Слепой, моё самое ценное

Зонтика нашли без сознания в церкви после службы. Инсульт. Врачи сказали, что даже если бы помощь подоспела мгновенно, шансов было бы мало — кровоизлияние оказалось слишком сильным. Эльвира, которая обычно сопровождала его, в тот день задержалась на кухне в церкви, разговаривая с прихожанкой. А Пик... Пик остался дома, потому что ему не хотелось проводить время в церкви, и он обещал прибраться. Он ждал незрячего до самого вечера, и уже тогда начало подкрадываться тревожное предчувствие. Что-то было не так. Зонтик никогда не задерживался так долго. Он вышел из дома и направился прямиком в церковь. Он посмотрел в окна — люди стояли, молились, но голубоволосой макушки Пик не заметил. Затем решил зайти через чёрный вход и прошёл в зал. Тут-то он и услышал причину пропажи своего Валета. Какой-то старый священник, видимо, самый близкий к Зонтику, говорил речь и оплакивал его. Пик не вынес и пяти минут, слушая его утомительно долгие и протяжные слова. Он вышел из церкви так же, как и зашёл, и по пути домой не мог поверить в это. Его больше нет. Он больше не услышит его тихие смешки, когда скажет что-то глупое. Не увидит, как тот рисует, размазывая краску бледными тонкими пальцами. Он не увидит, как его глаза сияют, несмотря на то, что он слеп. Он больше не коснётся его гладкой и тонкой кожи, не подержит за руку, не поможет ему, не поговорит с ним. Не увидит его самого. Тишина заложила уши, как только он зашёл в пустой дом. Не было слышно ни шороха тапочек по полу, ни медленного перелистывания страниц, ни даже стрелок механических часов, потому что их попросту не было в доме. Лишь его одинокое дыхание и стук сердца, который с каждой минутой будто замедлялся. Он не хотел верить. Может, он ещё вернётся, а Пик будет его ждать. Как верный пёс, или скорее кот. Он готов был ждать его как кто угодно, главное — дождаться. Ведь он не хотел верить. На следующий день он стоял на его похоронах. Было ветрено и совсем немного облачно. В этот раз Пик стоял до самого конца, слушая те же самые нудные и бессмысленные речи священника. Вокруг все плакали — оказывается, у Зонтика и правда были друзья, они не тщеславные, как Пик их считал. Может, просто у него не было настоящих друзей, поэтому он не доверяет никому? Пик поверил в этот раз. Сердце пропустило удар когда увидел тело Зонтика в белоснежном гробу. Последний человек ушёл через час после того, как гроб погрузили под землю, засыпали и все цветы были оставлены на могиле. Пик дождался этого момента. Он терпел так долго, чтобы остаться наедине. Снова. Он опустился на колени у могилы, снова и снова перечитывая все надписи на ней. Фамилию, имя, дату рождения, дату смерти и фото. Он вглядывался в каждую букву, стараясь представить другого человека, но все попытки были тщетны. На могильном фото Зонтик не выглядел счастливым, это было наигранно — ведь фото взяли из общего альбома церкви, где его ещё зрячего со всех сторон прижали. Пик наконец опустил голову. Он почувствовал сырой воздух и коснулся пальцами земли — та тоже посырела за несколько часов. Первые капли дождя глухо ударили о землю и бетонную могилу, окропляя её незаметными слезами. На глазах у Пика тоже стало мокро, но головы он не поднимал. Пытаться противиться эмоциям было безуспешно, и первая его слеза упала на землю. Пик забыл обо всём на свете. О том, кем он был раньше, о резких переменах в жизни, обо всём, что не касалось Зонтика, и просто дал волю чувствам, копившимся годами. Вся его жизнь летела перед глазами. Все промахи, все недочёты, вся жестокость и алчность — всё вылилось наружу горькими слезами. После этого на душе стало ужасно гадко. Он даже не сразу заметил, что руки снова приобрели человеческий цвет кожи. Не бледный, каким он видел их в самый худший и самый лучший период жизни. Уходя, он положил на бетонный верх могилы цветы незабудки, что говорят сами за себя — всё, что он не смог сказать ему даже сейчас. Оглянулся на могилу будто в последний раз и побрёл по серому городку. Раньше он тоже был таким? Нет, раньше его озарял единственный для Пика лучик солнца. Он шёл по улице, видел таких же грустных людишек, а ведь они даже не подозревают, насколько больно ему. В десятки, а то и сотни раз больнее. Он не заметил ничего подозрительного, так как все были заняты оплакиванием молодого и доброго священника. Он дошёл до калитки пустого и тёмного дома, который раньше казался ему приветливым, и тут вдруг услышал тихий голос сзади: —Мужчина, прошу прощения, вы это куда? Пик не сразу понял, к кому обращается эта женщина, но по привычке обернулся. Эльвира в темном плаще смотрела прямо на него, но он всё равно обернулся в другую сторону, думая, что она обращается к другому. —Вы это... мне? — неловко спросил он. —Здесь никого кроме нас вроде и нет.. Скажите, он был вам близок? И тут Пик всё понял. Он посмотрел на свои руки и увидел прежний смуглый цвет кожи. Руки задрожали, он вновь посмотрел на Эльвиру, заметив её заплаканное и удивлённое лицо. —Вы мне напоминаете человека которого рисовал мой покойный друг.. Пик лишь раскрыл рот смотря на неё ошарашенно, в следующую секунду он вновь глянул на руки и медленно осел на землю, закрывая лицо руками. —Господи...