Диагноз: Магическая Агенезия

Суббота. День Рождения Розы. Роза стояла в центре этого безумного, прекрасного хаоса, чувствуя себя одновременно счастливой и чужой на собственном празднике. На ней были тесные черные кожаные штаны, которые Имми «усовершенствовала» вышитыми серебряными паутинками по бокам, и простая белая футболка с портретом Дэвида Боуи, которая вдруг стала казаться ей удивительно сексуальной. На пальце по-прежнему блестело изящное змеиное кольцо от Джейми. А сам Джейми был здесь. Он пришел, как и обещал. Стоял у бара, разливая «Белым русским» Имми и что-то громко, смеясь, рассказывая Торну и Хьюго. Он поймал её взгляд через всю комнату и улыбнулся — тепло, по-дружески, без тени былой обиды. И Роза улыбнулась в ответ, чувствуя, как часть вины наконец-то отпускает её. Возможно, все еще может наладиться. Имми, сияющая в платье из переливающегося перламутра, схватила Розу за руку и потащила в круг танцующих. — A mhuirnín! Ты королева этого бала! Перестань пялиться на своих кавалеров и танцуй! Роза позволила увлечь себя, закрыв глаза и отдавшись ритму. На несколько песен ей удалось забыть. Забыть о Прингле, о загадочном дилере, о призраке с татуировкой-шестеренкой, который так и не объявился, несмотря на все их с Скорпиусом попытки выследить его через связи Эдриана. Она кружилась, смеялась, ловила на себе восхищенные взгляды. Это была её ночь. Скорпиус появился позже всех. Он вошел, не привлекая внимания, как это часто у него получалось, несмотря на всю его популярность. Темно-серая рубашка с расстегнутым воротником, черные джинсы. Он выглядел уставшим, но его знаменитая улыбка, хоть и была чуть менее яркой, чем обычно, озарила его лицо, когда он протянул Розе маленькую, изящно упакованную коробку. — С днем рождения. Внутри, на мягкой черной ткани, лежал старинный серебряный кулон в виде анатомического сердца, столь искусно выполненного, что были проработаны мельчайшие желудочки и артерии. Это было красиво и безумно романтично. — Скорпиус... это потрясающе, — прошептала Роза, чувствуя, как комок подступает к горлу. Это был самый лучший подарок, который она когда-либо получала.  — Чтобы напоминало тебе, что у самого сильного сердца — самая сложная анатомия, — тихо сказал он, и его серые глаза были прикованы к ней, вырывая её из шумной реальности вечеринки и помещая в их собственный, маленький, невыносимо напряженный мирок. Они стояли так, может, секунду, а может, целую вечность. Шум вечеринки отступил, превратившись в далекий гул. Позже, когда вечеринка достигла своего пика, а Имми устроила конкурс на лучший магический танец, Роза пошла в подсобку за новой порцией льда. Комната была пуста, освещена лишь мягким синим светом от магического холодильника. Она потянулась к морозилке, и вдруг почувствовала чье-то присутствие. Она обернулась. В дверном проеме стоял Скорпиус. — Шумно там, — сказал он просто, его голос прозвучал глухо в тишине маленькой комнаты. — Да, — согласилась Роза, не в силах оторвать от него взгляд. — Имми превзошла саму себя. Он сделал шаг внутрь. Потом ещё один. Они стояли так близко, что она чувствовала исходящее от него тепло. Воздух между ними сгустился, стал тягучим и сладким, как мёд. — Вы с Ноттом снова вместе? — вдруг выпалил он. Вопрос прозвучал резко, грубо, сорвавшись с его губ против воли. Роза отшатнулась, словно от удара. — Очень странная формулирование вопроса. Какое тебе, в принципе, дело, Скорпиус? — Просто ответь, — в нем прозвучала несвойственная ему надтреснутость. Он сжал кулаки, его взгляд впился в нее, требуя правды. — Вы вместе? Да или нет? Его тон, эта внезапная атака, задела её за живое. Вся усталость, все напряжение последних недель вырвались наружу в ответной волне гнева. — Зачем тебе это знать? Чтобы снова назвать всё ошибкой и сделать вид, что ничего не происходит? — её голос дрожал от нахлынувших эмоций. — Ты что, ревнуешь? — Да, черт возьми, ревную! — взорвался он, и это прозвучало как выстрел. — Меня бесит, когда он смотрит на тебя! Бесит, когда он кладет тебе руку на талию, как будто имеет на это право! Бесит это его дурацкое кольцо на твоем пальце! Потому что это место должно быть моим! Он замолчал, тяжело дыша, словно выложил все наружу и теперь не мог поверить в собственную смелость. Глаза его пылали в полумраке кухни. Роза застыла, ошеломленная. Все её возмущение испарилось, смытое этой внезапной, оголенной исповедью. Тишина повисла густая, звенящая, наполненная биением их сердец. — Что ты сказал? — наконец прошептала она, не веря своим ушам. Скорпиус сдался. Он сделал последний шаг, сократив и без того крошечное расстояние между ними. — Я сказал, что ты мне нравишься, Роза, — его голос был тихим и хриплым, каждое слово обжигало. — Все эти месяцы... это сводило меня с ума. Видеть тебя каждый день, быть рядом, дышать с тобой одним воздухом в лаборатории и притворяться, что ты для меня просто... Я пытался отступить, думая, что так будет лучше для нашей дружбы, которую я не хотел разрушать. Но я не могу больше. Я сломался. Он протянул руку, но не дотронулся, словно боясь, что она рассыплется в прах. — Так что да, мне есть дело. Потому что если ты с ним, я не буду вам мешать.  Роза смотрела на него — на этого сильного, умного парня, который сейчас стоял перед ней, полностью открытый и беззащитный. Все барьеры, все отговорки, вся логика рухнула в одно мгновение. Её гнев растаял.  — А если нет? — тихо спросила она.  И тогда в его глазах вспыхнул такой огонь, такая безудержная радость и облегчение, что у нее перехватило дыхание. Он протянул руку, наконец коснулся её щеки. Его пальцы были горячими, и она инстинктивно прижалась к его ладони. И тогда он поцеловал ее. В нем была вся накопившаяся за месяцы тоска, страх и невыносимое влечение. Роза отвечала ему с той же яростью, вцепившись пальцами в его волосы, прижимаясь к нему всем телом, чувствуя, как каждое нервное окончание взрывается фейерверком. Она стонала ему в губы, а его руки скользнули вниз, обхватив её за талию и прижимая так близко, что между ними не осталось и намека на воздух. Он поднял её, как перышко, и посадил на маленький деревянный стол, заваленный пустыми бутылками и банками. Стол с грохотом съехал на несколько сантиметров, но им было все равно. Скорпиус встал между её ног, не прерывая поцелуя, его руки скользнули под её футболку, ладони прижались к горячей коже на спине, и она вздрогнула от прикосновения, от этой простой близости. Мир сузился до темноты кухни, до их сбившегося дыхания, до вкуса его губ и жара его рук на её коже. — Я так боялся разрушить то, что у нас есть, — прошептал он, прижимаясь лбом к ее лбу, его дыхание обжигало её губы. — Мы ничего не разрушили, — ответила она, целуя его снова, коротко и жадно. Именно в этот момент оглушительный, пронзительный крик, полный настоящего, животного ужаса, ворвался в их уединение сквозь стены и музыку. Инстинкт сработал быстрее, чем страсть. Они отпрянули друг от друга и выбежали на звук. В тёмном коридоре корпуса ММ на холодном полу по центру бился в конвульсиях парень с факультета ММ, которого Роза узнала — это был Деклан Маккиннон. Его тело выгибалось дугой, изо рта шла пена, а из кончиков пальцев вырывались короткие, неконтролируемые разряды магии, беспорядочно бившие в стены и потолок, оставляя черные подпалины. Глаза закатились назад, а кожа приобрела тот самый, знакомый смертельный серый оттенок. Роза уже была на коленях рядом с Декланом, её палочка сканировала его ауру. — Полный распад. Быстрее, чем у Пенелопы. Скорпиус, у нас минуты! Они переглянулись. В их глазах читалось одно и то же. Антидот. Их собственный, сырой, неиспытанный антидот, гибридное зелье на основе магловского налоксона и магического стабилизатора ядра. Роза носила его с собой с того самого дня, когда умер Эдриан, на всякий случай. Сумасшедший риск. Но смотреть и бездействовать, когда на их глазах умирает ещё один волшебник было большим риском. — Держи его! — крикнула Роза, доставая ампулу. Скорпиус силой, но без жестокости, прижал бьющееся тело Деклана к полу, стараясь избежать случайного заклинания. И в этот момент из темноты коридора показался Джеймс Поттер. Его лицо было странно спокойным, отрешенным. В его руке была зажата палочка, и она была направлена не на Деклана, а на них. — Отойдите от него, — сказал Джеймс. Его голос был ровным, холодным, чужим. — Джеймс, что ты делаешь? Ему нужна помощь! — вскрикнула Роза. — Это часть плана, — отчеканил Джеймс. Его глаза, те самые, что она видела в кабинете Вейла, горели тем же лихорадочным, нездоровым блеском. — Его жертва не напрасна. Леденящий душу ужас сковал Розу. Она смотрела на кузена, на этого всегда беззаботного, любимого всему Джеймса, и не узнавала его. И тогда из тени в дальнем углу комнаты, словно материализовавшись из самого мрака, вышел Кассиус Вейл. Он был в своем обычном темном костюме, и на его тонких губах играла та самая, самодовольная и хищная улыбка. — Блестяще, мистер Поттер. Вы усвоили урок о цене прогресса, — его голос прокатился по комнате, заглушая все остальные звуки. Он обвел взглядом собравшихся, и его взгляд остановился на Розе и Скорпиусе. — А вы, мои юные детективы... Вы были столь настойчивы, но всё, что вы так напрасно искали, было всего лишь хитрой иллюзией, внушенной слабым умам вроде Пенелопы Торнтон. Очень удобный миф, чтобы сбить с толку таких любопытных героев, как вы. Он сделал паузу, наслаждаясь шоком на их лицах. — Всё это время вы наблюдали за действием моего величайшего творения. Слабые ядра, вроде ядра этого юноши, не выдерживают трансформации и гибнут, давая мне бесценные данные. Но сильное ядро... ядро, подобное вашему, мистер Поттер, или вашему, мистер Малфой... оно закаляется. Оно открывает дверь к силе, о которой ваши предки не могли и мечтать, — он бросил взгляд на Скорпиуса, полный презрения к его отцу, который выбрал сторону света. — Вы монстр, — прошептала Роза, сжимая в руке ампулу с антидотом. Деклан на полу уже начал затихать, его магия угасала. — Я — медик, мисс Уизли, — холодно парировал Вейл. — А хороший медик иногда вынужден ампутировать гниющие конечности, чтобы спасти всё тело. Магический мир погряз в сентиментальности, в страхе перед собственным потенциалом. Я создаю новую расу волшебников. И ваши смерти сегодня станут трамплином для этого нового мира. Джеймс, все ещё держа палочку наготове, смотрел на Вейла с обожанием адепта. В эту же секунду в коридоре показались Альбус, Лили и Хьюго, с ужасом наблюдая за этой страшной картиной. — Ты не тронешь нас, — тихо, но с такой силой, что воздух задрожал, произнес Скорпиус. Он поднялся во весь рост, его серая палочка была направлена прямо на Вейла. — И ты не тронешь никого больше. Это был сигнал. Все произошло за секунды. Роза, пользуясь моментом, рванулась к Деклану и впрыснула ему антидот. Вейл, удивленный дерзостью Скорпиуса, на мгновение замешкался. И этого мгновения хватило Альбусу. — Expelliarmus! — крикнул он, и заклинание, выпущенное с отчаянной силой, ударило Джеймса в грудь. Палочка вылетела из руки брата, а сам он отлетел к стене. Джеймс, оглушенный и преданный, смотрел на Альбуса с немым вопросом и болью. Вейл взревел от ярости и взметнул палочку, но Скорпиус был быстрее. — Protego totalum! Щит окутал их, Деклана и Розу, приняв на себя первый темный удар Вейла. Стекло окон взорвалось. Скорпиус отбивался от темного волшебника, а Роза, закончив с Декланом, встала рядом с ним, её заклинания летели точно и быстро. Имми, не растерявшись, увела Лили подальше, а Торн и Хьюго попытались помочь Альбусу обезвредить Джеймса. Бой был яростным, но коротким. Вейл был силен, но он недооценил силу, которую дает желание защитить тех, кто дорог. В решающий момент, когда Скорпиус отвлек его атакой, Роза метким заклинанием на несколько секунд сковала его движения. Этого хватило Скорпиусу. — Incarcerous! — прогремел он, и прочные магические путы сковали Вейла. Все замерло. Дверь в апартаменты с силой распахнулась, и на пороге появились профессор Каллум и, к всеобщему удивлению, сама Минерва МакГонагалл, вызванная, видимо, кем-то из студентов. Их лица были суровы. — Кассиус Вейл, — ледяным тоном произнесла МакГонагалл, окидывая взглядом разрушенную комнату и связанного профессора. — Вы арестованы.  Профессор Каллум подошла к Розе и Скорпиусу, которые стояли, тяжело дыша, над телом Деклана. Парень перестал биться в конвульсиях, его дыхание выравнивалось. Цвет кожи медленно возвращался к норме. — Он выживет, — выдохнула Роза, чувствуя, как ноги подкашиваются от напряжения. — Его магия... я думаю, мы успели на этот раз.  Синтия Каллум посмотрела на них — измученных, но непобежденных. В глазах вспыхнула  гордость.

***

Неделю спустя.  Торжественная церемония в Большом Зале ИМИН казалась отголоском другого времени, но была наполнена новой, современной гордостью. Роза Уизли и Скорпиус Малфой стояли на сцене, а директор МакГонагалл вручала им Медаль Заслуг перед Магическим Сообществом. В первом ряду сидели их семьи. Рон Уизли, все еще бледный от пережитого ужаса за дочь, смотрел на нее с неприкрытым восхищением и слезой на глазах. Гермиона улыбалась, хлопая в ладоши с большим энтузиазмом. Драко Малфой сидел с непривычно прямой спиной, и его гордость за сына, который поступил не так, как велело бы ему наследие семьи, а так, как велела совесть, была видна невооруженным глазом. Их антидот, доработанный и протестированный, теперь был взят на вооружение целителями Святого Мунго. Пенелопе Торнтон удалось вернуть лишь часть магических способностей, но она была жива и бесконечно благодарна. Деклан Маккиннон восстанавливался быстрее — их своевременное вмешательство спасло его ядро от полного разрушения. Джеймс Поттер был отправлен на принудительное лечение и реабилитацию. Семья Поттеров держалась вместе, и в глазах Гарри, сидевшего рядом с Джинни, читалась не только боль, но и твердая уверенность, что его сын рано или поздно вернется к ним. Когда церемония закончилась, Роза и Скорпиус вышли в один из стеклянных коридоров. За окном кружились первые снежинки, предвещая скорую зиму. Они стояли, держась за руки, их пальцы были сплетены так же естественно, как будто всегда были единым целым. — Думаешь, твой отец теперь разрешит тебе пить текилу без сопровождения? — пошутил Скорпиус, глядя на толпу уходящих гостей. Роза рассмеялась и прижалась к его плечу. — После того, как мы с тобой чуть не погибли, спасая мир? Думаю, он сам мне его нальет. Он обнял её за талию и повернул к себе. Шум праздника остался где-то далеко. — У нас теперь есть время, — тихо сказал он. — На нас. — Да, — согласилась Роза, поднимаясь на цыпочки, чтобы поцеловать его. — У нас есть время. И за стеклянными стенами ИМИН, под мягко падающим снегом, будущее, наконец, перестало быть пугающей тайной и превратилось в долгожданное, светлое обещание.