в руках телефон, а про компьютеры слышал только рассказы. А тут какой-то странный жест! Сяо Чжань мог бы назвать его даже нелепым, если бы это сделал не Ибо. — Это… тяжело объяснить. Просто люди делают это, когда… Слушай, давай ты сам прочитаешь в интернете, а? Я честно не знаю, как это правильно донести, — Ибо отвернулся, но Сяо Чжань заметил на его щеках неравномерные розовые пятнышки румянца. Это настораживало, а еще пробуждало интерес. Почему-то Сяо Чжань был уверен, что Ибо прижал бы уши, оставшиеся от его животной ипостаси, не убери он их после полного восстановления энергии. Забавно. Как только вампир успел так быстро выучить эти повадки? Как научился сбивать показную наглость и возвращать Ибо к его природному милому характеру? Перевертыш что-то быстро печатал на телефоне, Сяо Чжань слышал, как стучат подушечки пальцев по жесткому экрану. Вампир мягко улыбнулся, когда Ибо передал ему телефон, все еще избегая зрительного контакта. Это тоже было привычкой, одной из тех, которые Сяо Чжань находил особенно очаровательными. Он принял телефон, вчитываясь в какую-то статью, объясняющую подмигивание. Намек, тайное послание, дружеский жест и… флирт. Так. И как понять, что именно из этого имел в виду Ибо? — Ты считаешь меня другом или флиртуешь? — недолго подумав, напрямую спросил Сяо Чжань, решив не гадать, чтобы не создавать недопонимание. Вампиры были очень непростыми существами, вечно юлили, уходили от ответов, но все равно не могли составить оборотням конкуренции в этом вопросе. — Что? — Ибо чуть не подавился воздухом от неожиданности. Он заметно напрягся, но теперь уже смотрел, не отводя глаз. Как красная панда, пытающаяся спугнуть врага, встав на задние лапы. — Мне нужно знать, что ты имел в виду, чтобы понять тебя, — острые клыки вампира впились в его нижнюю губу, а в глазах опять вспыхнул красный огонь. Он тоже нервничал. Нервничал так, словно ему снова сто, словно ему признаются в любви в первый раз, словно для него это значит так много. В вечной жизни многое теряет свое значение — слова, окружающие, чувства, да даже сама жизнь. Все повторялось раз за разом, претерпевая какие-то незначительные изменения. Менялись лица, менялись формулировки, но в груди все так же, как и всегда, оставалась лишь дыра, в которой мертвым грузом застыло сердце — не получилось бы ни сдвинуть, ни заставить биться. Оно просто было, хоть вырывай за ненадобностью. И Сяо Чжань чувствовал фантомное биение под ребрами лишь единожды, в спальне маленького дома, доставшегося молодому оборотню от бабушки, спрятанного в лесу так, чтобы никто не увидел. Так, чтобы темная ночь проглотила каждое сказанное там слово и укрыла его своим звездным покрывалом. Вокруг было спокойно, а внутри все закипало. Сяо Чжань смотрел, смотрел, смотрел. Впитывал каждую секунду, надеясь не забыть. Заставлял себя запомнить, придавал большое, несоизмеримо огромное, значение каждому жесту, даже самому крошечному. Ему казалось, что он отпечатал Ибо под своими веками. Лицо, подсвеченное сменяющимися на телевизоре разноцветными кадрами, трепещущие ресницы, нервно подрагивающие пальцы, румянец на кончиках ушей, родинка на переносице, карамель волос. Мгновение за мгновением, хотелось подвинуться ближе, прикоснуться к щеке, погладить, успокаивая. Потом взять большие ладони в свои поменьше, удивиться этому, как в самый первый раз, взглянуть прямо в глаза, сократить расстояние, переломить преграды. А Ибо все молчал, не зная, как ему ответить. Не решаясь прыгнуть в омут с головой. Ему нужно время, много больше, чем какие-то жалкие дни. Чем какие-то жалкие часы между своим сном и сном вампира. Ибо нужно понять, почему сердце так заходится, когда рядом с ним Сяо Чжань. Понять, почему он чувствует себя в безопасности. Прощупать границы дозволенного, узнать лучше, привыкнуть к цветочному аромату, своему мягкому свитеру, немного широковатому для чужих плеч, к ровной осанке и вампирской выдержке, к кровавым всполохам в бездонных глазах, в которые хотелось смотреть до скончания веков, не прячась, не украдкой. Он сглотнул, поймав на себе взгляд вампира, который прежде не был ему знаком. Так обычно смотрят на цветочные поля или на полную луну, на чудесную картину или осенний пейзаж в парке, когда никуда не нужно торопиться. Тепло. И страшно до одури. — Я шучу, Ибо, не бери в голову, — Сяо Чжань почувствовал, что молчание стало напрягать их обоих. — Уже поздно, ложись спать. Свет не выключаю. — Мгм, спокойной ночи. Дверь за вампиром закрылась, он вернулся в зал, на свой диван. Было больно. Еще недостаточно, чтобы выжечь только что расцветшие чувства, но достаточно для того, чтобы мечтать сбежать в мир грез. Сяо Чжань, невольно наблюдая за Ибо все эти дни, успел попробовать нормальные, по сути человеческие, позы для сна. Он свернулся в позу эмбриона, обхватив колени руками, отключил все мысли. Дом погрузился в сон, но его обитатели так и не смогли уснуть. Сяо Чжань застыл в одном положении, пока в его голову не пришла идея, которая была определенно сложна в исполнении, но. Нужно было хотя бы попробовать. Он открыл окно, перевоплотился в летучую мышь и взмыл высоко в небо.

***

Утром Ибо проснулся со страшной головной болью, от которой не спасали никакие сверхспособности. Он очень боялся выходить в зал, оттягивая этот момент просмотром бесконечной ленты в соцсетях, но таблетки от головной боли были на кухне, как и вода, как и завтрак. Завтрак, который нужно еще готовить. Ибо обреченно вздохнул, упав обратно на постель и накрывшись одеялом с головой. Хотелось спрятаться, в первую очередь от себя. Но под одеялом ужасно жарко и мысли оно не перекрывает. Ибо запутался, совсем ничего не понимал. Боялся, что вампир больше никогда с ним не заговорит, никогда не пошутит над его навыками готовки и дурным характером, никогда не захочет узнать, что такое интернет или парк развлечений, никогда не попросит научить пользоваться кухней или ванной. Просто замолчит, перестанет обращать внимание, уйдет, даже не попрощавшись. И последнее пугало больше остального. Ибо притянуло к Сяо Чжаню как магнитом, с самого первого взгляда, как по волшебству. Оборотню было почти физически больно представлять, как хрупкие и тонкие ниточки связи с Сяо Чжанем обрываются, оставляя их незнакомцами на долгом пути жизни друг друга. Он не мог ни ответить, ни решить, ни сделать шаг первым, ничего не мог, и чувствовал себя от этого паршиво и загнанно. Добрую половину ночи он провел в размышлениях. Ибо даже представил, как отреагировали бы его родители, если бы он привел домой вампира и назвал его своей парой. Запрещено. С самого детства маленьким перевертышам втолковывали в головы мысль об опасности, бесчестии и кровожадности вампиров — мерзких тварей, паразитов, возомнивших себя кем-то, способным распоряжаться жизнями других, равных, существ. Но, когда Ибо смотрел на Сяо Чжаня, он не видел в нем ни паразита, ни мерзкой твари. В ответ на него смотрел прекрасный юноша с уставшими от вечности глазами, в которых отражалась и его доброта, спрятанная глубоко внутри, и его по-настоящему молодой дух, который нужно было вызволить наружу. Сяо Чжань обладал незаурядными привычками, казался отличным вообще ото всех, кого Ибо встречал за жизнь. А он видел и людей, и других оборотней, и ведьм, и демонов. Они все померкли на фоне Сяо Чжаня, остались фантомными тенями где-то там, далеко за пределами досягаемости. Сяо Чжань своим примером научил Ибо тянуться к прекрасному и ломать невидимые стены из предрассудков и лишних мыслей, поэтому, собравшись с духом, выдохнув и приведя себя в порядок, оборотень вышел в зал. И тут же забыл и о таблетках от головы, и о завтраке, и о своих мечтах и планах на совместное будущее с вампиром. Потому, что Сяо Чжань ушел, не оставив от себя ничего, кроме слабого шлейфа из запаха цветов и крови. — Чжань-гэ?