Слепой, моё самое ценное

С того дня в нём что-то стало медленно умирать. Его надежда и вера в обычный кошмар пропали. Причиной тому была женщина. Впрочем, в его жизни причиной всех проблем всегда были женщины. Мать с детства не давала покоя, терзая его душу за само существование, а теперь старается быть добрее и налаживать отношения. Глупая, грудастая бухгалтерша создаёт проблемы его работникам, задерживает зарплату, ведёт неправильные учёты и крадёт деньги. Девушки наглеют и влезают в его жизнь без приглашения. Особенно та старая попрошайка. Женщина стояла на улице, протянув руку и прося милостыню. Ему было не до неё сейчас - из-за другой женщины он был на взводе и чуть ли не пнул попрошайку. Та огрызнулась в ответ, накричала на непонятном ему языке, а он просто шёл дальше и кричал в трубку телефона своей бухгалтерше об увольнении. С того дня всё изменилось. Он стал жить как отшельник, скитаясь по городу в поисках пристанища. Незаметно пробираясь к каждой квартире в каждом подъезде, он жил за чужой счёт, и ему всегда всё сходило с рук. Он не мог попросить, обменять что-либо на кров и провизию - его попросту не замечали. В прямом смысле - не замечали. Его проклятьем стала невидимость. Поначалу ему нравилось это: он считал всё происходящее сном и творил вещи, за которые настоящего человека бы не только выругали, но, возможно, и посадили бы. Но вскоре это стало перерастать в полную катастрофу. Работники его фирмы не замечали его, любая вещь, которую он брал в руки, также становилась невидимой, и показать он это не мог. Он потерял работу, жильё и каких-никаких друзей. Потерял - и больше не вернёт. Его друг посчитал себя сумасшедшим и хотел уже было сам лечь в психбольницу, но тот вовремя остановил себя. Он ушёл и больше не вернётся к нему. Ни к нему, ни к знакомым, ни к коллегам, ни к матери. А она ведь будет скучать. Придётся справляться самому. И угораздило же такого сильного человека, как он, лишиться всего, чего он добивался годами - престижной работы, единственного друга, хороших отношений с коллегами и матерью. От этих мыслей стало ужасно дурно: он психовал, бросал всё, что попадётся под руку, пытался сделать хоть что-то с этим. Пытался проснуться, пытался понять, что с ним. Проклиная в очередной раз вселенную, он брёл по улицам уже не родного, угрюмого города, который, как и всё в этой жизни, не замечал его. Он стал собеседником лишь для бездомных животных, которые шарахались от его низкого голоса и тут же ласкались к теплу его тела, совершенно не думая о том, что с ним. Он удивился, когда впервые заметил, что какая-то черная кошка пристально смотрит на него, нюхает ветер и осторожничает, а стаи голубей разлетались, когда он подходил ближе. Если в начале он бродил по банкам и борделям, чтобы удовлетворить свои потребности и мечты, то сейчас он бродил по заброшенным зданиям и свалкам. Тут тоже ютились люди. В его прежней жизни он назвал бы их "неудачниками", но сейчас он видел — они просто достигли дна раньше него. Но они могли общаться с другими такими же людьми, и никто не счёл бы их за мираж или галлюцинацию. Неизвестно, кто из них в плюсе, он или они. Тяжко всем. Он пытался говорить с ними, и у него почти получалось. Но все разговоры были сочтены за сновидения и «показалось». Мало ли что может привидеться, когда ты голоден, холоден и не соображаешь ничего. Так он плутал около месяца. Ему не хотелось обращаться за помощью, так как веру во всё он уже потерял. Он просто брал то, что ему нужно, и делал, что ему нужно. Он лез в чужие квартиры и притворялся призраком: было забавно, видеть сходящих с ума людей, которые живут одни, и в то же время невыносимо одиноко. Очередным вечером он забрёл к молодой студентке в общагу. Девушка решила расслабиться и включить фильм. Конечно, спокойно лечь полежать не получилось: то голову помыть, то волосы высушить, сделать миллион уходовых процедур для лица. Ну и как же без перетаскивания ноутбука из ванной в комнату. Он ходил за ней кругами, дабы хоть чем-то занять себя и наконец досмотреть фильм. — Хех, идиоты... они больше на шутов походят, — внезапно проронил парень. Девушка вздрогнула, и тарелка, которую она держала в руке, чтобы положить туда бутерброд, упала на кафель, разлетевшись на десятки осколков. — Твою мать!.. — выругалась она. — Когда это уже закончится?! Мне осточертели эти галлюцинации! Оставьте меня в покое!… Парень же просто тихо посмеялся и добавил: — Я не виноват, что ты смотришь кровь и кишки на ночь, Бэтти. — В этом детективе нет ничего страшного, — прошептала себе под нос девушка, дабы успокоиться, и принялась за уборку осколков. — Не нужно разговаривать с самой собой, нужно пить таблетки, что доктор прописал, — бубнила она себе под нос, а её голос дрожал. — Скажи спасибо, что у тебя хотя бы есть с кем поговорить. У некоторых нет такой возможности. — Сидя на полу, парнишка поглаживал мирно спящего котёнка, который уже привык к его запаху и теплу. — Мне есть с кем поговорить, — она остановилась собирать осколки и, долго думая, произнесла: — Мне всегда есть с кем поговорить, только не с галлюцинациями. Он нахмуренно посмотрел на нее. Хоть она не могла и не хотела его видеть, она поняла, что задела «существо», которое говорит с ней, и ей стало ещё страшнее. — Что бы это ни было, кем бы ты ни был, мне не комфортно с тобой, мне страшно. Уйди, прошу.. — Не успела она закончить фразу, как услышала тихий щелчок двери. Вооружившись мокрым полотенцем, она вышла в коридор посмотреть. Но всё было как обычно. Ключи на месте: один… два… три. Дверь закрыта, после двух оборотов ключа в скважине — заперта. Для достоверности она проверила ещё два раза и взглянула на котёнка. Тот мирно спал, он знал, это «существо» ушло. Поэтому беспокоиться не стоит, однако без большой тёплой руки ему стало прохладнее. — Вы здесь? Потому что я надеюсь, что вы ушли. Ей никто не ответил. Простояв ещё несколько минут молча, пытаясь услышать чужое дыхание, она закончила наконец с посудой и улеглась на диван-раскладушку досматривать фильм. Его не задели слова Бэтти, он слышал такие часто от других и привык. Привык думать, что никто и никогда больше не воспримет его всерьёз и не станет тратить на него своё время. Спустя долгое время в такой ситуации он был просто разочарован своей жизнью. Ни надежды, ни веры больше не имел, но эмоции всё никак не выходили наружу — настолько крепко он запер их внутри себя, что уже и сам не может найти их. Он хотел убежать от этих проблем, но от себя не убежишь. Но от города, в котором он прожил всю свою жизнь - можно. Когда силы наконец иссякли и на небе из-за облаков выглянула луна, он остановился. Оглянувшись, он увидел лишь поля подсолнухов и пшеницы, которые были освещены высоко поднятой над землёй луной. Луна ещё никогда не казалась ему такой величественной и одинокой. Словно они остались в этом мире одни-одинёшеньки. Мириады звёзд раскидались по тёмному синему небу, придавая луне сияние, блеск. Луна светит, но не греет. Она видит тех, кого солнце оставило в тени — одиноких, невидимых, потерянных. Может, и для него найдётся тот, кто разглядит его в этом холодном полумраке?.. Хотя едва ли. Парень не верил в сказки. Ему не нужна любовь, скорее не нужна та грязная, что показывается в порнофильмах, или та смазливая, как у подростков. Ему нужно было более глубокое чувство, ощущение безопасности, ему нужно было больше, чем любовь. Ему нужно было, чтобы кто-нибудь видел его насквозь, видел все его переживания и уязвимости, запертые далеко-далеко и так надёжно, что ни один электрический стул не заставит его об этом рассказать, а только укрепит эту стену, за которой он всё это прячет. Дальше он шёл медленно. Впереди виднелась одинокая заправка, освещаемая лишь светом старого билборда. Он плёлся к ней слишком долго, ноги не слушались, в глазах предательски темнело, но он держался. Он держался до последнего шага и рухнул у стены заправки на светлый гладкий асфальт. С каждым днём его внутреннее «я» теряло смысл. Он ждал хоть чего-нибудь. Сидел - уперев взгляд в асфальт и не мог даже заснуть, пока не услышал шорохи в кустах. Подняв взгляд в сторону шума, он заметил два блестящих чёрных глаза и мокрый нос. Это был обычный, дворовый, худой и голодный пёс, который в зубах нёс что-то похожее на крысу или крота. Пёс унюхал запах парня и пошёл к нему ближе. Парень сел ровно, тупо смотря на пса. Встретились бы они раньше, он без раздумий прогнал бы его прочь, но сейчас он что-то понял. Он был похож на этого пса, потрёпанный, иногда голодный, грязный. Только взгляд у них отличался. Пёс подошёл ближе, замахал хвостом, отложил мёртвую добычу и понюхал его руку, хотя и не видел его. Его глаза сияли, они показывали не только его боль, но и его надежду на лучшее. Глаза этого парня не показывали ничего. Он был пуст и сбит с толку. Он не был псом, который может прибиться к стае и жить сыто и счастливо. В его глаза никто больше не посмотрит и не скажет, что в них видит. Он погладил пса, и тот лёг рядом, перевернувшись через спину на другой бок. Так они и просидели до самого утра, пока небо не начало светлеть. Пёс лизнул его руку в благодарность за тепло, а парень почесал его за ухом - в благодарность за компанию. Когда взошло солнце, он поднялся на ноги. Он не хотел этого признавать, но он слишком устал и был истощён. Пошатываясь и держась за стену, он прохрустел каждой частью тела, которой смог, и посмотрел вдаль, теперь-то он мог увидеть, точнее не увидеть, насколько далеко он от города. Придётся украсть-взять что-нибудь с заправки и вернуться, здесь ему нечего делать. Пока он шёл, снова раздумывал о том, что же всё-таки случилось и когда примерно начался его ад. Он вспомнил ту попрошайку и постарался вспомнить, что она ему кричала. Среди непонятного языка он разобрал слова «потеря» и «проклинаю». Выходит, это была какая-то ведьма. И почему она прицепилась именно к нему? Выходит, у неё тогда тоже был плохой день, и она на нём сорвалась. Старуху жалко, но она сама свою жизнь до этого довела. Когда он наконец-то дошёл до центра города, было около полудня, и количество людей на улицах активно возросло. Он пошёл к тому самому месту, точнее примерно к нему, где ещё пару месяцев назад стояла та ведьма, гадалка или кто она там. Он добьётся её внимания любой ценой и расспросит о проклятии. Он ходил взад-вперёд, чтобы хотя бы попытаться её заметить. А вот и она, снова просит мелочи у прохожих. Парень следил за ней всё время, пока она там стояла, сам немного изголодавшись. В голову прокрадывались мысли, что оно того не стоит и лучше уйти, но стойкий характер снова дал о себе знать и прогнал сомневающиеся мысли прочь. Лучше уж довести дело до конца, раз начал, и не важно, каким будет результат. Спустя пару часов он украл-одолжил у владельца небольшой лавки мясной рулет и съел, чтобы не умереть раньше времени с голоду. Ближе к вечеру женщина резко стала двигаться к ближайшему переулку. Он последовал за ней. И не на удивление, она заметила его. — Тьфу ты... ещё один. Ты не отсюда, не видела тебя. Иди, нечего у старухи просить, — и правда, выглядел парень плохо, одежда перепачкана и местами ободрана. — Так ты видишь меня, карга старая, — не слушая оскорблений, начал он. — Я ещё не настолько стара, чтобы ослепнуть. Чего тебе надо? —Рад за тебя. Только вот кроме тебя меня не видит никто. И это произошло из-за тебя, я уверен. — Серчай, так уж вышло. Больно уж ты мне нагрубил. Я проклятье снимать не буду, не в моих силах, — старуха прыснула и отмахнулась, будто прятала глаза. Парень стоял, положив руки в карманы, и глядя на женщину строгим, прожигающим взглядом. — Сумасшедшая… — прошипел парень сквозь зубы. — Говори, чего ждать? Женщина скорчила довольную гримасу и, вытянув руку к нему, потёрла большой и указательный пальцы друг о друга. Он в свою очередь закатил глаза и вытащил из-за пазухи небольшой, естественно краденный-одолженный, кошелёк. Довольная женщина схватила кошелёчек, и он мигом пропал у неё из рук, затерявшись в нескольких слоях одежды. Шагнув ещё ближе к нему, старуха небрежно взяла его ладони в свои и начала рассматривать. — Ууу, трудный у тебя путь будет, милок. Найдётся у тебя самое ценное, и быстро ты его потеряешь. Будешь много плакать, зато хотябы человеком станешь. — Бред какой-то. Старуха отпустила его руку и вытащила из карманов своего лохмотья игральные карты. Она закрыла глаза и что-то стала бурчать себе под нос, перетасовывая карты. Женщина вытащила из колоды карту и положила её поверх всей колоды вниз рубашкой. — Это ты, — посмотрев на парня, объяснила: — Ты жестокий и коварный человек. Ты редко задумываешься о чужих интересах и легко пойдёшь по головам, чтобы получить всё, что желаешь. — Процитировала женщина. — Это мы с тобой уже поняли, так ведь, Пиковый Король? Парень едва кивнул и сжал губы — в общем-то это была правда. Женщина в свою очередь вытащила из колоды следующую карту и, смотря только на него, положила карту рубашкой вверх. — А это то, что станет для тебя самым ценным. — Она перевернула карту и добавила: — О, скорее тот. С ним будет очень много хлопот, но это не станет для тебя преградой. — Валет Треф, — узнав карту, безэмоционально сказал парень. — Карты никогда не врали мне, поэтому поверь и ты. Или ты забыл, кто тебя проклял? — Карга… — прошептал парень. — Я могу сделать куда хуже, нежели есть сейчас. — Да-да, я уже понял. И как мне найти этого «Трефового Валета»? Или когда я его найду? Женщина убрала карты в свои лохмотья и снова взяла парня за руки. Она закрыла глаза и, вздёрнув подбородок, снова стала что-то бурчать на неизвестном парню языке. — Судьба говорит… — начала она, и её начало трясти. — Говорит, что тебе нужно убраться из этого города. Твой Трефовый Валет живёт в пригороде на юг от пшеничных полей, и ему нужна помощь. — Ты так говоришь, «твой». — На последнем слове он закатил глаза. — Ты не ищешь любовь, так ведь? А я вижу необычайно крепкую связь, она намного крепче, чем любовь. Как две противоположные стороны магнита, вы притянетесь друг к другу и станете неразлучны, пока смерть не разлучит вас. И уж тогда проклятье сойдёт с первой твоей горестной слезой. Пока она говорила о том, что «видела», парень выдернул свои руки из её хватки и молча ушёл. Он хоть и не хотел верить всяким гадалкам и ведьмам, но пришлось. Если уж она смогла его проклясть, то уж в остальном доля правды должна быть. Парень долго думал над её словами, хотя старательно пытался этого не делать. Он даже совета не может ни у кого спросить, и это было самым обидным. Долго думал — это не час, не два, не сутки. Для него прошла целая неделя, прежде чем он решился искать своего «Трефового Валета». Он нашёл автобусную станцию, транспорт которой ездил между городов, и, найдя на табло ближайший по времени автобус в полдень, он залез в него и сел в самом конце. Благо людей, которым нужно было ехать в другой город, было мало, и ему не пришлось бегать по всему автобусу, чтобы его не тронули случайно и не испугались невидимого ощущаемого призрака. Парень последний раз взглянул на этот город — сюда он больше не вернётся. Спустя пару часов автобус заехал в маленький городок. Не упуская возможности, когда автобус остановился на светофоре, он вылез через окно. Вот это да, он до сих пор ещё в форме, чтобы вот так ловко изворачиваться. Конечно, он не рассчитал высоту и упал, стало больновато, при этом быстро сошёл с дороги, чтобы не попасть под машину, и огляделся. Вдоль дороги аккуратными рядами стояли домики. Прежде чем что-либо или кого-либо искать, нужно хотя бы поесть. Пока он ходил по ближайшему магазинчику и брал себе что-нибудь, услышал разговор двух женщин за прилавком. — Ну а этот, слепой, он же до сих пор ведёт церковную службу. Каждую неделю у себя дома собирает сослуживцев. Уже как пару месяцев так живёт, и ничего не жалуется, — лепетала первая женщина. Вторая же, помоложе, заинтересованно, но устало смотрела на неё и кивала. — Жалко парня, ему даже тридцати нет, а уже ослеп. — Вот пересидел в своих гаджетах и зрение испортил, — воскликнула женщина. — Ну не говори так, он всё же священник, хороший человек, добрый, — молодая девушка принялась его защищать, ведь это был всего лишь миф, придуманный родителями для запугивания и манипуляции детьми. —А ты поди втюрилась, сама в церковь ходишь, только и заглядываешься на него, — не подумав, бросила старшая и принялась дальше причитать. Молоденькая смолкла, видимо, устала что-то доказывать старшей, а та в свою очередь продолжала говорить об этом. Парень послушал их ещё некоторое время и, не выдержав быстрого щебетания и криков женщины, вышел. Слепой священник. Слепой не видит никого, но может хорошо слышать. А парня никто не видит, но его могут слышать и ощущать. Поразмышляв над тем, то ли это, что он искал, парень шёл вдоль, как ему показалось, главной улицы. Он не знал, стоит ли ему проверить, тот ли это человек. Он встречал несколько слепых на своём пути ещё в городе за эти пару месяцев. Но то были старики, - безбожные, матюкливые и боязливые, а тут молодой парень, примерно его возраста, ещё и священник, который проводит церковные собрания у себя дома. Если это его единственный шанс, то упускать он его не намерен. К вечеру он обошёл пригород вдоль и поперёк, и ему на глаза наконец попалась церковь. Хотя бы какая-то зацепка есть. Зайти ему туда не позволили угрызения совести — уж больно много грехов он сотворил для этого места. Хоть он и не верит в высшие силы и богов, но чужие религии терпит и уважает. Он решил лишь заглянуть в окна и посмотреть, что там сейчас происходит. На «сцене» стоял священник, старый и, скорее всего, совершенно не тот, о ком говорили женщины в магазине. Аккуратными рядами на клиросе стояли мужчины и женщины и пели. Другие же посетители стояли в зале, а их дети послушно сидели рядом. Каждый из них держал что-то в руках: кто-то книгу — как взрослые, кто-то маленькую игрушку-конструктор, а кто-то плюшевого зайца. Парень не смог увидеть кого-нибудь похожего и просто стал ждать, когда служение закончится и они все разойдутся. Так он сможет внимательнее рассмотреть людей и понять, кто его… судьба? Как же смазливо сказано. К его счастью, долго ждать не пришлось, и люди стали неспеша выходить из церкви. Он принялся осматривать каждого из них, но никого «особенного» не заметил. Когда вышла бо́льшая часть общины, он снова заглянул в окно здания и увидел, что на той же сцене ещё стояли люди. Там стояло не больше дюжины священников, которые должны провести ещё немного времени в церкви. Самым необычным парню показался молодой, голубоволосый, длинноволосый парень, которого под руку держала женщина средних лет в длинной белой юбке. Смотря на него, сразу можно было догадаться, что он слепой. У него трость, которую он просто держал в руках и, по-видимому, не использовал, так как его вели за руку, и чёрные круглые очки. Не может же всё быть так легко, но проверить стоило. Он дождался, когда они также выйдут из церкви, и последовал за ними, на землю уже опустились сумерки. Они шли не спеша, разговаривая буквально ни о чём. Из их разговора парень понял, что слепого называют Зонтик, а женщину, ведущую его под руку, — Эльвира. До дома они шли довольно долго, и самого парня это сильно утомило. Пару раз Зонтик оборачивался, непонятно зачем, будто хотел увидеть, или скорее услышать, кто же шагает за ними. Но парень в такие моменты останавливался и пытался вовсе не дышать. Слух у слепых отменный, и молодой священник мог что-то заподозрить. Уже почти на окраине городка они зашли в домик, вокруг которого красиво рос сад с разнообразными деревьями. Зайдя за калитку, парень осмотрелся — красиво и уютно. В центре сада стояла резная шестиугольная беседка, над которой склонилась многолетняя плакучая ива, закрывая беседку будто полупрозрачным жёлтым занавесом. В центре беседки, красиво накрытым, стоял столик. Видимо, они часто трапезничают здесь. Как, наверно, здесь красиво встречать рассветы и закаты. Парень даже тихонько охнул и остановился, когда проходил мимо этой части двора. Раньше он не обращал внимания на красоту природы, но сейчас, так как свободного времени у него было много, не заметить такой волшебной красоты было невозможно. Внутри дома всё так же было уютно и комфортно, и парню это даже понравилось. Тёплый свет в прихожей, приятный запах какого-то освежителя воздуха создавали этот уют, который был ему чужд. У него дома пахло чуть ли не хлоркой, а свет был белым, холодным. Сейчас контраст ощущался очень явно, несмотря на то, что он давно уже не видел свою квартиру. Зонтик и Эльвира посидели за ужином не более часа, и тот проводил женщину до двери. Вот тут парню очень повезло. Женщина ушла домой, и пока слепой неспеша ушёл в душ, парень оглядел дом. Зашли они сразу в большую прихожую, от которой в три стороны вели четыре двери. Сразу справа за полукруглой аркой расположена кухня, там двое церковных служащих поужинали и вместе прибрались. Дальше кухни через такую же большую арку лежит гостиная, в которой стоит много чего, что никак не вяжется со статусом молодого священника - слепой. Самое выделяющееся — мольберт. Странно было заметить такую вещь в доме слепого, и парень осознал, что этот человек одарённый в хорошем смысле. Если смотреть от входной двери, то спереди справа стоит дверь в ванную, куда ушёл слепой. Спереди слева же дверь вела в небольшой зал, видимо, это было то самое место, где Зонтик собирал сослуживцев каждое воскресенье, как говорила продавщица. Туда ему не очень-то интересно стало смотреть. Слева от входа четвёртая дверь вела в комнату самого Зонтика. Туда парень уже решился зайти. Он вошёл в комнату слепого священника и увидел небольшой беспорядок. Видимо сюда его помощница не заходит, по просьбе самого Зонтика, и тут он сам себе хозяин. В углу комнаты был замечен стеллаж с книгами, и сразу рядом с ним стояла кровать и прикроватная тумбочка. На ней лежали простой блокнот и карандаш. Отбросив все мысли, про то, что это неприлично - копаться в чужих вещах, он взял блокнот и осторожно открыл. На страницах были наштрихованы рисунки. Самые простые, местами корявые, но весьма интересные. Сверху аккуратным, каллиграфичным почерком написаны даты, на первой странице дата 12 июля и подпись: «Ночь, когда я впервые так чётко увидел во сне человека». Видимо, рисунком он пытался воссоздать образ того человека из своего сна, но выходило плохо. Полистал ещё пару страниц, парень заметил, что почерк стал менее аккуратным и буквы плыли немного вверх. Но образ человека наоборот - становился более чётким. Последний рисунок был подписан датой недельной давности, а сам рисунок изображал человека, который присел на корточки напротив собаки. Это немного насторожило парня, но он не успел ничего трезво обдумать, так как слепой уже вышел из ванной и аккуратными шагами зашёл в комнату. Какой-то неизведанной силой священник почувствовал, что что-то не так. — Кто здесь?