Ночная сторона

             Морозный ветер свистел в коридоре, вынося остатки дыма. Патрульные Второй земли в теплой серой униформе и респираторах скручивали последних диверсантов. За перекошенной дверью рокотали вездеходы. Лампы выбило взрывом, и по ряду сидевших у стены людей скользили лучи газовых фонарей.       Трещал мотор кинокамеры. Лазурь, все еще дрожа от пережитого, одернула Ветра за рукав.       - Хватит снимать!       Тот шикнул, не отрываясь от видоискателя.       Командир патруля гулко прошагал к сидящему у стены главарю и толкнул его сапогом.       - Ну что, псы первоземельские, - его голос искажался респиратором. – Даже зверей натренировать нормально не можете? На своих же тварей и напоролись.       У противника текла кровь по лицу, но он все равно хмыкнул.       - Не тренировали мы их, а добывали.       - И инсценировку у скалы сделали? Убили нашего строителя?       - Не убили. И скажу сразу: Марета вашего тоже не трогали. Его звери сожрали, а мы только кусок куртки нашли.       И биометки сняли, - добавила про себя стоящая чуть поодаль Лазурь.       - Какие еще звери? – спросил командир.       - Псы-кровопийцы.       Лазурь подняла бровь. Кровопийцы? Так это не просто дикие псы, а те самые псы-кровопийцы. Зараженные звери, которые вскрывали горло.       - Настоящие кровопийцы здесь только вы, - командир патруля плюнул на пол. – От вас проблем больше, чем от всех мутантов вместе взятых.       Внезапно раздался голос слева. Один из молодых диверсантов с изорванным воротом и бледным, обмороженным лицом закричал:       - Эвакуироваться надо! Вы не понимаете! Они ж… они теперь не просто кусаются.       Главарь диверсантов рявкнул, брызнув слюной:       - А ну заткни пасть.       Но юнец не унимался. Он елозил и дрожал с широко открытыми глазами.       - Они всех тут убьют! Увезите меня! Их зараза мутировала, раньше она была через укус, теперь она везде: и в слюне, и в легких, и воздухе. Рядом с ними даже дышать нельзя! Прошу вас! Я расскажу всё, я сотрудничать буду, только заберите меня отсюда!        Лазурь шагнула вперед и проговорила, глядя на командира патруля.       - Он лжет. У их нейротропного вируса есть только один путь передачи – контактный.       - Я же сказал, что он мутировал! - чуть не подскочил диверсант. – Мы вскрывали зараженных. В слюнных железах был вирус, и он летал по воздуху! Мы еще двух убили, чтобы получить образцы, и теперь вся их стая гонится за нами. Они не остановятся. Сюда уже пришли три кровопийцы, когда мы приехали. Мы их застрелили, но остальные рядом!       У главаря перекосило лицо. Он дернулся, пытаясь встать.       - Я тебя сейчас сам убью, гнида.       Тут за открытой дверью разнесся хор звериных голосов. Диверсанты, которые до этого возились и переглядывались, все как один замерли и побледнели.       Лазурь отступила, натолкнувшись на Ветра. Тот опустил камеру. Штиль и Омут, которым выдали револьверы, обернулись к зияющему проходу, за которым выла пыльная метель.       Биологическая угроза. Оказалось, когда сюда прибыл патруль Второй земли, бойцы столкнулись не только с врагами-первоземлянами, но и с четырьмя псовыми тварями, которые вылетели из темноты прямо у вездеходов. Люди опасались, что зверья окажется больше, поэтому требовали скорее эвакуироваться, но всё обошлось. Тогда.       И выходит, еще раньше – перед тем, как нагрянул патруль, три псины попытались проникнуть в убежище следом за самими деверсантами. Именно в этих длинноногих тварей с тонкими вывернутыми зубами и стреляли в коридоре, когда Лазурь решила, что ее товарищи получили пулю. После этого стая впала в ярость.       Псы-кровопийцы не только нападали на людей, желая выпустить кровь без остатка, но и разносили болезнь, которую по старой памяти именовали рабиесом. Бешенством. Однако новый вирус отличался от древнего собрата: он стал куда более стойким и отныне не убивал естественного носителя – дикого проксиманского пса.       Лазурь знала: бешенство кровопийц всегда передавалось через укус. С каких это пор оно стало разноситься по воздуху?       - На выход! – гаркнул командир патруля. – По вездеходам все, быстро!       Началась эвакуация. Бойцы похватали диверсантов за шивороты и выгнали на улицу. Группа студентов кинулась следом. Один из пленных грохнулся на камни, но раздался такой неистовый вопль псовых тварей, что люди просто перелетели через упавшего и побежали к рокочущим машинам. За клубами пара, который извергался из выхлопных труб, мелькнули искореженные тени.       Ветер, спотыкаясь, снимал свое кино на ходу. Тщедушный помощник главаря кричал громче всех, умоляя не бросать его псам. Перед тем как запрыгнуть в вездеход следом за товарищами, Лазурь увидела, что юного диверсанта швырнули в соседний транспорт. Вместе со студентами заскочили еще три бойца. Дверь с грохотом захлопнулась. Двигатель взревел, сиденье задрожало. В замкнутом пространстве было темно, воняло сгоревшим топливом. За стеклами вытянулись тени –явились сами псы-кровопийцы. Худые, изогнутые твари с длинными спинами и торчащими рядами игл вместо зубов. Лазурь резко обернулась. Закрытые окна глушили звук, но все было видно: звери накинулись на упавшего человека и терзали его, вспарывая шею и руки, разрывая комбинезон на животе и пытаясь добраться до внутренностей.       Вездеход рванулся с места. Из-под колес вылетели волны пыли и камней. Псовые твари прыгнули на двери и заскрежетали по стеклам. Их глаза, безумные от голода, лезли из орбит. Набирая скорость, машина сбросила монстров и загрохотала на камнях, уносясь прочь от базы диверсантов, которые натравили кровопийц как на второземлян, так и на себя.        В голове пульсировало громко и больно. Лазурь зажмурилась. Даже в темноте она чувствовала, как стая преследует ревущие вездеходы, скользя по льду тонкими, как старые кости, лапами.       - Ну что, молодежь? – прозвучал голос с переднего сиденья.       Лазурь распахнула глаза. С пассажирского места оборачивался старший инженер Сведде. Она замерла от удивления, потому что ожидала увидеть кого угодно, даже самого начальника Ренке, но только не того, кто бубнил в столовой о «проклятии Проксимы». Инженер, который казался странным и нездоровым, сейчас выглядел совершенно нормально.       Штиль шумно вдохнул.       - А вы вовремя. Даже очень. Еще бы минута и…       - И у вас бы выпустили кровь, а потом порвали на куски и съели, - ровным голосом закончил Сведде. – А начальник внес бы вас в список безвозвратных потерь по итогам чрезвычайной ситуации с ураганом. Это очень удобно. Одно ЧП, один документ, и все проблемы решены.       Лазурь нахмурилась. Омут глядел на Сведде с явным научным интересом, а Штиль округлил глаза, закипая праведным гневом. Ветер же прижал к себе кинокамеру и с недоверием проговорил:       - Ураган был два дня назад. Вы хотите сказать…       - Хочу сказать, что это просто статистика. Вам, ребята, надо знать такое: на Ночной стороне есть лимит плановых потерь, и за него мы пока что не вышли. Регламент помним? Семь дней на поиски пропавших без вести, а потом – окончательный список погибших, который отправляется в Рассвет. Ураган, понимаете ли, это очень удобное явление, оно затыкает все дыры, а жертвы не требуют расследования.       Лазурь чуть не подавилась от возмущения.       - Ураган? Окончательный список? А до и после? Потери, несчастные случаи... Стоп. То есть те, кто пропадал без вести или погибал на протяжении нескольких месяцев – все они могут быть списаны на этот ураган? И даже те, кто пропал после него?       Вездеход громыхнул, преодолев очередной ухаб. Черные тени пропали на горизонте, а колонна машин мчалась по безжизненным землям среди высоких скал.       - Так и есть, - Сведде обернулся к лобовому стеклу.       - Но… - Лазурь сжала зубы, когда кузов снова загремел. – Но пятнадцать человек! А теперь еще двое. Да если ОКБК инициирует проверку, то вам конец.       Инженер издал невеселый смешок.       - Лазурь, Лазурь… Ты ведь не думала, что вас просто так выпустили? Всех четверых. Дело тут даже не в диверсантах как таковых. Все куда проще.       Несмотря на лязг и тряску, в кузове воцарилось такое напряженное молчание, что даже бойцы патруля, к которым прижимались студенты, задержали дыхание. Сведде откинулся на спинку сиденья.       - Ваш приказ уже готов. Самовольная вылазка. Грубейшее нарушение. По-хорошему, вернуться вы не должны. А даже если вы вернетесь на станцию, то вы – абсолютный компромат. Или, если вам так больше нравится – позор. Четверо студентов ОКБК, которые нарушили запрет на выход с территории во время ликвидации последствий ЧС и благополучно сгинули на Ночных землях. Разве нужен вашему ОКБК такой инцидент? Вот и Ренке не нужна ваша проверка.       Лазурь слушала его и ощущала, будто проваливается в бездну. Мысли не сходились. В ушах стоял рокот двигателя. Лица у всех ее товарищей стали каменными, глаза – неподвижными.       - Но, - поспешил добавить Сведде, понизив голос. – Я могу сделать так, чтобы ваши приключения прошли без последствий.       Лазурь приоткрыла рот. Прочистив горло, она прохрипела.       - Что вы хотите?       Инженер медленно, словно специально вытягивая секунды, обернулся и устремил на нее серьезный взгляд.       - Для начала, вы передаете мне все свои доказательства. Ваши журналы, образцы, показания. О диверсантах, конечно. В своих отчетах вы опишете, что участвовали в операции по поимке диверсантов под моим личным руководством с самого начала, - он осмотрел каждого по очереди. – И еще вы забудете о кое-каких мелких нарушениях в работе станции.       Омут насторожился.       - Каких еще нарушениях?       - Ничего серьезного. Просто некоторые… вещи, которые позволяют геотермальному объекту функционировать в условиях Ночной стороны.       - Вы шантажируете нас?       - Нет. Я говорю об обычном партнерстве.       Штиль сопел. Оскалившись, он тихо спросил:       - А если мы откажемся?       Сведде повернул к нему голову и наградил долгим взглядом.       - Тогда я лично высажу вас у ворот станции и оставлю объясняться с Ренке. У него, как видите, тоже есть на вас планы. Выбирайте.       Студенты переглянулись. Лицо Штиля было недовольным, но решительным. Омут опустил глаза, смирившись, что выбора у него нет. Ветер крепче обнял кинокамеру, понимая, что это единственный шанс сохранить и донести до мира плоды своего труда. Лазурь сделала глубокий вдох.       - Хорошо. Мы согласны.       - Отлично, - улыбнулся инженер Сведде. – Тогда позвольте мне стать первым, кто поздравит вас с успешным прохождением практики на Ночной стороне. И заодно, небольшое напутствие: когда вы пополните ряды инспекторов ОКБК, то не забывайте, кому вы обязаны своей карьерой.       Вездеход ускорился, расшибая ухабы. Вскоре в грязной дымке проступили первые сигнальные огни.       Лазурь прислонилась затылком к спинке сиденья. Понятия о долге, чести, справедливости – все это теплилось внутри, зудело и кричало: «неправильно!» Однако реалии отвечали ей холодным внутренним голосом: начальник Ренке сбрасывает человеческие жизни в мусорку, называемую ураганом, Сведде играет в свои игры, выбивая конкурента, а диверсанты выживают в старых шахтах и воруют биометки с трупов.       Мысли выстраивались цепочками, и все становилось на свои места: странные отчеты, показное равнодушие, попустительства. Даже поведение биомеханических коней нашло свое объяснение.       - Базальт побежал спасать хозяина, - говорил Штиль. – Раз на него напали псы, он должен был учуять кровь. Либо диверсанты выманили его, притащив вещи Марета. Потом они забросили куртку на скалу. А наш табун был еще неадаптирован, лошадей учили следовать за вожаком в случае опасности. А потом, - Штиль сжал зубы. – Потом они заметили псов. Мы тренировали их избегать кровопийц и не приближаться без команды. А псы, скорее всего, были в расщелине. Вот они и забились к стене. Если их покусали…       Он не договорил, тяжело дыша. Сведде покачал головой.       - Сыворотки на табун нам хватит. Главное, что люди не заразились. Хорошо, что диверсанты не додумались запустить этих тварей на станцию. Иначе пять сотен человек – это катастрофа. Таких запасов у нас нет, а ждать препарат из Рассвета... Сколько «Зим» уже застревало по пути на периферию. Особенно с экстренным грузом.       Инженер усмехнулся, а Лазурь продолжала глядеть на свои руки. Мысли двигались дальше. Все было понятно, кроме одного.       Челюсть.       Эта находка до сих пор казалась настолько абсурдной, что не вписывалась ни в какие рамки здравого смыла.       Значит, челюсть и остатки мягких тканей. Щель между люком и стеной, через которую сквозил морозный ветер. Зачем? Чтобы пугать случайных прохожих? Чтобы обдувать их костной пылью?       И вдруг ее осенило.       По спине пролетела волна страха, и дыхание оборвалось на половине.       Лазурь подняла голову и выговорила тихо, но так отчетливо, что к ней обернулись все – и товарищи, и бойцы, и Сведде.       - Слюна. Слюнные железы.       Инженер нахмурился.       - Что?       - Слюна, - Лазурь перевесилась вперед и уперлась руками в край сиденья, опасаясь, что тряска вездехода опрокинет ее на пол. – Они сказали, что нейротропный вирус мутировал. Раньше он передавался через укус, теперь – через дыхательные пути. Но ведь он все еще концентрируется в слюнных железах. Если ткани высохнут и превратятся в пыль, подхватятся сквозняком, разойдутся по вентиляции, то…       Она не смогла продолжить. Но за нее закончил Омут.       - Значит, это действительно диверсия. Тихая. С инкубационным периодом, соответствующим сроку для бешенства псов-кровопийц.       Лазурь уставилась на Сведде.       - Станция заражена. Пять сотен человек.