А если бы...

🌹🌹🌹

Эдвин стоял у стеклянной стены, за которой приземлялся самолет из Нью-Йорка. В кармане он сжимал два билета на автобус до Сёдерманланда, где проходили съёмки сериала. Они договорились туда поехать, как только Омар вернётся в Стокгольм. Он видел, как Омар выходит из зоны прибытия — не в тёмных очках и с свитой, а один, с одним рюкзаком, в простой куртке. Он выглядел уставшим, но его глаза выхватили Эдвина из толпы мгновенно, и на его лице расцвела та самая, не постановочная улыбка. И вот они стоят в метре друг от друга. Ни телефонов, ни экранов, ни расстояния. — Ну что, поехали? — первым нарушает молчание Эдвин, показывая билеты. Омар смотрит на него, и в его глазах — целая вечность. Он делает шаг вперед, и вместо ответа обнимает его. Крепко, по-настоящему, замирая в этом объятиях. Эдвин чувствует, как дрожат его плечи. — Я дома, — шепчет Омар ему в плечо. — Наконец-то дома. Сидя в автобусе друг напротив друга и попивая чай из пластиковых стаканчиков, их смех не умолкает. Они говорят обо всём и ни о чём, как тогда в гримёрке. Но между ними больше нет не договорённостей. Есть лишь понимание, что самое сложное — позади. — Знаешь, — говорит Омар, становясь серьезнее. — После нашего первого звонка… я купил один билет. В один конец. Просто положил его в паспорт и носил с собой. Как талисман. Как доказательство самому себе, что у меня есть выход. Что я могу сорваться и приехать. Эдвин смотрел на него, и сердце его наполнялось такой нежностью, что, кажется, вот-вот разорвется. — А я поставил твою драконью чашку на стол. На самое видное место. Каждый день. Как напоминание, что я не один. Они замолкают. Был слышен только звук мотора автобуса. Омар протягивает руку через стол, и Эдвин берет её. Их пальцы сплетаются естественно, будто они делали это всю жизнь. — Я не хочу больше ждать, Эдвин — тихо говорит Омар. — Ни звонков по расписанию, ни писем. Я устал от пауз. — Я тоже, — отвечает Эдвин. — Никаких больше пауз. За окном темнеет, и в стекле отражаются их силуэты — два человека, нашедших друг друга сквозь время и расстояние. Они едут навстречу новому дню, новой жизни. И наконец-то — навстречу самим себе. Туман стелился по склонам холмов, скрывая подступы к старому каменному мосту. Тому самому, где их персонажи когда-то произнесли прощальный монолог, но всё оберенулось наоборот. Их герои не смогли друг без друга. Они выбрали себя и друг друга, а не то что требовало монархия. А сейчас. Сейчас уже они едут к тому самому месту, чтобы обрести самих себя.

🌹🌹🌹

Омар стоял, опершись на перила, вглядываясь в белую пелену. Эдвин наблюдал за ним с тропинки, затаив дыхание. В просторном свитере, с взъерошенными волосами, Омар выглядел таким… настоящим. Без грима, без защитного кокона знаменитости. Просто человек. — Помнишь, — голос Омара прозвучал приглушенно, растворяясь в тумане, — я тогда должен был сказать тебе: «Это не прощай, это до свидания». Эдвин подошёл ближе, встал рядом. Их плечи почти соприкоснулись. — А ты знаешь, почему я тогда споткнулся на следующем дубле и испортил весь кадр? — спросил Эдвин, глядя на него. — Я не мог вынести мысли, что эти слова, даже банальные, окажутся последними, которые мой персонаж скажет твоему. Даже в игре. Омар медленно повернулся к нему. В его карих глазах, обычно таких ярких и насмешливых, была глубокая, бездонная серьёзность. — У нас не было тогда смелости, — прошептал он. — Ни у меня, чтобы настоять на своих словах. Ни у тебя, чтобы не споткнуться. Он сделал шаг. Расстояние между ними исчезло. — А сейчас? — Эдвин почувствовал, как учащается его пульс. Туман окутывал их, создавая иллюзию, что во всём мире остались только они двоём. — Сейчас, — Омар мягко прикоснулся к его щеке, и это прикосновение было жарким, как живое пламя, — у меня хватает смелости на двоих. Их губы встретились. Это был стремительный, отчаянный поцелуй. Поцелуй — воспоминание. Поцелуй — обещание. Поцелуй, который ждал своего часа долгие годы, пробиваясь сквозь молчание, расстояния и чужие жизни. Эдвин закрыл глаза, утопая в этом ощущении. Вкус чая, вечерней прохлады и чего-то неуловимо знакомого, родного — вкус Омара. Вкус дома. Когда они наконец разомкнули объятия, туман начал медленно рассеиваться, открывая изумрудные склоны и синеву неба. Словно сам Сёдерманланд дарил им свое благословение. — Никаких больше «до свидания», — тихо сказал Эдвин, лбом прикасаясь к его лбу. — Только «здравствуй». Омар улыбнулся, и в его улыбке сияло всё вечернее солнце. — Здравствуй, Эдвин. Очень приятно с тобой познакомиться. Снова.

🌹🌹🌹

Взявшись за руки, они прошлись по замку, по самой территории. Ребята помнили всё, от начала и до конца. Тут прошли 3 года их жизни. Они обошли всё вокруг. Даже зашли в сам Замок. — Эдвин, а помнишь этот подоконник? — подойдя к окну и оперевшись на него спросил Омар. — Конечно помню, — улыбнувшись ответил Рюдинг.– Мы на нём в первые поцеловались. Он подошел сзади и обнял Омара за талию. Омар откинул голову ему на плечо и уловил мягкое прикосновения губ к его шее. Эдвин нежно провел губами по такой любимой, тонкой шее и уткнулся в неё носом, вдыхая до боли знакомый запах. Вздохнув и выпустив из губ тихий всхлип, Омар повернулся к Эдвину. Заключив лицо Рюдинга в свои обьятия, нежно поцеловал его в губы. Они целовались долго и нежно. Изучая, как в первый раз, мягкость губ. Их руки блуждали по телам друг друга. Этот поцелуй был другим. Не таким, как на мосту — стремительным, прорывающим плотину лет. Нет. Этот был медленным, осознанным. Каждое прикосновение губ было обещанием. Каждое движение руки — клятвой. Эдвин провел ладонями по его спине, чувствуя под тонкой тканью свитера напряжение мышц, тепло кожи. Он снова ощущал то головокружительное единство, которое когда-то заставило его споткнуться перед камерой. Только теперь не нужно было прятаться. Не нужно было бояться. Омар оторвался, чтобы перевести дыхание, и, тяжело дыша, прижался лбом к его лбу. Его глаза, такие близкие, сияли влажным блеском в полумраке. — Я столько лет боялся этого, — прошептал он, и его голос дрожал. — Боялся, что, прикоснувшись к тебе по-настоящему, я просто… разобьюсь. — А теперь? — Эдвин нежно сжал его затылок. — А теперь я понимаю, — Омар снова поцеловал его, коротко и жадно, — что разбиться — это не самое страшное. Самое страшное — никогда не рискнуть. Он взял Эдвина за руку и мягко потянул за собой, от окна, вглубь комнаты. Они опустились на ту же самую кровать не размыкая рук, словно боясь, что малейшее расстояние снова разлучит их на годы. Здесь, в тишине замка не было ни прошлого, ни будущего. Было только настоящее. Трепетное, хрупкое и бесконечно дорогое. Они продолжали целоваться. — Омар, — немного отрываясь от поцелуя сказал Эдвин. — Я хочу тебя. Прямо тут и прямо сейчас. — Эдвииин, — простонал Омар. — я тоже тебя хочу. — Я немного боюсь, — продожлил Эдвин. — Чего? — спросил Рудберг. –Того, что по неопытности причиню тебе боль. — Не бойся. Просто следуй за тем как подскажет тело. Они продолжили целоваться, одежда начала покидать тела. Эдвин выцеловывал каждый миллиметр тела Омара. Губы, шею продвигаясь всё ниже и ниже. Добравшись до сосков, нежно обхватил их губими, мягко послал. Омар начал учащенно дыхать и издавать гортанные звуки. От этого Эдвин ещё больше начал заводиться. В штанах становилось всё теснее. Эдвин, ведомый этими сладкими звуками, скользнул губами еще ниже, оставляя влажный, горячий след по напряженному животу Омара. Его пальцы дрожали, расстегивая пряжку ремня, а затем и пуговицу на чужих, но таких желанных штанах. Омар выгнулся навстречу, его руки вцепились в матрац глаза были закрыты, а губы приоткрыты в беззвучном стоне. Когда последний барьер одежды упал на пол, Эдвин на мгновение замер, завороженный открывшимся видом. Его собственное возбуждение пульсировало, настойчиво напоминая о себе. — Ты так прекрасен, — прошептал он, обжигая кожу Омара дыханием. — Не останавливайся, — умоляюще простонал Омар, его рука опустилась на затылок Эдвина, мягко подталкивая. Эдвин повиновался без колебаний. Его губы, вначале неуверенно и робко, наконец обхватили член Омара. Услышав сдавленный вздох, он инстинктивно начал движение — сначала медленное, изучающее, затем все более уверенное и настойчивое. Его собственные бедра непроизвольно двигались в такт, теребя ткань собственных штанов, которые теперь казались ему невыносимыми. Омар был полностью во власти ощущений. Мир сузился до прикосновений Эдвина, до его губ, до его тяжелого дыхания в такт каждому движению. Он был раскрыт, уязвим и невероятно свободен. — Эдвин… я… сейчас …— простонал Омар. Эдвин почувствовал, как Омар затрепетал в его руках, и это зрелище, эта полная ему отдача, довела его до края. Сбросив наконец сковывавшие его джинсы, он вошел в Омара. Через несколько резких, неконтролируемых толчков они оба пришли к финишу. С тихим, сдавленным рыком Эдвин обрушился на Омара, прижавшись лбом к его горячему плечу. Наступила тишина, нарушаемая только тяжелым, выравнивающимся дыханием. Они лежали, сплетённые в тёплых объятиях, приходя в себя. Эдвин первым нарушил молчание, его голос был хриплым и нежным одновременно: — Я… я причинил тебе боль? Омар медленно повернул голову и встретился с его взглядом. В его глазах стояла усталая, но безмерно счастливая улыбка. — Ни капли, — он провел рукой по щеке Эдвина. — Это было идеально. Эдвин выдохнул с облегчением, которого сам не осознавал. Он опустил голову на грудь Омара, прислушиваясь к успокаивающемуся ритму его сердца. Комната наполнилась тихим покоем, нарушаемым лишь их ровным дыханием. Через несколько минут Омар лениво провёл рукой по спине Эдвина. — Тебе не кажется, что здесь стало немного липко? — тихо рассмеялся он. Эдвин поднял голову, улыбаясь в ответ. — Немного? Я бы сказал, очень. — Тогда нужно срочно решить этот вопрос. Плохо, что тут нет душа, но у меня в рюкзаке есть влажные салфетки.– с улыбкой сказал Омар. И потянулся к нему, доставая их. Убрав следы их желания, они оделись. Выйдя уже в ночи из замка они отправились в гостиницу, которую Эдвин заранее забронировал. Они шли держась за руки. — Спасибо, — тихо сказал Эдвин, глядя на Омара. — За что? — спросил Омар, переведя на него взгляд. — За то, что доверился мне. За то, что был терпелив. За… всё. Омар улыбнулся этой улыбкой, которая заставляла Эдвина чувствовать себя самым счастливым человеком на земле. — Спасибо тебе, — ответил он, — за то, что был собой. Они шли дальше к своему счастью вдоем. Две тени, сплетенные в одну, длинная лента дороги и безграничное небо над головой. Больше им ничего не было нужно.