The Stem of The Glass.

Рёхэй ненавидит светские мероприятия, но меньше всего он ненавидит художественные выставки. Произведений искусства достаточно, чтобы отвлечь его от пристального взгляда отца и насмешливого шёпота брата. На гала-вечере ему придётся уложить волосы и влезть в смокинг. За эти годы он делал это столько раз, что все движения стали для него привычными. Отполированные туфли, гладкий пиджак, фамильные запонки и длинные волосы, уложенные в аккуратную причёску. Он уже привык к дискомфорту и ощущению скованности в собственном теле, хотя ему повезло, что на этот раз он без галстука. Отец Арису хмыкнул, увидев сына. –Почему ты не можешь всегда так выглядеть? –Это означало бы, что он наконец-то оторвал свою задницу от стула и что-то сделал,– Хадзиме смеётся. Взгляд отца становится жёстче. –Язык. Лицо Хадзиме помрачнело. Он откашлялся и сосредоточился на дороге, пока водитель подъезжал к дому. Мистер Сога, их водитель, вышел из машины и обошёл её, чтобы открыть пассажирскую дверь для их отца «Арису-сана». Он склонил голову. Рёхэй и Хадзиме устроились на заднем сиденье. Первый рассеянно ковырялся в ногтях, расслабившись, а второй сидел прямо, как линейка. –Хадзиме, я познакомлю тебя с некоторыми из своих коллег. — сказал их отец. — На гала-вечере будет представлена работа сына доктора Чишии. Там будут многие из моих коллег, и тебе стоит воспользоваться этой возможностью, чтобы познакомиться с их сыновьями. Хадзиме кивнул. –да,отец. Последовавшая за этим тишина была удушающей. Неловкой. Он бессистемно постукивал пальцами по дверце машины, глядя в окно. Если бы Рёхэй хоть на секунду встретился взглядом с отцом во время этой поездки, ему бы не поздоровилось. Машина подъезжает к музею, и Рёхэй тихо вздыхает с облегчением, радуясь, что ему удалось избежать встречи с отцом (хотя бы на время). Он уже знает свою роль. Ни с кем не разговаривать, не растрёпываться и не сбегать. Этот список был составлен, когда ему было восемь лет и он ещё учился правильно держать бокал, и с тех пор он не менялся. –Арису-сан. — Мужчина у двери открывает её перед ними. — Добро пожаловать. Спасибо, что пришли. Если Рёхэй и был слегка впечатлён размерами здания, то это не идёт ни в какое сравнение с экстравагантностью интерьера. Мраморные полы были настолько белыми, что в них можно было увидеть своё отражение, на стенах стояли колонны, потолок был расписан фресками, а хрустальные люстры сияли так ярко, что на них было больно смотреть. Между колоннами на стенах висели произведения искусства, а персонал ходил с подносами, на которых стояло шампанское. –Доктор Чишия точно знает, как подать сигнал. — задумчиво произнёс его отец, пытаясь изобразить на лице улыбку. Хадзиме хмыкнул. –Уверен, его сын это ценит. — Поцелуй в зад.–Рёхэй закашлялся. Хадзимэ сердито посмотрел на него и уже собирался что-то сказать, но их отец уже пожимал кому-то руку. –Рад вас видеть, Тадзава-сан. Это мой сын, Хадзимэ.– Отец положил руку на плечо Хадзимэ. Рёхей не стал задерживаться и смотреть. Он взял бокал с шампанским с подноса и решил пройтись. Он знает, что отец будет кричать на него, когда они вернутся домой, но до тех пор Рёхей с удовольствием проведёт время вдали от отца. Первая картина, перед которой останавливается Рёхэй, по его мнению, не представляет собой ничего особенного. Это пейзаж, изображающий спальню без каких-либо особых деталей. Здесь есть кровать, комод, окно и телевизор, но нет ни плакатов, ни растений, ни фотографий, ни книг — ничего интересного. Комната пустая. Холодная. Отстранённая. Следующая картина вызывает те же чувства. Вместо спальни — больничная палата. На кровати нет пациента, но простыни смяты, как будто их недавно меняли, а на прикроватной тумбочке стоит наполовину полная чашка воды. На это интересно посмотреть. Художник последователен в своих техниках. Он умеет использовать тени, не боится контраста, а его стиль настолько реалистичен, что картина выглядит как фотография. Однако если кто-то сделает шаг назад и посмотрит на картину в целом, на эмоции, которые она вызывает, он не почувствует ничего, кроме пустоты. Это довольно интересно. Шампанское легко пьётся, когда он делает глоток. Оно на удивление сладкое, и Рёхэй замечает это, когда останавливается перед следующим кусочком. Но эта штука другая. Вместо пейзажа — портрет. Портрет мужчины. Мужчины с крашеными светлыми волосами до плеч, холодными глазами с опущенными веками и слегка приподнятыми тонкими губами. Эта картина не должна напоминать Рёхэю о другой картине, ведь было много других портретов, написанных в том же стиле. Но то, как мягко тень падает на мужчину, как дымчато очерчен фон, поражает его, потому что это почти как... — Мона Лиза. — пробормотал Рёхэй. –Я не думал, что кто-то это поймёт. Рёхей чуть не подавился от неожиданности. Он резко повернул голову вправо и увидел того самого мужчину с портрета в белом смокинге, держащего в руке бокал с шампанским. Мужчина выжидающе приподнял бровь. — Ах, извините. Рёхэй моргнул и протянул руку. — Арису Рёхэй. –Чишия Шунтаро.– Мужчина смотрит на свою руку и не обращает на неё внимания. Грубиян. Рёхэй снова смотрит на портрет. –А, так ты звезда этого шоу? –Это моё торжество. — отвечает Чишия. Рёхэй хмыкает. –Можно тебя кое о чём спросить? –Я не могу тебя остановить, — говорит Чисия. Рёхэй в нерешительности прикусывает губу. Увидев нетерпеливый взгляд Чишии, он выпаливает.–Это твой первый портрет?– Слова слетают с его губ прежде, чем он успевает подобрать более подходящие. — Простите? — прищурился Чишия. Рёхэй спешит исправить свою ошибку. –Не так! Это хорошо, все твои работы хороши! Просто эта кажется такой… фальшивой?– Он начинает говорить, не успев остановиться. –Остальные были холодными и отстранёнными. Монотонными, понимаешь? Но, похоже, в этом и был смысл. А эта — нет. Очевидно, что картина вдохновлена «Моной Лизой», но от фона до улыбки она кажется такой... натянутой? Если это имеет смысл? Повисает тишина. Сердце Рёхэя бешено колотится под рубашкой. Он не отрывает взгляда от картины, не желая смотреть Чишии в глаза после того, как опозорился. Он мог бы выгнать его. Рёхэй слышал, что семья Чишии безжалостна и беспощадна даже к самым незначительным ошибкам. Чёрт, его могут выгнать. Отец точно его убьёт. Не поздно ли извиняться? –Вы художник? — спрашивает Чишия, нарушая молчание. Рёхэй говорит: –Нет, не буду. — Похоже, ты очень хорошо осведомлён.— Рёхэй удивлённо смотрит в глаза Чишии. — Как там тебя зовут? Рёхэй должен был обидеться на то, что Чишия его не вспомнил, но он был слишком увлечён похвалой, чтобы обращать на это внимание. –Арису Рёхэй. — отвечает он. — О. Семья Арису. — с любопытством произносит он. Рёхей смотрит на свой бокал с шампанским.–Да, — неуверенно бормочет он. Он чувствует на себе взгляд Чишии, но отказывается смотреть ему в глаза. Так и есть. Он поднял глаза, застигнутый врасплох. –Что? –Это мой первый портрет–. Чишия объяснил: –После этого я решил больше не рисовать. Мне это просто не понравилось. На губах Рёхэя появилась улыбка. –Да, похоже, тебе больше нравятся пейзажи. –Так не так душно–. Чишия соглашается. Рёхэй морщит нос. –Ты бы так сказал. — Простите? — усмехается Чишия, но в его глазах читается веселье. Даже заинтригованность. Рёхей пожал плечами, сдерживая улыбку. –Ничего. Он допил остатки шампанского и задумался о том, насколько близко к нему находится один из слуг. Бокал вырвали у него из рук прежде, чем он успел возразить. Он в шоке посмотрел на Чишию, который подал знак официанту, и тот через несколько секунд принёс новые бокалы. — Вот.– Чишия протягивает ему стакан. Рёхэй берёт его.–Как странно мило с твоей стороны, — бормочет он. –Я могу быть милым. — говорит Чишия с серьёзным видом. — Я просто прелесть. Рёхэй фыркает. –Я в этом не сомневаюсь. — Ты смеёшься. Я говорю серьёзно, а ты смеёшься. Рёхэй опускает голову и пытается изобразить невозмутимое выражение лица Чишии. –Я в этом уверен. — Так лучше.– Чишия ухмыляется. Удивительно, что он не слышит, как громко бьётся сердце Рёхэя, словно оно гремит на весь мир, чтобы его мог услышать каждый. Он делает большой глоток шампанского. — Покажи мне свою любимую работу. — выпаливает он. Чишия задумчиво хмыкает. Рёхэй готов к тому, что мужчина откажет ему, но вместо этого тот разворачивается и идёт к противоположной стене, не дожидаясь Рёхэя, который на долю секунды колеблется, прежде чем последовать за ним. Краем глаза он замечает, как Хадзиме пьёт с другими парнями своего возраста в рубашках на пуговицах и с зачёсанными назад волосами, а их отцы стоят в стороне. Значит, ничего не изменилось, — подумал он. А значит, у него ещё есть время. С Чишией. Перед картиной, на которой останавливается Чишия, изображён ещё один пейзаж. На этот раз мы видим бильярдный стол сверху, за ним сидят четыре игрока, у каждого на коленях лежит стопка карт рубашкой вверх, а также разное количество фишек. В центре выложены четыре карты каждой масти: пики, трефы, бубны и червы. На каждом игроке почти ничего не видно, кроме рук. У одного игрока руки в чёрных кружевных перчатках. На другом — блейзер, из-под которого выглядывают дорогие часы. У третьего — рубашка с коротким рукавом, на руках видны шрамы. А у последнего видны только руки. –Что ты об этом думаешь? — спрашивает Чишия. Взгляд Рёхэя скользит по картине, впитывая каждую деталь. Тени, цвета, блики, всё. Его мозг будет делать это, хочет он того или нет. Однако на этот раз он рад тому, как работает его мозг. — Арису, — говорит Чишия. Рёхэй бросает на него взгляд. –Скажи это, — взгляд Чишии меняется. В нём уже нет ни веселья, ни любопытства, как раньше. Он стал… более напряжённым. Как будто он хочет проникнуть в мысли Рёхэя. Даже в его мозг. Рёхэй сглатывает. –Это… страстно. Акцент сделан на картах и фишках таких цветов, как красный, оранжевый, жёлтый и синий. Они контрастируют с цветами стола, игроков, фона. Это вызывает…– Рёхэй делает паузу.–Возбуждение. Как будто игра в покер… захватывает. Чишия молчит и смотрит на Рёхэя так, словно наслаждается его словами. В его глазах горит огонёк, которого раньше не было. –Ты слишком тих, — пробормотал Рёхэй. Чишия открывает рот, его язык уже складывает слова, но из горла вырывается лишь смешок. Он тихий, его никто не услышит, если только не стоять рядом, но Рёхей не может отвести взгляд от того, как ярко Чишия выглядит, когда смеётся. Его глаза щурятся, когда он смотрит на Рёхэя с такой нежностью, что невозможно не растаять. –Должно быть, ты смотришь на мир совсем не так, как другие. Рёхей отводит взгляд и снова смотрит на картину, пытаясь скрыть румянец, который заливает его щёки. Он усмехается: –Кажется, я никогда раньше этого не слышал. Это комплимент, Чишия? — Да, — улыбается Чишия. — Так и есть.