Диагноз: Магическая Агенезия

Неделя, последовавшая за тем роковым поцелуем в лаборатории, стала для Розы и Скорпиуса изощренной пыткой ледяной вежливости. Они стали двумя призраками, бесшумно скользящими мимо друг друга в переполненных коридорах ИМИН, взгляды их встречались и тут же отскакивали, словно обожженные. На парах по «Сложнейшим магическим патологиям» они сидели через несколько мест друг от друга, и Роза до боли в пальцах вжималась в перо, стараясь не замечать, как солнечный свет из высокого готического окна выхватывает из полумрака аудитории идеальный профиль Малфоя. Профессор, разглагольствуя о философских аспектах агенезии магического ядра, бубнил что-то под нос, и его голос тонул в гуле дождя за стеклом. Роза ловила себя на том, что вместо конспектирования вырисовывает на полях пергамента переплетенные змеиные кольца — символ, который Скорпиус как-то невзначай начертил на парте в прошлом семестре. На семинарах они отвечали строго по делу. Единственным напоминанием о их былой связи были отчеты, которые Скорпиус отправлял ей через зеркальную сеть — сухие, технические сводки, лишенные каких-либо личных обращений. «Торн пока ничего нового не нашел. Ждем», — гласило последнее сообщение. Она ответила столь же кратко: «Поняла». Между ними висел призрак их страстного поцелуя в лаборатории. Он был подобен не затянувшейся ране, которая саднила при каждом неосторожном движении. Отчаянная попытка Розы вернуться к официальному расследованию провалилась. Она застала профессора Каллум в её кабинете, заваленном папками и коробками с конфетами. — Профессор, — настаивала Роза, стараясь, чтобы голос не дрожал. — У нас есть новые данные… Синтия Каллум сняла очки и устало протерла переносицу. — Роза, я понимаю ваш энтузиазм. Но сейчас расследование ведет специальная комиссия из Министерства. Наше участие может только навредить. Официально — мы отстранены.  В этой атмосфере всеобщего нервного напряжения на сцене появились те, чья юная проницательность оказалась куда опаснее, чем можно было предположить. Альбус Поттер и Хьюго Уизли, несмотря на свой юный возраст и учебу в Хогвартсе, были отнюдь не глупы. Они видели, как их старшие брат и сестра погрузились в мрачное, тревожное состояние после произошедшего. Роза, обычно такая сдержанная и умиротворенная, теперь вздрагивала от каждого громкого хлопка двери в Большом зале. А Джеймс, всегда бывший сияющим центром вселенной ИМИН, её главным заводилой и душой любой вечеринки, стал замкнутым и раздражительным; его знаменитая, заразительная улыбка, которую обожали все школьные паблики, появлялась все реже. — С ним что-то не так, — с порога заявил Хьюго, врываясь в гостиную Гриффиндора одним дождливым вечером. Он сбросил с себя мокрую от дождя куртку-бомбер с вышитым гриффоном и развалился в самом уютном кресле у камина. — Он как… зомби. Ходит по замку с пустыми глазами, будто его душу вынули и подменили на мешок с ватой.  Альбус, сидевший напротив и листавший древний, потрепанный свиток по защите от темных искусств, медленно кивнул, не отрывая взгляда от иллюстрации с дементором. Его собственное, тихое беспокойство за брата давно переросло в глухую, ноющую тревогу. — А Роза… она выглядит так, будто видит призраков. Это как-то связано с той девушкой с факультета ФАМ, которая… лишилась магии. — Ты думаешь, они что-то знают? — оживился Хьюго, его взбалмошная, гриффиндорская натура сразу ухватилась за возможность приключений. Он уже представлял себя этаким шпионом, героем, который придет на помощь старшим. — Я думаю, они вляпались во что-то серьезное, — поправил его Альбус, наконец поднимая глаза. В его зеленых глазах стояла неподдельная тяжесть. — И, судя по их виду, они жутко напуганы. А когда такие, как Роза и Скорпиус, пугаются… это плохой знак для всех. Их тихое, кустарное расследование началось с малого. Хьюго, пользуясь своим статусом младшего брата и милой, «щенячьей» внешностью, унаследованной от отца, начал донимать Розу вопросами, притворяясь просто любопытным, впечатлительным подростком. «Роз, а правда, что та девочка теперь сквиб? А как вообще можно потерять магию? Это навсегда? А такие случаи уже были?». Роза отмахивалась, отвечала уклончиво, бормотала что-то о «сложных нейромагических процессах».  Альбус же избрал более методичную тактику, он начал копать в запретном секторе библиотеки Хогвартса, куда ему, как сыну знаменитого Гарри Поттера, удалось выпросить доступ. Он рылся в старых, пыльных отчетах Святого Мунго, делах о незаконном зельеварении, слушаниях о злоупотреблении темной магией. И однажды, перелистывая потрепанную учетную книгу больницы за 2018 год, его взгляд зацепился за странную запись. — Слушай, — он подозвал Хьюго в уединенный уголок библиотеки, заставленный свитками с предсказаниями, которые никто никогда не читал. Альбус ткнул пальцем в пожелтевшую страницу. — Здесь запись о пациенте с «идиопатическим угасанием магического ядра». Диагноз так и не был поставлен. Пациент — волшебник преклонных лет, Áлан Квернелл, долгое время лечившийся от редкой болезни крови в закрытом отделении. — Ну и? — пожал плечами Хьюго, разглядывая летающие по залу книги. — Старик умер, магия потухла — бывает.  — Посмотри на дату выписки, — Альбус не отступал, его голос стал тише и напряженнее. — Его выписали за неделю до его смерти с пометкой «состояние стабилизировано, магические функции в норме». А через неделю он поступает обратно с полной агенезией ядра и умирает через несколько часов. И вот что самое странное… — Альбус наклонился так близко, что Хьюго почувствовал запах старой бумаги. — Его лечащим целителем был не кто иной, как Кассиус Вейл. В то время он был ещё не профессором, а старшим целителем в Святом Мунго. Хьюго замер, его шутливое выражение лица сменилось на полную серьезность. — Профессор Вейл? Который ведет у Джеймса факультатив? — Совпадение? — спросил его Альбус. — Но это не единственный случай. Я нашел ещё два. За последние пять лет. Все из закрытого отделения Святого Мунго, и все в период, когда Вейл там работал. Все пациенты с «неизлечимыми» магическими заболеваниями. Все были выписаны с улучшением. И все вернулись с одним и тем же диагнозом — полная, необратимая потеря магии, приведшая к летальному исходу. Они переглянулись. В уютном, пропитанном знанием воздухе библиотеки повисло зловещее предчувствие, холодной змеей заползшее за воротники их мантий. — Надо сказать Розе, — решительно заявил Хьюго, уже порываясь встать. — Срочно! — Позже, — резко возразил Альбус, хватая его за рукав. —Сейчас она сама как на иголках. Сначала мы должны копнуть глубже. Нам нужен кто-то, кто может быть нашими глазами и ушами в самом ИМИ. Этим «кем-то» стала Лили Луна Поттер. Пятнадцатилетняя, невероятно общительная и не по годам проницательная, она была идеальным агентом. Она боготворила Имоджен Феннек, её творческую хаотичность и ирландский акцент, и часто бывала в гостях у них Розой, рисуя эскизы будущих картин в ее комнате или пробуя новые заклинания по созданию световых иллюзий. Именно Лили, в один из вечеров, болтая с Имми о новом проекте для «Творческого коллоквиума» — инсталляции из зачарованных перьев, — ненароком подслушала разговор Розы с кем-то по зеркальной связи. Роза, стоя у окна, за которым бушевала гроза, говорила тихо и взволнованно, явно пытаясь скрыть нервозность: «…Торн говорит, что деньги шли через подставные фирмы, но один из конечных получателей… он связан с закрытым отделом в Святом Мунго». Лили замерла, делая вид, что увлеченно вырисовывает пастелью крыло феи. Она не проронила ни звука. Запомнив самое необходимое из услышанного, она тут же отправила братьям короткое сообщение через их общий чат «Хранители Наследия»: «Св. Мунго. Деньги. Роза в курсе дел». Тем временем, в ИМИН, Роза и Скорпиус, все ещё не общаясь напрямую, получили от Торна долгожданное, взрывное сообщение. Гений-техномаг взломал ещё один, более глубокий уровень шифрования в финансовых потоках. «Ребята, держитесь крепче за свои палочки», — гласило голосовое сообщение, испещренное смайликами-взрывами.  В нём Торн говорил, что вышел на самого дилера. Того, кто физически распространяет «Эликсир Януса» в Хогсмиде. Это взрослый волшебник. Бывший сотрудник Отдела магических происшествий, уволенный три года назад за связи с черным рынком и контрабанду запрещенных зелий. Зовут Лаох Бирн. Колючий тип, любит бывать в «Буревестнике», просиживает там все вечера за стаканом огненного виски. Его финансовые операции, платежи от клиентов, координируются через тот самый закрытый отдел Святого Мунго. Тот, что курировал наш уважаемый профессор Вейл. Паутина шевелится, друзья. Роза, слушая всё это, сидя одна в своей комнате под уютным старым пледом с гербом Гриффиндора, почувствовала, как по спине побежали ледяные мурашки. Ком в горле мешал дышать. Святой Мунго. Загадочные смерти пациентов. И теперь — взрослый, опытный дилер, связанный с больницей финансовыми нитями. Она не могла больше молчать и отправила Скорпиусу короткое, безличное сообщение: «Ты видел данные от Торна?» Ответ пришел почти мгновенно, будто он тоже сидел, уставившись в телефон в ожидании: «Да. Лаборатория «Парацельс». 23:00». Она пришла. Он уже был там, стоя у стола, заваленного пробирками и реторнами. На нем были простые темные джинсы и черная водолазка, что делало его похожим на героя какого-то магловского шпионского триллера. Они стояли друг напротив друга в той же лаборатории, где всего несколько дней назад мир перевернулся с ног на голову от одного прикосновения. — Святой Мунго, — первым нарушил молчание Скорпиус. Его голос был низким, серьезным, без привычной жизнерадостной нотки. — Да, — просто кивнула Роза, сжимая руки, чтобы они не дрожали.  На мгновение они улыбнулись друг другу — устало, по-взрослому, и лед между ними дал первую, едва слышную трещину. — Итак, что делаем? — спросила Роза, возвращаясь к делу. — Мы не можем пойти к Каллум. Нас официально отстранили. У нас нет доказательств, только догадки и данные, добытые Торном сомнительными, с точки зрения устава ИМИН, путями. Нас самих могут отчислить. — Мы идем по ложному следу, — неожиданно, но с абсолютной уверенностью заявил Скорпиус. Он прошелся по лаборатории, его движения были плавными, как у хищника. — Наш «Змей»… он слишком умен, чтобы оставлять такие очевидные следы. Финансы, дилер… это слишком грязно для него. Он как паук в центре паутины. Этот дилер — приманка. Или разменная монета, которую не жалко будет сбросить со счетов при первой же опасности. — Тогда что нам делать? — в голосе Розы прозвучало отчаяние. — Если не он, то кто? — Мы должны пойти глубже, — его взгляд стал острым, пронзительным, каким бывал только на самых сложных практикумах. — Мы должны понять его мотив. Зачем каждому из них участвовать в создании и распространении такого ужаса? Это точно не деньги. Роза смотрела на него, и впервые за несколько дней она не чувствовала злости. Они снова были командой. Разбитой, потрепанной, но командой. — Хорошо, — сказала она, и её голос вновь обрел твердость. — Значит, продолжаем. Но на этот раз мы не одни. Она рассказала ему о своих наблюдениях, которые она не прекращала даже после того самого поцелуя.  Скорпиус выслушал, не перебивая, лишь изредка проводя рукой по идеально уложенным платиновым волосам. Они договорились о следующем шаге: поговорить с профессором Вейлом о тех случаях смерти волшебников, попробовать также осторожно прощупать почву среди других профессоров, вроде старого Прингла. Они расходились уже под утро, когда первые лучи солнца начали окрашивать витражи в розовый цвет. У выхода Скорпиус задержался, его рука легла на дверную ручку. — Роза… насчет той ночи… — он не смотрел на нее, уставившись на какую-то точку на стене. — Не надо, — быстро, почти испуганно остановила она его, чувствуя, как щеки наливаются жаром. — Давай… давай просто работать. Остальное… потом. Он кивнул, и в его глазах она прочитала не обиду, а облегчение. — Хорошо. Потом. Он ушел, и его шаги затихли в пустом коридоре. Роза осталась стоять одна, прислонившись к холодной каменной стене и чувствуя странную, противоречивую смесь обреченности и упрямой надежды. Они снова были в игре. Но ставки стали неизмеримо выше. Чтобы заглушить внутреннюю бурю и отвлечься от давящего чувства вины и страха, Роза невольно потянулась к простому и понятному — к вниманию Джейми Нотта. После их ночного разговора он будто почувствовал подсознательный сигнал. Поймал её перед первой парой у выхода из аудитории с двумя стаканчиками дымящегося капучино, точно зная, что она пьет его с двойной порцией карамели. «Чтобы мозги работали, мисс Уизли», — подмигивал он, вручая ей стаканчик. А в перерыве между парами, сидя на берегу Черного озера, он взял её за руку и сказал, глядя куда-то в сторону: «Роз… С тобой… мне так спокойно. И интересно. Ты самая необыкновенная девушка, которую мне доводилось встречать». Она не ответила взаимностью, лишь сжала его пальцы в ответ, но позволила этому чувству — теплому, не требующему сложных интеллектуальных усилий, — стать своим убежищем. Но никакое убежище не могло защитить от надвигающейся бури. На этот раз жертвой стал Эдриан Селвин, второкурсник с факультета «Техномагия и Инновационные Заклинания», один из самых перспективных студентов своего потока. Его нашли без сознания в туалете на третьем этаже.  Когда Роза, привлеченная суматохой и криками, выскочила в коридор, она увидела кошмарную картину. Толпа студентов столпилась впереди, кто-то плакал, кто-то кричал. Директор с лицом, высеченным из гранита, пыталась расчистить путь целителям и прогнать зевак: «Разойдись! Немедленно!» В просвете между спинам Роза увидела его. Эдриана. Он лежал на каменном полу, неестественно выгнувшись. Его кожа была не просто бледной, а прозрачно-синюшной, будто из него выкачали всю кровь и свет. Из уголка рта текла струйка темной, почти черной жидкости. А вокруг его тела, на камнях, лежали осколки его палочки — она не просто сломалась, а рассыпалась в пыль. Роза замерла, не в силах отвести взгляд. Сердце бешено заколотилось, в глазах потемнело. Она почувствовала, как по щекам текут горячие слёзы, которых она уже не могла сдержать. И тут же, в толпе, она увидела Имоджен. Ее волосы были растрепаны, а лицо, обычно такое оживленное, было искажено гримасой ужаса и горя. «Он же вчера показывал мне новые схемы… — рыдала Имми, уткнувшись в плечо какой-то однокурснице. — Он говорил, что у него все получится…». Вид плачущей, беспомощной Имми, всегда такой сильной и жизнерадостной, стал последней каплей. Роза отвернулась, её трясло. Она почти бегом бросилась прочь от этой жуткой сцены, по направлению к выходу в двор, слепо отталкивая встречных студентов. Её заливали слезы, которые она отчаянно сдерживала, пока не оказалась в безлюдном боковом коридоре. Она прислонилась лбом к холодному стеклу окна, за которым плыли хмурые облака, и рыдания, наконец, вырвались наружу. Отчаяние, страх, злость и чувство полнейшей беспомощности накрыли её с головой. — Роза? Эй, все в порядке? Из-за поворота вышел Джейми Нотт. Он был в расстегнутой мантии поверх модной футболки с принтом группы «Metallica» и джинсов. В его руках была небольшая коробка, перевязанная лентой алого цвета. Он собирался подарить ей это — новое, ограниченное издание «Теоретических основ алхимии» с автографом автора. Увидев её слезы, он мгновенно забыл о подарке. Коробка беззвучно упала на каменный пол. — Роз… — он подошел ближе, не решаясь прикоснуться. — Его не стало, Джей, — выдохнула она, вся содрогаясь от рыданий. — Эдриана. Мы… мы ничего не можем сделать!  — Я знаю. Знаю, — его голос стал мягким, успокаивающим. Он наконец обнял её, притянул к себе, и она, не в силах сопротивляться, уткнулась лицом в его плечо. Он пахнул кожей, свежим воздухом и едва уловимым ароматом дорогого одеколона. — Все будет хорошо, — бормотал Джейми, гладя её по спине. — Мы справимся. Я с тобой. Он был рядом. И в этот момент хаоса и горя, его простота была её единственным спасением. Именно в этот момент, в дальнем конце коридора, появился Скорпиус. Он шел с профессором Каллум, видимо, обсуждая детали трагедии. Его взгляд скользнул по ним, по Розе, рыдающей в объятиях Джейми, по его руке, сжимавшей её плечо. Ничто не дрогнуло в его идеально отстраненном, холодном выражении лица. Он лишь на секунду задержал на них взгляд и тут же перевел его на профессора Каллум, что-то спокойно ответив.