Ночная сторона

             В столовой монотонно гудела вентиляция, было душно от пара и горького запаха чая. Люди явились на завтрак, но к еде почти не притронулись. Голос из репродуктора вещал:       «Внимание всем. Дирижабль «Зима», осуществляющий доставку груза, не вышел на связь в установленный срок. Повторяю. Связь с «Зимой» потеряна. Ожидаем инструкций из Рассвета»       Те, кто еще пытался справиться с завтраком, тихо отложили ложки. Молчание заполонило пространство, и столовая с ее белыми стенами показалась глухой коробкой, из которой просто не было выхода. Все понимали: нет «Зимы» – нет сыворотки. Нет сыворотки – конец.       На столе стояли четыре тарелки с пресной овсянкой, которая давно остыла, четыре стакана с чаем, четыре куска хлеба с сиротливым кусочком масла у кромки. И над едой сгорбились три человека: Лазурь, Ветер и Омут.       - Где Штиль? – выговорила через зубы Лазурь.       Она листала толстенную папку с приказами и намеревалась сделать безупречный отчет для следующего промежуточного контроля. Омут продолжал подчеркивать что-то в своей работе по кинетике, и весь его вид выражал абсолютную сосредоточенность. Зато Ветер расстался со своей кинокамерой и сидел, подперев голову кулаком. Он философски глядел куда-то за плечо Лазури.       - Пойдем его искать?       - Ни в коем случае, - она захлопнула папку. – Пойдем к Сведде. Пусть разбирается, кто, кого и зачем выпустил на этот раз.       Тем временем штатные медики пытались вычислить сроки инкубационного периода. Никто не знал, когда челюсть поместили в технический отсек, так что цифры расходились, и оставалось молиться, чтобы ни у кого не развились первые симптомы до прибытия «Зимы». Проксиманский рабиес поражал нервную систему, в теории всё начиналось с тревоги, чувства нехватка воздуха и дрожи, поэтому, как и ожидалось, «заболевших» были десятки. Благо, пока что всех разворачивали из медсанчасти с дозой успокоительного.       Студенты обнаружили Сведде на верхнем уровне в командном пункте. Он разрешил войти, не отрываясь от огромной, развернутой на столе карты. Его рука прижимала участок, пестреющий линиями скальных вершин и красными полосами бурь. За широким окном в свете фонарей летел снег – сухой и жесткий, как и всегда на Ночной стороне.       - Где Штиль? – задала вопрос Лазурь.       Сведде вздохнул и оперся на карту обеими руками.       - Проявил инициативу. Вызвался. Взял свою Звезду и звено Когтей, снарядил цепь и отправился на поиски «Зимы».       Время просто остановилась. Лазурь отшатнулась, с силой сделала вдох и, вцепившись пальцами в карманы униформы, выдала единственное слово:       - Что?..       Омут вперился в Сведде колким взглядом. Ветер сглотнул и поперхнулся. Его сиплый, дрожащий от ужаса голос прозвучал в тишине:       - Это же самоубийство.       - Возможно.       Воцарилось молчание. Лазурь не пыталась говорить. Она пыталась хотя бы дышать. Пауза затягивалась. Инженер засопел, стукнул рукой по карте и поднял голову.       - «Зима» упала в районе Красной метели. Вы знаете, какие там скалы? Туда не заберется ни один вездеход. В такую бурю не пролетит ни один винтокрыл. Если бы Марет был здесь, он бы взял Когтей и отправился в дорогу. Но… как видите.       Лазурь глядела в усталые глаза на его осунувшемся лице. Всё, что мог сделать Рассвет, это отправить другой дирижабль более безопасным, но долгим маршрутом, а в район предполагаемого крушения выслать поисковиков. Однако если в Красной метели разбушевались ветра, значит, ни одно воздушное судно не рискнет туда приблизиться, пока буря не утихнет.       Изначально маршрут «Зимы», которая везла препарат, пролегал по относительно безопасной территории, но сильнейшая вспышка Проксимы ослепила приборы. Предполагали, что дирижабль лишился навигации и разбился о гребни скал. Даже если машина частично уцелела, то попала в ловушку. Без шансов. Никто не мог ни подлететь к ней, ни доехать на гусеницах. Единственными существами, способными пробраться по любому рельефу, были Когти.       - Штиль тоже, скорее всего… - прошептала Лазурь.       - Знаете, что сказал ваш Штиль? Сказал, что если он захочет войти в легенды ОКБК, то предпочтет, цитирую, погибнуть при совершении подвига в ледяных скалах, а не сдохнуть от бешенства, дописывая эти… - Сведде сделал паузу, пропуская слово, - бумажки. Ваш товарищ изучил чертежи «Зимы» и заявил, что если машинное отделение повреждено или завалено обломками, то экипаж не сможет добраться до основных цистерн. Аварийного запаса из жилой рубки надолго не хватит, поэтому люди рискуют просто не дождаться спасателей из Рассвета. А если дождутся… для нас, так или иначе, будет уже поздно. Однако ваш Штиль был настроен решительно, и вдобавок он узнал, что ампулы снабжены криопротектором, так что их можно довезти даже на Когтях.       Лазурь была поражена.       - И вы пошли у него на поводу? – взорвалась она. – Вы! Ведь вы практически глава станции, вы послушали эти бредни и отпустили его? Студента! Марету явно не восемнадцать было! Почему вы… так?!       - Потому. Это, возможно, единственный вариант, чтобы добраться до груза. Если я не ошибаюсь, - Сведде кивнул на Ветра. – Вы снимаете фильм, где Штиль – ваш главный герой.       - Но то фильм!       - Вот именно. И если Штиль вернется, то будет уже настоящим героем. Кем ваш наставник его видит? Лидером когтевых?       - А если он не вернется?       Сведде медленно потер лоб.       - Тогда горевать мы будем недолго.       ***       Буря Ночной стороны скрежетала ледяными иглами по бокам Когтей. Потоки ветра крутили снег, а пылевые облака застилали небо. В наушниках неровно шумел радиоэфир – Штиль пытался уловить аварийный маяк «Зимы».       Звезда упрямо шла впереди. Она еще могла кое-как ориентироваться, а всадник не видел ничего дальше ее морды. Темные скалы тонули в завесе морозных вихрей. Три других Когтя брели позади, связанные страховочным тросом. На спинах животных болтались канистры с топливом и блоки батарей. Каждый шаг, который проделывали биомеханические лошади, вбивался в промерзшую землю, вгрызался в крутые тропы, в сыпучие, укрытые снегом камни.       Температура падала. Дыхание замерзало в респираторе, и защитная одежда покрывалась инеем. У Звезды обледеневал ее светящийся глаз. Штиль то и дело подтягивался вперед, тянулся рукой до ее головы и стирал изморозь. Пальцы давно онемели, дышать становилось все сложнее. Но нужно было двигаться вперед. Когти рычали, извергая из шей клубы пара.       - Ищи свет, Звездочка, - бормотал Штиль.       Сам он не видел ни света, ни дороги. Держался коленями, которых почти не чувствовал, опирался рукой на холку биомеханического зверя. Час за часом. Шаг за шагом.       И вот они заметили его: красную точку в плотной, гудящей темноте. Звезда взобралась на вершину каменного гребня, и за ней, скрипя тросом, проследовали груженые Когти. Штиль припал к шее своего биомеханического коня. Глаза слезились, черный пейзаж уплывал и растворялся.       - Вперед, Звезда.       Коготь рванул всем корпусом. Они продолжили путь – вперед, на красный маячок, который, казалось, уже угасал. Затем проступили очертания: «Зима» лежала меж двух скалистых пиков. Они были совсем близко.       Еще усилие.       Прижимаясь к скале, врезаясь копытами в скатывающийся грунт, Когти шли один за другим. Баки гремели. Синий глаз Звезды вновь и вновь покрылся серой наледью. Оставалось немного. Еще.       Раздался оглушительный треск.       Конь, который замыкал цепь, провалился задними ногами. Глыба льда полетела со склона. Трос рвануло. Когти с ревом сшибли копытами камни.       - Всем держаться! – заорал Штиль.       Звезда шатнулась назад, уперлась ногами и замерла. Скала под ней хрустела. Из шеи повалил пар, и по шкуре растеклись маслянистые пятна. Снова раздался грохот. Последний Коготь свалился, заскрежетал копытами. Но все-таки удержался.       - Вытягиваем! – командовал Штиль, срывая горло. – Вытягиваем всё!       Под ногами лошадей поехала ледяная корка. Трос натянулся до скрипа, и Звезда, пытаясь удержать на себе цепь, разразилась механическим ревом.       Когти сделали рывок. Не помогло.       Штиль вывернулся, и из его онемевшей руки чуть не выскользнул фонарь. Воздуха не хватало. Он направил свет на замыкающего: биомеханический конь пытался взобраться на разрушенную тропу, но ремень бака на его спине съехал и зацепился за острый скалистый выступ. Лошади отчаянно вбивали конечности в камни, но не могли подняться выше, пока их держала подлая петля.       Не было времени на раздумья. Штиль отстегнул свою страховку.       - Звездочка, стоять на месте!       Он сполз с ее спины и стукнулся ослабевшими ногами о лед. Мир завалился. Подошвы поехали. Штиль вцепился в седло одеревеневшими пальцами. Выплюнув ругательства, стиснув зубы, он подтянулся.       Медленно, невыносимо короткими шагами он двинулся вниз. Волокно вибрировало под перчатками. Пар из шей биомеханических коней стелился вдоль скалы. Почувствовав, что падает, Штиль навалился на трещащий трос и повис на нем. Мощные звери дрогнули, захрапели. Дальше. Ниже и ниже.       Штиль добрался до последнего Когтя и обхватил его шею, чтобы не съехать в пропасть. Взвыла метель. Ледяные потоки врезались в бок, сталкивая с последней опоры. Штиль достал нож. Нанес удар по ремню. Еще один удар. Надрез разъехался. Топливный бак громыхнул и покатился в чернеющую бездну.       - Стоять! – выкрикнул Штиль, когда Коготь попытался вскарабкаться по осыпавшейся тропе.       Шаг за шагом, держась за трос, он поднялся к Звезде. Биомеханическая кобыла ждала, пока он из последних сил взберется в седло.       - Вперед.       Звено Когтей с рыком двинулось по окаменевшему льду. Дальше. Еще дальше. Шаг. Другой. Снова шаг. То ли час, то ли два, то ли вечность. Вот оно. Вот он, дирижабль. Вот его маячок. Биомеханические кони добрались до «Зимы», чья обломанная обшивка гремела над головой. И когда Звезда взбиралась в искореженный шлюз, ей помогали замерзшие, измученные люди – выживший экипаж.       Они смогли.       Когда Штиль собирался в поездку, он представлял, как торжественно предстанет перед спасенными людьми на «Зиме», даже пафосную позу отрепетировал. А на деле он просто рухнул на пол. Он не чувствовал ничего, даже собственного тела, и единственное, что пробивалось через смертельное изнеможение и холод, было каким-то смутным осознанием, что он все-таки жив.       - Как ты вообще сюда добрался?! – прохрипел чей-то голос.       Штиль бы ответил про «суперспособности», но не разжал зубов, упираясь головой в пол. Он слышал, как громыхают канистры и батареи. Самое сложное – поиски «Зимы» – остались позади. Теперь предстояло лишь… пожалуй, для начала нужно было не заснуть в морозном бреду навсегда.       ***       На строящейся геотермальной станции царила апатия. Лазурь заполняла карантинные журналы. Кажется она уже забыла, когда последний раз слышала треск мотора ветровской кинокамеры. Разум был пуст, и рука выводила строки на автомате. Омут зачем-то вычислил вероятность выживания при отказе всех систем. За окнами главной комнаты общежития кружился снег и мерцал свет фонарей. Связь со Штилем пропала так же, как пропала она с «Зимой». Никаких данных, никаких сигналов. Звено Когтей сгинуло.       Ночная сторона равнодушно взирала на пустоту среди скал.       И вот в темноте мелькнул луч прожектора. Заметив его боковым зрением, Лазурь отодвинула журнал и подошла к окну. Ничего не было видно. Она протерла стекло рукавом. Вдруг по всему периметру загорелся свет. Люди в теплых костюмах суетились, махали друг другу, указывали куда-то.       Следом за Лазурью подошел Омут. Ветер, шаркая тапочками, стал слева. К окну прильнули и другие студенты. Собралась толпа, но никто не издал ни звука.       Створки ворот разъехались. Метель зашлась гулким воем, и через белую пелену проступили мощные силуэты. Это были Когти. И не один или два, а вся группа, нагруженная тяжелыми сумками, и впереди – Звезда. Верхом на ней ехал Штиль.       Они вернулись.       - Вернулись! – кричали люди. – Они вернулись!       Огни загорались в окнах, под крышами, на дорогах. Стучали ботинки по лестницам – обитатели станции кинулись в коридоры, натягивая верхнюю одежду прямо на ходу. На улице бушевал ледяной ветер, и там, в центре освещенной площадки стали Когти. Их шкуры покрылись льдом, пар рвался клочьями, а механические глаза потускнели. Штиля буквально стащили с седла, он не смог даже разжать пальцы. Герой лишь поднял голову, когда его удержали под руки, спасая от падения. Кажется, он даже не понимал уже, где находится.       Ветер, пробираясь через толпу, заводил мотор кинокамеры. Он запечатлел всё: едва живых Когтей, которых обнимали за шеи, измотанного, покрытого инеем Штиля с пустым взглядом, своих изумленных товарищей и всеобщее ликование, смех и плач на фоне завывающих снежных вихрей.       Один из медиков раскрыл сумку на боку Когтя и вытащил контейнер. Вскрыл... Внутри аккуратно блестели ряды ампул, целые и невредимые.       Станция была спасена. Лазурь глядела, как ее товарища погрузили на носилки и унесли в сторону медсанчасти. Она не понимая сама себя. Она не чувствовала даже радости, а лишь усталость и какое-то пустое облегчение – такое же бесконечное, как тьма Ночной стороны. Они выжили, и этого оказалось достаточно. А завтра предстояло писать новый отчет, и делать это по правилам, прописанным не только в формах, но и в самой окружающей действительности. Ведь система не прощала долгов.