Сингулярность.

      Новый цикл, новая жизнь. Раз уж я дожил до одной из концовок, скорее всего, получится достичь и другой. Лысый мужик показался мне самым любопытным для первого такого осознанного маршрута. Помимо этого я старался ни о чём не думать. Пока в какой-то момент мне не начали снится сны.       Они не должны были происходить. Я не знаю, как это получилось. Видимо в момент, когда я умудрился засунуть ружьё в чёрную дыру, я что-то сломал. Одновременно и выстрелил, и не убил его. Что-то явно было не так, какие-то комбинации кода не завершились и вся система начала сходить с ума… А вместе с ней и я.       Ничего критичного. Просто Мерзляк, его дыра. И моя рука в этой бесконечной непроглядной пропасти. Я пытался не обращать на это внимание. Не знал, какой в этом может быть смысл. Просто жил дальше, встречал людей, отдавал их в ненасытные лапы КЧС, проверял сам, отстреливал неугодных… Надо было сохранится.       Вот она, моя любимая банка с чайным грибом, мой верный друг и спаситель. Взял её в руки, вгляделся в слоистую горизонталь бактериального сгустка... И пожалел.       Пожалел о том, что мне дана память. Что я помню не только черты и диалоги… Этот ебучий гриб… Скользкий, липкий, неясной текстуры, со странным вкусом и запахом, холодный… Я молча открыл крышку, зачем-то очень долго смотрел в эту гнетущую пустоту, в это тёмное, неизведанное пространство, смотрел, как оно дышит и пульсирует под неестественно явными ребрами…       Сунул туда руку. Потыкал пальцем в гладкую влажную поверхность, попытался его ущипнуть… Зачем-то схватил и раздавил. Хлипкая масса издала какой-то омерзительный хлюпающий звук. Долго смотрел на эти плавающие в чае ошмётки. Выпил содержимое залпом. Кислый запах, влага на руках, ни с чем не сравнимый вкус, лёгкое покалывание на языке…       Это было началом конца. Иногда я возвращался, только после того, как снова ловил самого себя во сне сующим руки куда попало. Это раздражало. Я уже нашёл выход, уже нашел ответ на свои вопросы. Мне больше ничего не было нужно. Я просто должен убедить себя в этом.       Ночные безобразия не прекращались, наоборот, с каждым разом промежутки становились всё короче. Не хотелось спать. Не хотелось вообще ничего. Хотелось избавиться от этой картины в голове, заменить её на что-то другое. Стало плевать на концовки. Стало похуй на прихожан и Гостей. Я умирал раз за разом только чтобы вернуться в начало цикла. Разве у меня был выбор? Я не мог забыть, не мог остановиться.       Я думал, что он мне больше не нужен. У меня теперь есть гриб. Мне не нужно с ним общаться, терпеть его нытье, разглядывать его переёбанные руки, смотреть ему в глаза. Зачем? У меня все есть. Ведь он точно такой же, верно? Я же видел эту слизь. Она тоже жидкая и холодная. Но это намного проще. Намного…       Это было бы проще если бы все не стало хуже.       Рук было недостаточно. Чертов гриб в банке не был бесконечным. Пара резких движений и от него ничего не оставалось. Сны не прекращались. С каждым разом они становились все чётче. Я понимал, что должен что-то сделать, но не понимал, что именно…       Ко мне в дом заявилась рыжая бестия. Я впустил ее, почему-то почувствовал, что она важна для меня. Скорее всего, она просто запускала какую-то ветку событий. Она показалась мне милой и наглой… Я почему-то подумал о жене, когда впервые увидел её.       Когда зашёл в спальню, мне стало даже слегка не по себе от мысли, что я заставил себя ждать. Она лежала на кровати, явно хотела со мной поговорить, была готова на любые проверки. Даже если бы я попросил показать и дать потрогать больше, чем требовали стандарты КЧС, она бы мне не отказала. Мы лежали рядом, она гладила меня, лезла целоваться. А мне было похуй. Утром посреди стандартной проверки она вдруг начала говорить про секс.       Не то, что я был сильно против, если честно. Тем более, она была вполне себе привлекательной, её слова вселяли надежду в то, что она точно знает, о чём говорит. Ради приличия я даже нашел в себе силы сбегать до ванной и умыться.       А с чего бы отказываться? Ради верности мёртвой жене, о которой я почти ничего не помню… А нужно ли это мне? Не то что я сильно много решал в этом плане… Те воспоминания, что у меня есть, не отнять, но раз они не имеют особого значения, значит, и мне не стоило так сильно на них опираться, верно?       Даже и придраться было не к чему. Она не была прямо “в моем вкусе”, но явно лучше остальных. Задним числом в голове пробежала мысль, что вдова тоже ничего, но рука бы не поднялась… А эту и не жалко особо. Губы пухлые, глаза… неплохо. Пышная грудь, узкая талия и упругие бёдра, чего ещё можно хотеть от женщины?       Довольно быстро я остался без свитера, а рыжая без шорт. Она сидела на мне, елозила промежностью по паху, кокетничала, медленно снимая майку. Пару раз говорила что-то настолько незатейливое и пошлое, что меня разносило на лёгкое “хи-хи”. В этой непринужденности было что-то неправильное. Мир за стенами вот-вот превратится в ад во плоти, а я жадно мну её сиськи, мы целуемся, называем друг друга по-всякому типа “котёнок” и “зайчик”... Хотя, может именно этого мне и не хватало.       Она действительно была мастером своего дела. Прикосновения, тон голоса, то, как она поправляла и придерживала волосы одной рукой, бросала короткие взгляды, ехидно улыбалась. Не знаю, почему она сама так сильно хотела этого. Может думала, что так я позволю ей остаться у меня дольше. Чего только не сделаешь из-за страха перед смертью… Не то что я сильно себя занижаю, я вполне себе нормальный, даже привлекательный, скорее это странно - отдаваться вот так первому попавшемуся… Хотя, чёрт ее знает, в скольких домах она побывала, это в любом случае не особо важно.       Я не давил на неё. Она хорошо работала и языком, и руками, гладила как надо, давила на нужные точки, знала интересные техники, о которых я ничего раньше не слышал… Видимо, она ждала, что я кончу от одного минета, но этого не случилось. Она вроде не сильно этому расстроилась.       Так или иначе, она окончательно разделась. - А презики есть у тебя? - С чего бы? - Я неловко приподнял бровь и как-то криво улыбнулся. - Ну не знаю… Ты же типа… Когда дело доходит до секса, мужчины же такие, знаешь… мальчики. - Не знаю, не пробовал с ними спать. - Мне стало так смешно от собственной шутки, что я позволил себе немного, но крайне искренне посмеяться. Всё-таки она меня развлекала, я мог расслабиться. - А с женщинами? - Ей тоже явно было весело, - А-то ты такой скромник, я уже начинаю сомневаться. - Она устраивалась на моих бедрах, несмотря на очевидный отказ в вопросах наличия какой-либо защиты. - Шучу, я видела фотографию у входа, это явно не мама твоя или сестра. Просто ты реально такой… Типа… Ну реально скромный, не знаю. Не особо лапаешь там, гадости всякие не говоришь. - Может я просто нежный? - Да не, по мужикам видно всегда всё. Тем более, мужик со стволом и ненавистью к миру не может быть мягким. Это фантазии маленьких девочек. Я уже взрослая барышня, я в такие сказки не верю.       Хотелось что-то возразить на это, но я не придумал, что именно. Пока я плавал в размышлениях, она успела устроится на моём члене, лапала, жадно целовала… Она шикарно двигалась, не знаю, как это объяснить…       Фигура у неё какая-то удобная. Её просто удобно трахать. Удобно держать за талию, удобно тянуть за волосы, она гибкая и легкая, ловко ставила руки, закидывала ноги мне на плечи, стонала правильно, - достаточно искренне, чтобы меня это возбуждало, но не слишком громко, чтобы не тревожить других в доме больше, чем предусмотрено рамками поведения во времена апокалипсиса…       Но я ничего толком не чувствовал. Скорее всего, она тоже. Все было нормально, но никто из нас даже не собирался кончить. Она была мокрая, я был твердый, но как будто перекидываться какими-то наивными короткими бытовыми фразами доставляло больше удовольствия, чем непосредственно заниматься сексом…       В какой-то момент стало даже противно. Противно от мысли, что с этим что-то не так… Причём не с ней. Точно не с ней. Это со мной было что-то не так…       Я не выдержал. Стало так обидно, что со злости я прострелил ей голову. Засадил по пуле в башку парню с нездоровой любовью к документации и длинному. Сегодня днём я в доме один. Только я и банка кислого чая.       Долго не мог решится, сидел на полу у комода, рассматривал желтоватое содержимое. То брал этот предмет моей совершенно неоправданной обсессии в руки, то ставил обратно, открывал и закрывал крышку, совал в неё руки и одёргивал.       Солнце дико палило, как всегда днем, но я точно знал, что это не главная причина из-за которой мне так жарко. По ощущениям я просидел так несколько часов, борьба трезвого разума и опьянённого забродившей жижой сознания не отпускала.       В конце концов я согласился сам с собой на какой-то жалкий компромисс: я сидел на полу, банка стояла на столе, брюки были расстёгнуты. Я не знал, что хуже: дрочить на ебучий гриб или на одну из дыр в чужом теле, хотя в такой формулировке это звучало не так уж и плохо. В голове всё перемешалось, и я даже обрадовался, когда понял, что не смог отследить, на каком именно образе в башке я кончил. Я наконец-то выдохнул, но сворачивать уже было нельзя...       Через пару неудачных циклов, я все-таки вытащил гриб из банки. Было одновременно смешно и грустно от осознания, что люди, приходящие ко мне в дом, - поехавшие на всю голову моральные уроды, без чести, совести, какого либо рационализма и цели в жизни. Я смеялся с них, считал их идиотами… И теперь, вот он я, стою в коридоре, держу в руках это скользкое чудо… Трахаю его, или трахаю себя им… Не знаю, как это лучше назвать.       При чём все это мероприятие проворачивалось мной с огромным удовольствием, кусанием губ, не сдерживая стонов, цепляясь руками за столешницу комода так, словно вот-вот упаду в обморок… Он был гладким, скользким, холодным. Влажным не то из-за остатков забродившей жидкости, не то из-за обильного выделения преэкулята. Я уже был готов кончить, подумал, что можно оставить бедные потрепанные остатки гриба в покое, дальше я мог справится и рукой.       Открыл глаза чисто, чтоб не промахнуться, и увидел кота. Твою мать, ёбаный рыжий гандон сидел прямо на столешнице и палил ровно на меня. Мне стало так стыдно, что весь настрой снесло к чертям. Я взял это лохматое чудо в руки и долго орал на него, обвиняя в том, что он всё испортил.       Самое обидное: я не мог убить его. А мне этого пиздец как не хватало. Я был уверен, что у него тоже есть память, он знает о моей слабости и вечно смотрит на меня с осуждением.       Несколько следующих циклов я принципиально не пускал балерину и ее шерстяного дружка в дом. Я не хотел, чтобы мне мешали. Я нашёл своё маленькое удовольствие в этом обречённом на исчезновение мире, и свой маленький секрет я был готов отнести с собой в могилу, даже если придётся умереть по-настоящему.       Но сюжеты в снах начали развиваться, обрастать деталями… Стало ясно, что все это - просто безысходность, просто замена, просто моя собственная слабость, с которой я не мог смириться.       Даже нет.       Я не хотел.       Не хотел настолько, что делал всё, лишь бы эти мысли меня не покинули.       А потом я вспомнил, что, если среди выживших в этом испепелённом солнцем доме останется хоть один Гость…