Диагноз: Магическая Агенезия

Октябрь вполз неслышными шагами, окутав Хогвартс и стеклянные стены ИМИН в сырую, пронизывающую до костей дымку. Воздух, еще недавно напоенный бархатной теплотой ушедшего лета, теперь был резким и колючим, пропахшим влажной землей, тлеющей листвой и дымом из труб, что висел над замком неподвижным, молочным покрывалом. Живые тыквы-фонари, вырезанные заклинаниями, ухмылялись с подоконников, по коридорам сновали студенты с рулонами черно-оранжевого серпантина, а из Большого Зала доносились пробные аккорды школьного оркестра, репетировавшего мрачноватые гимны. Но тяжелая, липкая, как осенняя паутина, тревога, что не рассеялась после инцидента с Пенелопой Торнтон, а лишь затаилась в самых тёмных углах, выжидая своего часа. И вот он настал. «С глубоким прискорбием сообщаем о кончине студента 2-го курса факультета «Техномагия и Инновационные Заклинания» Эдриана Селвина. В связи с трагическими обстоятельствами, всем студентам предписано оставаться в своих жилых корпусах до дальнейших указаний. Учебный процесс приостановлен на неопределённый срок». Слово «кончина» резануло глаза. Рядом с Розой кто-то громко, с надрывом всхлипнул. Кто-то прошептал: «Не может быть… он же вчера на поле тренировался! Я сам видел!». Сердце Розы провалилось куда-то в пятки, оставив в груди ледяную, зияющую пустоту. Ещё одна смерть, пришедшая в их, казалось бы, защищенный и предсказуемый мир. Она инстинктивно, почти бессознательно оглянулась, ища в толпе знакомые платиновые волосы. И нашла. Скорпиус стоял в нескольких шагах от неё. Взгляды встретились через толпу, выражавшие обоюдное понимание, пронзившее их, как разряд тока. Это не было несчастным случаем. Они оба это знали. И они точно знали, что они должны делать.  Кабинет профессора Каллум в тот день напоминал штаб в осажденной крепости накануне решающей битвы. Почти не разбавленный кофе стоял на её столе нетронутым. Сама профессор, обычно воплощение безупречной собранности, сегодня казалась уставшей. Тонкие морщинки у глаз были заметнее, а взгляд, хоть и не утратил своей пронзительности, был отягощён грузом, который ей приходилось нести в одиночку. — Ваша настойчивость, мисс Уизли, мистер Малфой, начинает граничить с откровенным безрассудством.  Она смотрела на них не как на студентов, а как на равных, и это осознание было одновременно лестным и пугающим. — Министерство магии взяло дело мисс Торнтон, а теперь и мистера Селвина, под свой прямой контроль… — она сделала паузу, подбирая слова. — Предварительная причина смерти — полный, мгновенный отказ магического ядра. Аналогично случаю с Пенелопой, но с фатальной скоростью. Я не могу, я просто не имею права позволить вам и дальше лезть в это. — Профессор, — начал Скорпиус. — Мы ближе всех подобрались к разгадке. Мы установили канал поставок, вычислили схему финансовых потоков… — Достаточно! — резко, почти с отчаянием, парировала Каллум, вставая из-за стола. Её тёмный, безупречно сидящий костюм сегодня казался ей не по размеру, словно она за одну ночь сжалась и сгорбилась под невыносимой тяжестью ответственности за жизни сотен студентов. — Я не могу, вы слышите, я не могу рисковать жизнями двух самых перспективных студентов этого института. — А мы не можем рисковать жизнями  остальных, просто стоя в стороне и ничего не делая! — вырвалось у Розы, и она сама удивилась той горячности. — Эдриан был на втором курсе! Он не ходил на те громкие вечеринки, он не был в «группе риска». Он учился, ходил на квиддич и, наверное, мечтал о будущем. Преступник набирает смелость. Мы не можем позволить ему ставить эксперименты на наших однокурсниках! Профессор Каллум замерла, уставившись на Розу. В кабинете повисла тяжёлая, звенящая пауза, нарушаемая лишь тихим гудением магических приборов на полке. — Я понимаю ваш порыв, — наконец, тише, почти устало, сказала она, отворачиваясь к огромному окну, за которым клубился серый, безысходный туман. — Я понимаю его лучше, чем вам кажется. Но моя позиция неизменна. Вы — студенты, и ваша задача — учиться, — она обернулась, и в её глазах мелькнуло что-то, что Роза никогда раньше не видела — беззащитность. — Ваши смерти на моей совести станут той последней каплей, что сломит меня окончательно. А теперь идите. И… постарайтесь хотя бы на время забыть об этом кошмаре. Выйдя из кабинета, они молча прошли несколько метров по холодному, залитому неестественно ярким светом коридору ИМИН. Давящая тишина между ними была гуще и тяжелее октябрьского тумана за окнами. — Она права, знаешь ли, — неожиданно, нарушил молчание Скорпиус, останавливаясь возле огромной, живой стены, по которой переливались строки расписания. — Нас заводят в ловушку.  — Или мы с тобой просто умнее, чем они все о нас думают, — возразила Роза, чувствуя, как знакомое, упрямое пламя поднимается в ней волной, смывая остатки страха и неуверенности. — Мы не можем остановиться сейчас, Скорпиус. Ты же сам говорил, что именно такой, системный подход… — Я прекрасно помню, что я говорил! — он резко повернулся к ней. — Но сейчас, Роза, речь идет не о двадцати баллах в личный рейтинг! Речь идет о парне, который лежит в морге Святого Мунго! О парне, с которым я мог бы пересекаться в библиотеке или за одним столом в столовой! Он не проснётся. Его магия мертва. И он — тоже. Понимаешь? Они стояли друг напротив друга, два одиноких островка в бушующем море всеобщей тревоги, страха и отчаяния. И в этот самый момент, когда слова застряли в горле, а воздух между ними накалился до предела, их уединение нарушили торопливые шаги. — Роз! К ним, запыхавшись, бежал Хьюго. Его веснушчатое, обычно такое озорное лицо, было мертвенно-бледным, а глаза — огромными, полными неподдельного, детского ужаса, который он тщетно пытался скрыть за маской взрослости. За ним, не отставая, словно тени, шли Альбус и Лили Поттер. Троица выглядела так, будто только что увидела призрака. — Ты слышала? — выдохнул Хьюго, хватая сестру за руку. Его пальцы были ледяными и липкими от пота. — Эдриан… — Мы знаем, — тихо сказала Роза, кладя свою руку поверх его, пытаясь согреть его дрожащие пальцы. — Мы знаем, Хьюго. — Это ужасно, — прошептала Лили, её большие зелёные глаза были полны слёз, готовых хлынуть в любую секунду. — Как такое могло случиться? Альбус стоял чуть поодаль, его тёмный, почти чёрный взгляд был пристальным и не по-юношески серьёзным. Он смотрел не на Розу, а прямо на Скорпиуса. — Вы что-то ищете, да? — тихо, но чётко спросил он. — Про тот… наркотик. Скорпиус, всё ещё бледный и напряжённый, медленно кивнул, не отводя взгляда. — Мы с Лили вчера разговаривали, — продолжил Альбус, обмениваясь быстрым, понимающим взглядом с сестрой. — И мы думаем, вам стоит поговорить с профессором Вейлом. Он же раньше годами работал в Святом Мунго, в отделении тяжёлых магических травм и редких проклятий. Он сталкивался с подобным.  Роза и Скорпиус переглянулись. Мысль была настолько очевидной, что они сами удивлялись, как до неё не додумались раньше. Кассиус Вейл, с его загадочным прошлым, глубокими, почти энциклопедическими познаниями в тёмных искусствах мог быть тем самым ключом, который отопрёт дверь. Решение найти Вейла и выведать у него информацию привело их в его кабинет, расположенный в самой старой, каменной части ИМИН. Дверь, массивная, из тёмного дуба, была приоткрыта, и из щели лился тусклый, желтоватый свет. Вейл стоял у своего рабочего стола, склонившись над разложенной старой картой, испещрённой магическими символами и пометками, сделанными выцветшими чернилами. На нём был тёмный, почти монашеский свитер из тонкой шерсти. — Профессор Вейл? — тихо позвала Роза, постучав костяшками пальцев по дубовой притолоке. Он поднял голову не сразу, словно возвращаясь из далёкого путешествия, и его тёмные, как густой мёд, глаза медленно сфокусировались на них. На его тонких, бескровных губах дрогнула тень улыбки, недоброй и понимающей. — Мисс Уизли. Мистер Малфой. Какими судьбами? — его бархатный, глубокий голос был спокоен и приветлив. — Мы хотели бы спросить вас кое о чём, профессор, — начал Скорпиус, занимая позицию рядом с Розой, его поза выражала собранность. — Не по учебной программе. Скорее… консультация по узкому профессиональному вопросу. — О? — Вейл отложил в сторону увеличительное стекло с причудливой ручкой из чёрного дерева. — Интересуетесь старинными картами магических потоков Британии? Или, может быть, историей запрещённых зелий, изъятых из оборота ещё во времена ваших дедов? Моя коллекция, как видите, обширна. — Мы интересуемся случаями необъяснимой и тотальной потери магии, — чётко, отчеканивая каждое слово, выговорила Роза. — И летальными исходами, напрямую связанными с этим феноменом. Возможно, в вашей многолетней практике в Святом Мунго были… необычные случаи. Вейл откинулся на спинку своего кожаного кресла, сложив перед собой изящные, ухоженные пальцы. Его взгляд стал тяжёлым, пронизывающим, изучающим, словно он видел их насквозь, со всеми их страхами и тайными помыслами. — Прямолинейность — качество, безусловно, достойное для будущего медика, мисс Уизли. Оно экономит время. Да, были. Редкие, единичные случаи, которые не вписывались ни в один учебник. Чаще всего — результат неудачных, безрассудных экспериментов с гибридной магией. Он сделал небольшую паузу, давая своим словам проникнуть в самое сознание. — Вы, конечно, намекаете на ту трагедию, что потрясла наш институт несколько недель назад. И на новую… потерю. Печально. Очень печально. Магический мир теряет свои будущие поколения. — Вы лично не сталкивались с чем-то, что могло бы вызывать полную и необратимую агенезию ядра? — не отступал Скорпиус, его серые глаза не моргая, впивались в лицо профессора. Вейл задумался, его взгляд ушёл вглубь себя, в какие-то тёмные архивы памяти. — Гипотеза любопытная. И, теоретически… подобный эффект могло бы дать вещество, действующее на принципе магического капиллярного резонанса. Оно не разрушает ядро напрямую, как кислота или проклятие. Нет. Представьте хрустальный бокал, который трескается от определённой, взятой скрипкой ноты. Нечто подобное, в очень смутной форме, описывалось в нескольких манускриптах начала девятнадцатого века, связанных с… определёнными радикальными культами, практиковавшими жертвоприношения магической силы. Но это, повторюсь, всего лишь теории. Опасные, непроверенные теории, копаться в которых — всё равно что играть с огнём в пороховом погребе. В этот самый момент, когда слова Вейла повисли в воздухе, дверь кабинета с силой распахнулась, впуская вихрь нервной, необузданной энергии. На пороге, запыхавшись, стоял Джеймс Поттер. Он был бледен, как полотно, его волосы были всклокочены, словно он только что встал с постели или пробежал марафон, а в расширенных, неестественно блестящих зрачках плясали странные, лихорадочные огоньки. Увидев Розу и Скорпиуса, он замер на месте. — Профессор, я… — он начал задыхающимся голосом и замолчал, переводя дикий взгляд с Розы на Скорпиуса и обратно. — Мистер Поттер, — голос Вейла остался бархатно-спокойным. — Мы как раз заканчиваем наш… консультативный сеанс. Вы принесли тот трактат по некромантической диагностике, о котором мы говорили на факультативе? — Да… то есть нет, — Джеймс сглотнул комок в горле, нервно поправив воротник своей тёмно-бордовой куртки. — Я… я забыл его в комнате. Я позже зайду. Когда вы… освободитесь. И, бросив на Розу и Скорпиуса последний взгляд, он развернулся и исчез в полумраке коридора так же стремительно, как и появился. Вейл медленно, почти лениво кивнул, как бы про себя. — Энтузиазм в познании — прекрасная штука, но его, как и дикого гиппогрифа, нужно уметь направлять в нужное русло. Иначе он может сжечь и самого исследователя. Не правда ли? — Он снова посмотрел на них, и его взгляд стал твёрдым, предостерегающим. — Надеюсь, я хоть чем-то смог пролить свет на ваши… изыскания. Но помните, некоторые двери в нашем мире лучше не открывать. Даже из чистого любопытства. Выйдя из кабинета, Роза почувствовала, как по её спине бегут ледяные мурашки. — Он осторожничает с нами, — тихо, уверенно сказала она, едва они отошли на безопасное расстояние от заветной дубовой двери. — Или недоговаривает, — парировал Скорпиус, но в его голосе не было прежней уверенности. — Работа в Святом Мунго с подобными случаями… она накладывает отпечаток. И Джеймс… ты видела его глаза? — Видела, — Роза содрогнулась. — Будто он не спал несколько ночей подряд. Вечером того же дня, когда серые сумерки окончательно поглотили кампус, окрасив стеклянные стены ИМИН в свинцовые, мрачные тона, Роза, наконец, выкроила минуту, чтобы провести время с Имми. Подруга сидела посреди пола, как радужная русалка на берегу, окружённая целым морем лоскутов ткани, разноцветных бусин, пёрышек и каких-то светящихся мягким светом кристаллов, увлечённо создавая очередной свой безумный, ни на что не похожий наряд для предстоящей хеллоуинской вечеринки. — A chroí, уговори своих мозгошмыгов!  Роза отвлеклась, перестав шарить рукой в коробке с пуговицами.  — Ты о чём?  — У тебя всё на лице написано, не придуривайся! — Имми закатила глаза, откладывая иголку с ниткой в сторону. — Давай рассказывай, что там стряслось.  Роза сползла со своей кровати, и придвинулась ближе к подруге. — Имми, я устала, — честно ответила она. — Мне страшно. И чем дальше мы продвигаемся, тем страшнее. Теперь, когда Эдриан ум… когда его не стало, всё стало намного сложнее. Мы не можем продвинуться дальше. Всё, что мы знаем о дилере, так это то, что его зовут Лоах Бирн. А где его найти, одному черту известно. Торн вычислил, что он торгует этой дрянью в Хогсмиде. Имми замерла на месте с большим бантом из чёрного кружева в руках. Её глаза округлились от удивления, а потом она… рассмеялась.  — Лоах Бирн? Ты серьёзно? — А что? — насторожилась Роза, приподнимаясь на локте. — Ты его знаешь? Голос Имми стал таинственным и снисходительным, как у заговорщика, посвящающего неофита в великую тайну.  — «Лоах» — это старое, вышедшее из моды, пафосное ирландское имя. Оно переводится примерно как «воин» или «герой». Это всё равно что назваться «Сэр Галахад» или «Король Артур». Слишком вычурно, чтобы быть правдой. Это со стопроцентной вероятностью его прозвище. Я бы поставила на это свою коллекцию браслетов из эпоксидной смолы. — То есть, это ненастоящее имя? — Именно! — Имми сияла от радости и собственной проницательности, что смогла помочь. — Видимо, у этого дилера проблемы с самооценкой, иначе он выбрал бы себе что-то поскромнее. Типа «Джонсон» или «Стивенс».  — Имми, ты настоящий гений! — Роза обняла подругу, чувствуя, как камень на душе слегка сдвигается, давая глоток надежды. — Не знаю, чтобы я делала, если бы не моя подруга-ирландка! — Да я знаю, — та самодовольно улыбнулась, поправляя свою розовую чёлку. — Но, честно говоря, с твоими-то цветом волос ты даже больше Ирландка, чем я! Может тебе сменить имя на «Сирша» или «Шивон»? Роза рассмеялась, впервые за весь этот бесконечно долгий и тяжёлый день чувствуя, что мир не сошёл с ума полностью, и в нём ещё осталось место для простых, светлых и таких важных моментов. Их визит к Вейлу и бесценная информация, полученная от Имми, сомкнулись в единое, неопровержимое целое, подталкивая к единственно верному, хоть и смертельно опасному решению. Надо было ехать в Хогсмид. Туда, в самое логово, куда Торн в последний раз зафиксировал цифровой призрак «Лоаха Бирна». Дорога в призрачный осенний вечер была тревожной и неестественно тихой. Хогсмид, обычно такой уютный, яркий и оживлённый, с горящими окнами и доносящимся из «Трёх мётел» гомоном, сегодня казался декорацией. Тыквы-фонари зловеще ухмылялись с порогов домов и магазинов, а длинные, искажённые тени от пролетающих в небе мётёл и силуэтов студентов казались недружелюбными. Они двигались по точным координатам, полученным от Торна, свернув с главной, освещённой улицы в узкий, плохо освещённый переулок, пахнущий мокрым деревом, прелой листвой и заброшенностью. — По его данным у этого магазина, была совершена последняя зафиксированная транзакция, — тихо, почти шёпотом, сказал Скорпиус, сверяясь с зачарованным планшетом, экран которого он прикрыл ладонью, чтобы не привлекать внимания. — Магазин, судя по всему, закрыт на долгосрочный ремонт. Идеальное прикрытие. Именно в этот момент, когда они остановились у обшарпанной, покрытой потрескавшейся краской двери, из густой, почти непроглядной тени за большим ржавым мусорным бачком отделилась высокая, стремительная фигура. Движение было настолько быстрым и неожиданным, что смахивало на удар кобры. Роза успела заметить лишь мелькнувшую в темноте знакомую куртку — тёмно-бордовую, с капюшоном. И что-то тяжёлое и тупое, обёрнутое в грубую ткань, свистнуло в холодном воздухе, целясь прямо в висок Скорпиуса. — Осторожно! — выкрикнула Роза, инстинктивно отталкивая его в сторону своим плечом. Удар, рассчитанный на смерть, пришёлся ей по ключице, отправив волну ослепительной, белой боли по всему телу. Она вскрикнула от неожиданности и отлетела к холодной, мокрой стене, но её палочка, благодаря годам тренировок, была уже наготове, крепко зажата в пальцах. Скорпиус, отскочив, мгновенно принял боевую стойку, его собственная палочка направлена на нападавшего, лицо искажено холодной яростью. — Incendio! — рыкнул он, и ослепительный язык пламени, ярко-алый и яростный, вырвался из кончика палочки, осветив грязный переулок. Вспышка света была краткой, Розе не хватило её, чтобы разглядеть лицо под натянутым капюшоном. Единственное, что она увидела — лицо, искажённое странной, нечеловеческой злобой, бледное, почти серое, с горящими не своим, лихорадочным светом глазами. Прежде чем они успели что-либо предпринять, нападавший, воспользовавшись их секундным замешательством, резко отступил назад, в густую, непроглядную тень. Раздался оглушительный, разрывающий тишину хлопок аппариции, и переулок опустел. Лишь эхо от быстрых шагов, запах гари и жгучая боль в плече Розы напоминали о том, что нападение было реальным. Роза, всё ещё прижимая ладонь к ушибленной, пылающей ключице, смотрела в пустоту, в то место, где только что стоял её почти что друг, сердце её бешено колотилось, пытаясь вырваться из груди. — Ты… ты в порядке? — выдохнула она, с трудом переводя дух. Скорпиус медленно, почти церемонно, опустил палочку. Его лицо было мрачным, как сама октябрьская ночь. — В порядке.  Они стояли в гробовой тишине переулка, слушая, как их собственное дыхание постепенно выравнивается, а в ушах отдаётся звон от адреналина. Холодный октябрьский ветер завывал между старыми стенами, принося с собой не только запах приближающегося Хеллоуина, но и тёмной, самой коварной магии, что только могла существовать. На следующее утро, когда Роза с трудом заставила себя подняться с кровати, её ждал сюрприз. Крошечная сова, породистая и изящная, доставила небольшую, но явно дорогую коробочку из тёмного бархата. Внутри, на чёрном, мягком ложе, лежало изысканное серебряное кольцо. Оно было выполнено в виде двух изящно переплетённых змеиных хвостов, чьи крошечные головки смотрели друг на друга, а глаза их были выточены из мельчайших, но ярких изумрудов. Записка, приложенная внутри, была лаконичной: «Напоминалочка о том, что ты способна приручить даже самого дикого змея. Дж.» Это было красиво. И чертовски мило.  Роза сразу же надела его на палец, чувствуя холод металла на коже. Джейми продолжал осыпать её знаками внимания с завидным постоянством. Он поджидал её после пар, провожал до самого общежития, присылал смешные, зачарованные открытки, которые разыгрывали целые представления прямо у неё над столом. Вечером, когда они сидели в уютной общей гостиной их блока, и Джейми с привычным ему упоением и горящими глазами рассказывал о новом, головокружительном манёвре, который он придумал для своей команды, Роза смотрела на его оживлённое, красивое лицо и думала, что это, в сущности, и могла бы быть её жизнь. Простой, светлой, безопасной. Без тёмных переулков, без трупов в морге Святого Мунго, без магических ядов, разъедающих душу. Она могла бы быть с милым, внимательным парнем, который явно обожал её, ходить на все матчи по квиддичу, смеяться над его глупыми, но милыми шутками и строить планы на будущее, где не было места кошмарам. — Роз, а ты как думаешь? — перебил её поток мыслей Джейми, глядя на неё с ожиданием. — Что? — вздрогнула она, возвращаясь в реальность. — Я говорю, может, в эти выходные сходим в «Три мётлы»? Там старшие курсы, с ФАМа и ТИЗа, устраивают что-то вроде хеллоуинского вечера. Роза заставила себя улыбнуться, почувствовав, как внутри всё сжимается. — Спасибо за приглашение, Джейми. Я подумаю.   Он был замечательным парнем. И она изо всех сил пыталась заставить своё сердце чувствовать то, что, как она знала разумом, должна была чувствовать. Но каждый раз, когда она невольно ловила на себе взгляд холодных, как северное море, серых глаз через переполненную аудиторию или в библиотеке, это простое, тёплое, удобное чувство куда-то улетучивалось. — Роза, ты меня слушаешь? — Джейми наклонился к ней, его лицо выражало легкую обиду. — Что? Да, конечно, — она вздрогнула, заставляя себя сосредоточиться. — Ты говорил о новом розыгрыше команды Пуффендуя. — Гриффиндора, — поправил он, и в его голосе прозвучала несвойственная ему резкость. — Дп что с тобой происходит? Последние дни ты не в себе. Понимаю, весь этот ужас с наркотиком, тебе тяжело. Но ты словно закрылась ото всех. Он положил свою руку на её. Его ладонь была теплой. — Может, поговорим? Я хочу помочь. Я вижу, как ты мучаешься. Искренность в его голосе ранила её сильнее, чем любое обвинение. Он пытался достучаться. А она в это время прятала в кармане плаща палочку, все ещё чувствуя на себе прикосновение Скорпиуса в том переулке. — Джейми, я… — она попыталась подобрать слова. — Просто много учебы. И это дело… оно меня вымотало. — Дело в Малфое, так? — он убрал руку, и его лицо стало серьезным.  Роза почувствовала, как кровь приливает к щекам. — При чем тут Скорпиус? — О, да брось, Роза! — он фыркнул, и в его глазах вспыхнули огоньки ревности и гнева. — Все видят, как вы крутитесь вокруг друг друга! Пропадаете вместе по вечерам! Я не слепой! Его голос звучал все громче, привлекая внимание соседних столиков. Роза почувствовала, как сжимается от стыда и злости. — Мы работаем над проектом! — выпалила она, понимая, насколько лживо звучит. — Над проектом, — он усмехнулся. — Ты живешь этим тайным "проектом" с Малфоем! Только зачем тебе я? Запасной вариант, да?   Он встал, отодвинув стул с таким грохотом, что несколько человек обернулись. Его лицо было искажено болью и разочарованием. — Знаешь что? Играйте с ним и дальше в свои опасные игры. Надеюсь, он того стоит. Он развернулся и вышел из паба, оставив её одну за столом, под любопытными и осуждающими взглядами. Роза сидела, чувствуя, как жгучие слезы подступают к глазам. Он был прав. В каждой его горькой фразе была своя правда. Она использовала его, как попытку убежать от реальности. Как щит от собственных чувств.  Она не помнила, как добралась до ИМИН. Она шла по сияющим, безразличным коридорам, и слова Джейми ещё звенели у нее в ушах. Войдя в свою комнату, она обнаружила, что Имми нет. Видимо, снова засиделась в художественной студии. Одиночество навалилось на нее всей своей тяжестью. Она упала на кровать и наконец позволила себе заплакать — тихо, отчаянно, выплакивая весь накопившийся страх, усталость и чувство вины. Примерно через час в её браслет поступило сообщение. Она смахнула слезы и посмотрела. Это был Джейми. «Прости. Я был мудаком. Не должен был так говорить. Мне просто было больно. Давай попробуем сначала.» Она смотрела на эти слова, и ее сердце сжалось от новой волны стыда. Он был слишком хорош для нее. Слишком прост и честен. Он не заслуживал быть её убежищем. Она не ответила.