Ночная сторона

             Накатила волна шока. Все замерли, направив фонари на разодранные останки у острых камней. Свет выхватывал белые полосы на лоскутах комбинезона – такие же, как на униформе у рабочих. Трое товарищей подошли ближе, шаркая тяжелыми ботинками по пыльной земле. Они склонились над изуродованным телом. Это был не Штиль. Лица не видно, но тело не его, слишком грузный. Скорее всего, жертвой оказался один из строителей.       Поганое облегчение стало поперек горла. Ситуация была ужасна: человек вышел со станции и погиб, но… хотя бы сам Штиль, возможно, остался жив.       Лазурь тут же обернулась, опасаясь, не подбирается ли кто со спины. Что за дрянь могла здесь орудовать? Земля не хранила отпечатков.       Омут приблизил фонарь, осматривая тело. Лазурь сделала глубокий вдох, чтобы проглотить тошноту, затем вернулась к трупу. Картина была мерзейшей: раздробленные, разорванные ткани, вбитые в землю куски плоти. Совершенно не походило ни на работу хищников, ни на огнестрельные ранения. Да и хищник здесь был лишь один – одичавшие псы, но их отпугивали в радиусе многих километров. Наверное, так бы выглядел человек, которого забросило в огромный механизм и размолотило. Или…       Лазурь потянулась к радиоаппарату на поясе и вжала кнопку.       - Когти, - тихо сказала она.       В шипящем эфире прозвучал голос Омута.       - Да, - кивнул он. – Разорвали и растоптали.       Ветер отступил на несколько шагов и достал камеру. Лазурь закатила глаза, наблюдая, как он запускает мотор.       - Давай-давай, - проворчала она. – Снимай, как мы все помрем.       Конечно, Ветер действовал не ради веселья. Он фиксировал бесценные детали, которые еще пригодились бы при расследовании, но все равно становилось не по себе. Итак, здесь промчался табун. Рабочего убили взбесившиеся Когти и ферламехи. Да, они могли затоптать его, но наброситься и терзать? Это ненормально.       Лазурь пересилила себя и опустилась к земле рядом с Омутом, чтобы рассмотреть травмы. Похоже, ферламехи рвали его зубами, а Когти – крюками. Через респиратор проникал тяжелый дух вывернутых внутренностей. Вот голова, вот ее часть, вот стопа отдельно от тела, вот…       - Секунду, - Лазурь напрягла глаза.       Луч света проскользил по рукам. Конечности вывернуло, обе кисти оторвало. Притом ровно по запястье. Будто биомеханические лошади целенаправленно выгрызали биоидентификаторы.       …Что?       Порыв ветра принес механический рёв. Это был рык Когтя.       Трое студентов подскочили и метнули свет фонарей вдоль скалы. Впервые в жизни Коготь ревел так пронзительно-жутко. В грязной мгле проступил мощный силуэт со светящимся синим глазом. Но вдруг помехи в радиоэфире взорвались треском, и в наушниках разразился хриплый крик:       - Вы все с ума посходили что ли?!       - Штиль! – воскликнула Лазурь, и ее голос улетел в никуда, ведь она даже не нажала кнопку на аппарате.       Взбивая клубы пыли и снега летела Звезда, и на ней, ссутулившись, держался ее хозяин. Теплый комбинезон, респиратор, плотный капюшон – в таком облачении его невозможно было узнать в лицо, но это точно был он, Штиль.       - Куда вы поперлись?! – с треском разразился в радиоэфире знакомый голос.       Мощным прыжком Звезда настигла группу и затормозила, поднимая ледяное крошево. Коготь опустил голову, из шеи со свистом выбросило пар. Штиль, задыхался от возмущения:       - Где поисковая группа? Почему здесь вы, а не вездеходы?       Треск стих, сменившись привычным монотонным шумом. Лазурь все еще дрожала от шока, но уже взяла себя в руки. Бросив взгляд на Ветра, который поднял камеру, она с силой вжала кнопку на аппарате у пояса и выпалила:       - Какая поисковая группа?! Если б за тобой выслали вездеходы, мы бы сейчас сидели в блоке. Но за тобой никого не выслали! Мы поперлись пешком, потому что боялись, что ты будешь валяться тут как… - она указала на растерзанное тело у скалы. – Вот так!       Штиль повернул голову и уставился на труп. Через фильтры его респиратора вырвался пар. Ветер перехватил камеру одной рукой, и под шипение помех в эфире прозвучал его голос:       - Да уж, Штиль. Напугал. Знаешь, что ты чуть не наделал? Ты чуть не испортил статистику геотермальной станции Ночь-Восток-13.       В наушниках был слышен не только его нервный смешок, но даже треск мотора.       - Представляете, что у нас было бы? Четыре месяца без единого несчастного случая, и тут – Штиль! – он щелкнул и опустил свой киноаппарат. – Правда, конечно, не ты один, а еще пятнадцать человек, но то – вина урагана.       Лазурь против собственной воли снова взглянула на разодранного рабочего. Потом – на Штиля, восседающего на своей биомеханической кобыле. В голове все перемешалось. Пережитая паника никак не отпускала, но Ветер сказал главное: Штиля и впрямь чуть не списали. Всем им срочно нужно было вернуться на станцию, рассказать о новой ужасной находке и больше не высовываться за периметр. Статистика – штука серьезная. Ветру бы все шутки шутить, но…        Вдруг Лазурь застыла. Сквозь мрачную картину проступила какая-то странная, леденящая суть, которую она не уловила вчера за тягостным написанием отчета. Четыре месяца не было ни одного несчастного случая в условиях Ночной стороны. И вдруг – пятнадцать человек за один-единственный ураган. Лазурь сама писала: нарушений не выявлено. Учитывая, что все были заняты ликвидацией последствий ЧП, к журналу ее допустили в последний момент и требовали работать быстро, почти бездумно.       - Ветер, - она вжала кнопку и проговорила тихо, чувствуя, как волосы поднимаются дыбом. – Они ведь наши отчеты проверят и…       Лазурь не договорила. Перед глазами уже сидел куратор и качал головой со словами: «Лазурь-Лазурь, ну что ж ты столько бумаги измарала-то?»       - О чем ты? – обернулся Ветер.       - О происшествиях. О том, что мы сдали. Может, мы перепутали всё?       В эфире усилился шум. Заговорил Омут.       - Ничего вы не перепутали. Я сверял документы.       Лазурь дернула рукой, желая протереть глаза, если б это можно было сделать через респиратор.       - Но ведь так не бывает, - ее голос стал почти болезненным. – Сами подумайте: Ночная сторона, стройка, штат в пять сотен человек, и за четыре месяца – ноль происшествий. А потом этот ураган, все ушли и… пятнадцать трупов.       Теоретически во время урагана на Ночной стороне могли погибнуть не то, что пятнадцать, а все пять сотен, а от станции – остаться руины. Теоретически. Но у них все прошло благополучно, конструкции устояли, сложностей с эвакуацией не было, и в убежище говорили только о сбежавших Когтях. Где остались эти пятнадцать человек? Где убило целую группу рабочих, которую никто даже не заметил?       - Это же аномалия какая-то, - Лазурь прижимала кнопку немеющим пальцем. – И я поставила подпись под этой галиматьей!       Вдруг вмешался Штиль. Его надсадный, искаженный голос резанул по ушам.       - Да замолкните вы со своими отчетами! Какая разница, что они написали? Это вообще не наши проблемы. А я нашел их, лошадей. В ущелье. В двух километрах. Мы идем туда сейчас же. И возвращаем их на станцию.       - Штиль… - начала было Лазурь, но тот уже развернул Когтя.       - Все за мной, если не хотите, чтобы вас тоже вписали в статистику.       Она сглотнула. Глубоко вдохнула, слушая, как трещат фильтры.       - Хорошо. Но как только вернемся с табуном, - она прищурилась, глядя на Штиля через стекла респиратора. – Будем разбираться с аномалией в отчете. Тем более, тебе надо сдать свой в течение суток.       ***       Казалось, что сама Ночная сторона стала милосерднее: ветра ослабли, пылевая завеса рассеялась, и над скалами загорелись огромные звезды. Все ради того, чтобы у группы студентов ОКБК появилась возможность вернуться на станцию и перепроверить журналы. Идти было тяжело, но теперь никто не боялся ни потеряться, ни застрять в ледяной земле. С ними был Коготь – помощник человека в проксиманской тьме.       Мысли крутились вокруг уродливо заполненного отчета по практике, но маячивший перед глазами круп биомеханического коня поднимал в голове еще кучу вопросов, и каждый – бредовее предыдущего.       Лазурь с щелчком вжала кнопку на радиопередатчике.       - Штиль, - в ушах уже звенело от ровного шума помех. – Слушай, как ты вообще… сориентировался?       Фигура, восседающая на спине Когтя, слегка повернулась.       - Легко. Она вас почуяла, - он похлопал кобылу по шее. – Потом, когда я уже близко был, перехватил ваш разговор. А главное, - Штиль хмыкнул. – Ветер с его кинокамерой на ремне. Тогда точно понял, что это вы. Кто еще будет ходить тут и фильмы снимать?       - Я не про то. Ты как нашел Когтей?       - А, вот что, - Штиль задумался. – Я их звал. И Звездочка услышала.       Лазурь подняла бровь. Она невольно представила картину, достойную хроники Ветра, как Штиль один-одинешенек бродит в ночи, в клубах пыли и снега, озирается, машет рукой и кричит «Звездочка!»       - Она привела меня к остальным. Вернуться сразу мы не смогли, погода не позволяла, поэтому ждали в укрытии.       Вопросы о том, как Штиль выживал почти сутки на Ночной стороне, отпали. Запас еды, защитная одежда, укрытие и, главное, Коготь. Биомеханический конь никогда бы не позволил человеку сгинуть на проксиманской земле. Он и вытащит откуда угодно, и защитит от холода.       - Но погоди, Штиль, - не унималась Лазурь. – Она ведь сбежала с табуном. Ты должен был сначала табун найти, чтобы до нее докричаться.       Всадник молчал. Вскоре эфир зашипел сильнее.       - Так она отбилась, единственная из всех, и повернула назад – ко мне.       - Да в смысле? – с раздражением сказала Лазурь.       - Можете считать это моей сверхспособностью. Звезда – настоящая боевая подруга. Когда я отправился за ней, она это почуяла и тоже пошла искать меня. Вот так. Наша связь неразрывна.       Как бы пафосно ни звучали слова Штиля, а доля истины в них была. Агрессивная, неадекватная «Звездочка», которая ломала стойла, вырывала проводку из стен и порой пыталась убить других Когтей, понимала Штиля не то, что с полуслова, а с одного лишь взгляда. Конечно, любой Коготь учился предугадывать команды, но у этих двоих возникла особая связь. Иного биомеха давно бы утилизировали, если б увидели, как он впадает в ярость и крушит казенное имущество, однако для Звезды сделали исключение. Все – из-за невероятных показателей, которых достигал ее всадник. Звезда признавала в нем достойного противника и друга одновременно. Сам же Штиль шутил о сверхспособностях. Пусть. Главное, что работало.       Но была еще одна загвоздка. Речь шла о табуне. Какая бы «сверхспособность» ни связывала Штиля и Звезду, какая бы «сверхспособность» ни позволяла ему находить общий язык с другими Когтями… они только что натолкнулись на труп. На человека, которого растерзали биомеханические лошади.       - Штиль, - тихо, опасаясь собственных слов выговорила Лазурь. – Ты подходил к ним? К табуну.       Тот обернулся, и весь его силуэт выражал удивление.       - Конечно, подходил. Иначе как бы я его нашел?       - И они вели себя... нормально?       В эфире некоторое время шумело.       - Ну да. А почему ты спрашиваешь?       Лазурь выдохнула и заговорила тверже.       - Спрашиваю я потому, что эти Когти только что разорвали рабочего. Того, рядом с которым мы стояли. У тебя есть гарантии, Штиль, что твой табун не взбесится и не превратит нас в кровавое месиво?       Всадник молчал. Звезда под ним продолжала бодро вышагивать по каменистой земле, уводя группу все дальше в ночь. Впереди темнела высоченная скала.       - Ну, тогда будем осторожнее, - пробормотал Штиль.       Услышав столь простой ответ, Лазурь едва не остолбенела посреди серой пустоши, но заставила себя идти дальше.       - Значит пойдешь к ним первым.       - А я сниму это для хроники, - с неуместным задором добавил Ветер.