Их последняя осень

Задремать Джисону не дали несколько громких ударов в ворота. Парень распахнул глаза, чувствуя, как сердце уходит в пятки. Матушка явно была не в восторге от ночного гостя, она шла по двору и ворчала: – Ни стыда, ни совести! На часы что ли не смотрят? Кто приходит в гости на ночь глядя? Джисон встал с кровати, чтобы посмотреть в окно на пришедшего. Он надеялся, что это кто-то другой. Может, учитель Пак волновался за него или госпожа Ли принесла что-то вкусненькое? Мама отодвинула засов и распахнула дверь. Парень все понял по маминой реакции, даже не глядя на дверь. – Боже мой! – Вскрикнула женщина, поднимая руки к лицу. – Минхо, мой хороший! Я так давно тебя не видела.  Женщина обняла парня, который, переступив порог, по привычке поднял глаза к окну Джисона и ухмыльнулся, встретившись с его испуганным взглядом.  – Матушка, простите, я давно вас не навещал, – начал щебетать Минхо с обворожительной улыбкой. Ей-то он всех и привлекал.  – Заходи скорее! Не стой на пороге. Ты ужинал? Давай накормлю тебя.  – Ох, что вы! Не утруждайтесь. Мне просто матушка сказала, что Джисони приехал, и я сразу же к вам, уж очень давно мы с ним не виделись. Дружим с пеленок, а этот шельмец даже не сказал, что приехал.  Он вел женщину в дом, приобнимая за плечи. Знала бы мама, сколько боли и страданий переживал все это время ее сын по вине того, кому она так ярко сейчас улыбается, то не пустила бы его и на порог их дома. Но Джисон принял решение никогда не рассказывать родителям о том, что с ним происходило, поэтому сейчас он распахнул дверь, улыбнулся маме и затащил Минхо внутрь комнаты, чтобы выяснять отношения в относительной отдаленности от родных.  – Какого черта ты пришёл ко мне? – зашипел парень. – А в чем проблема прийти в гости к своему любимому человеку?  Щеки Джисона вспыхнули, он сам не понимал от злости или смущения. А Минхо лишь еще ярче улыбнулся, будто сказал что-то само собой разумеющееся. Долбаный манипулятор.  – Мы друг другу уже никто! Не забывай об этом, пожалуйста.  – А пару часов назад мне так не показалось, – Минхо, закусив нижнюю губу, плавными кошачьими движениями надвигался на Джисона, у которого возникло чувство дежавю. Такое уже точно было, только тогда он пятился не к стеллажу с книгами, а к старенькому фортепиано, стоявшему раньше в музыкальном классе. – Ты кое-что обронил. Минхо быстро оказался перед Ханом, оперся на полку с книгами, за его головой и хитрым взглядом обводил каждый миллиметр красного лица парня, останавливаясь на глазах. Джисон почувствовал касание на своем бедре. Ли засунул руку в чужой карман и что-то туда положил. – Серьёзно? Ты пришёл, чтобы вернуть мне зажигалку? Вопрос остался без ответа, взгляд Ли выцепил фотографию, которая стояла рядом с его рукой на полке.  – Одну все же оставил?  – Эта слишком мне дорога, – серьёзно ответил Джисон, оборачиваясь на единственное оставшееся напоминание об их прошлом в этой комнате. На снимке Минхо сияет самой искренней и яркой из своих улыбок. Капюшон толстовки смешно оттопыривает его уши, а он держит Джисона на руках, вот-вот уронит. Хан не переживает, он полностью доверяет тому, кто несколько мгновений «до» шептал первые слова любви. – Рука не поднимается ее выкинуть. Она... Очень значима.  – Я помню, как смотрел на твой затылок и прокручивал в голове то, что ты сказал накануне в мамином ресторанчике, – легкий смешок сорвался с губ Минхо. – А ты будто бы почувствовал это, твои ушки так забавно покраснели, – парень вновь посмотрел в глаза все ещё прижатого к стеллажу Джисона. – И именно тогда я понял, что не смогу без тебя жить. Решил не тянуть с признанием и шепнул его на ухо. Вот так...  Он приблизился к уху Хана, касаясь его щеки своей, и тихонько сказал, щекоча кожу дыханием: "Я тоже люблю тебя, Хани". Джисон не мог вздохнуть, его сердце отбивало бешеный ритм. Только не сейчас, не при нем. Он не хочет выглядеть ещё более жалким. Пока паника не завладела им окончательно, Хан сделал единственное, что сейчас казалось выходом. Он притянул Минхо к себе, погружаясь в его рот своим языком.  Ли на мгновение замер, желая, но не ожидая такого. А через секунду Джисона уже вжимали в стеллаж с той злополучной фотографией. На кой черт он ее вообще оставил? Руки Минхо сминали кожу на талии Хана, доставляя боль и вырывая мозг из очередной панической атаки.  Джисон почти вырывал волосы на голове парня. Их страсть смешалась с ненавистью и горечью обиды. Он так сильно хотел Минхо, и в тоже время желал причинить боль. Похоть, смешавшаяся со злостью. Если бы не толика разума, который еще старался держать их в сознании, то они снесли бы в комнате все, разгромили бы мебель, порвали одежду друг на друге, давая волю эмоциям. Но в нескольких метрах от них комната родителей. Это и останавливало.  Дыхание Джисона сбилось еще сильнее, но сейчас это не мешало. Казалось, что губы Минхо - его мешок Амбу. Он хотел дышать им все время. Руки Ли наконец-то разжали талию парня, на которой точно останутся синяки, и в попытках быть как можно ближе к желанному телу, запустил пальцы под футболку, проводя по бархатной коже подушечками и чувствуя ими маленькие мурашки. Он поймал ртом тихий стон, сорвавшийся с губ Хана, когда коснулся его твердого соска.  – Ты все такой же чувствительный, – ухмыльнулся Минхо, первым разорвав поцелуй и наблюдая, как Джисон отзывается на его прикосновения. Он провел ногтями по чужим ребрам, чувствуя их движение во время тяжёлых вздохов. Хан запрокинул голову, задевая ей фото двух счастливых влюбленных, которое упало на пол со звоном бьющегося стекла. Весьма символично. Однако сейчас им обоим было не до знаков судьбы. Минхо подцепил край футболки Джисона, быстро снимая и отшвыривая в сторону. Пару секунд полюбовавшись на красные следы от ногтей и пальцев на талии, он прильнул к шее, оставляя на ней лёгкие покраснения от поцелуев.  – Только... Не ставь... Засосы..., – задыхаясь, шепнул парень, цепляясь за чужие плечи.  – А что, парнишка твой заревнует? – хмыкнул Минхо, вонзая зубы в нежную кожу и слыша шипение. Хан резко толкнул парня от себя, ударяя руками в грудь.  – Попросил же! – его глаза пылали яростью и страстью одновременно. Он сам не понимал, что хотел больше: любить или убить. Его ладонь легла на шею Ли, перекрывая тому воздух.  – Давай, души, - хрип вырывался из горла парня. – Мне нравится, когда ты такой.  Джисон надавил на горло еще сильнее, глядя в чужие глаза, в которых плясал восторг. Сукин сын!  – Нравится тебе, да? – Хан обхватил его шею уже двумя руками, сам задыхаясь от своей злости. Кажется, Минхо не понимал, что сейчас парень борется с желанием и правда убить его, человека, из-за которого он почти четыре года жил в муках.  – Нравится, – тот обхватил запястье одной из рук, лежащих на его шее, и без особого труда направил ее вниз, к своему уже давно стоящему члену. – Настолько сильно, что я готов спустить в штаны от одного твоего касания.  Джисона будто током пробило, когда он дотронулся до возбуждения Минхо, пусть и через ткань. Ярость мгновенно растворилась, оставляя место лишь дикому желанию. Он заглянул в глаза парню, быстро проведя языком по губам. Пальцами нащупал молнию на джинсах, расстёгивая ее, а затем и пуговицу. Хан чувствовал мелкую дрожь в теле Ли. Он оттянул резинку боксеров, на которых было заметно мокрое пятнышко от смазки, и наклонился к уху парня.  – Спускай, я хочу это видеть, – шепнул он, касаясь губами ушной раковины, а ладонью накрывая возбужденную плоть. Рваный выдох, сорвавшийся с губ парня, был сигналом, что он действительно это сделал. Ладонь мгновенно наполнилась вязкой жидкостью. Джисон подхватил Минхо за талию, убрав руку с его шеи, чувствуя, как ноги Ли становятся ватными. Чужие глаза закатились в удовольствии, рваное дыхание опаляло шею Хана, в которую он уткнулся. Минхо схватился за стеллаж еще крепче, чем прежде, пытаясь удержать себя.  Джисон вытащил руку, по которой стекала сперма. Минхо взглянул на него, все также тяжело дыша. Глаза Хана странно блестели. Ему в голову пришла какая-то мысль, Ли был в этом уверен.  – Давай вытру, – начал он, снимая свою футболку и пытаясь взять парня за руку. Однако тот поднес ладонь к губам, высунул язык и провел им от запястья до пальцев, погружая их в глубь своего рта. – Что ты...?  – Я хотел попробовать тебя еще с того раза в музыкальном зале, но ты никогда не давал мне сделать это.  Минхо схватил Джисона за волосы, запрокидывая его голову и полностью погружая свой язык в рот, вылизывая остатки своей же спермы. Она отвратительна. Однако, стон Хана, вибрацией отдающийся по всему языку, полностью стирал ее вкус с рецепторов. Ли все же вытер руку парня, откинув после свою футболку в сторону.  Их тела соприкасались и это было самое лучшее ощущение из всех. У Джисона кружилась голова и подкашивались ноги, когда горячая кожа парня опаляла его собственную, почему-то холодную. Минхо держал его обеими руками за талию, спускаясь ниже влажными касаниями губ. Хану пришлось прикусить руку, чтобы не сорваться в крике наслаждения.  Поцелуи покрывали каждый миллиметр тела Джисона. Время от времени Ли втягивал в себя кожу, оставляя красноватые следы. Хан уже не сопротивлялся, единственное, что он мог делать, это держаться за плечи парня, который опустился перед ним на колени и, обводя языком еле выступающие мышцы на животе, расстёгивал его джинсы. Кажется, Джисон видел это в одном из многих своих снов, в которых они с Минхо были счастливы. Джинсы упали на пол, вырывая Хана из мыслей и оставляя в реальности. Нижнее белье последовало за ними.  – Кажется, он стал больше, – парень облизнулся, высунул язык и провел им от мошонки до головки, задевая кончиком языка уздечку.  Джисон с шипением схватился за волосы парня: – Ему пришлось стать больше, чтобы удовлетворять моего мальчика.  Глаза Ли недобро блеснули. Слова Джисона были пропитаны сарказмом, и это его злило. Минхо со звоном шлепнул парня по ягодице, заставляя вздрогнуть и, глядя на его хныканья, сказал: – С каких это пор ты стал подающим? – Я всегда им был. Просто для тебя сделал исключение. Ты бы не пережил стать опущенным.  – Попробуем? – играя бровями и расслаблено водя рукой по чужому члену, спросил Ли.  – Соси давай! – Джисон притянул парня к уже изнывающей плоти, желая поскорее покончить со всем. Возбуждение вновь начало перерастать в раздражение, злость возвращалась.  Минхо послушно взял член в рот, проталкивая его достаточно глубоко, чтобы закашляться. Но Джисон не отпускал, он не давал ему даже сделать вдох, только лишь шепча: "Хороший мальчик". Уши Ли покраснели и стали горячими, неожиданная реакция даже для него самого. От пристального взгляда Хана это не скрылось, он ухмыльнулся и похлопал парня по щеке. - Какой послушный. Возможно, мне и стоило тебя выебать, когда была возможность. Взгляд Минхо снизу вверх затуманился, наверное, он представил, как это могло быть. Парень принялся ласкать своего любовника старательнее, желая получить еще одну похвалу, но вместо этого слушая тихие стоны.  Сколько бы времени не прошло и в какой бы позиции Джисон не был, его эрогенные зоны остались на своих местах. Придерживая одной рукой член парня, другой Ли нежно, самыми кончиками пальцев, гладил внутреннюю сторону его колена. Это всегда работало. Хан закусил руку сильнее в попытке сдержать рвущийся наружу стон, а другой сжал волосы Минхо, заставляя того увеличить темп. Парень повиновался.  Он не успевал глотать слюни, они текли и капали на пол, хлюпали при каждом движении, когда головка члена почти выходила из его рта, а потом вновь погружалась, прямиком в гортань. Минхо смотрел на Джисона, наслаждаясь его удовольствием. Поступательные движения становились все чаще, и уже не Ли управлял ими, а Хан, обхвативший обеими руками его голову.  – Я.. Я... Кончаю, – прохрипел Хан, глядя в глаза, из которых уже текли слезы. Он постарался вытащить член из глубины его глотки, но парень прижал его ближе, обхватывая ягодицы и не давая отстраниться. Минхо сглотнул, сжимая член парня в горле и обхватывая им чувствительную головку. Джисону показалось, что вокруг взорвались фейерверки, мысли мгновенно освободили голову, оставляя ее пустой и лёгкой. Каждая клеточка тела ощущала экстаз и полное расслабление. Он согнулся пополам, утыкаясь в макушку Ли и выпуская из себя громкий стон и сперму.  Ли вытащил член парня изо рта, облизнув его, избавляя от остатков семенной жидкости, отчего Хан несколько раз вздрогнул и осел на пол прямо перед ним. Он уже давно не получал такого яркого оргазма. С Хенджином ему всегда было приятно, но как-то отстраненно, механически. Он скучал по такой пылкости, по страсти, которая захлестывает с головой. Ему этого не хватало. И не только в сексе.  – Не порежься, белчонок, – заботливо шепнул Минхо, убирая волосы со лба Джисона, намокшие от пота, и кивая на осколки разбившейся рамки.  – Я не маленький, сам знаю, – буркнул парень, чувствуя теперь, когда волна удовольствия сошла, только раздражение, обида возвращалась на свое законное место. Он отпихнул от своего лица чужую руку и встал. – Пылесос в кладовке. Где она, ты в курсе. Я в душ.  Он вскочил, натягивая на себя нижнее белье, и, схватив со стула пижаму, ринулся за дверь комнаты. Сердце выскакивало из груди, эмоции были спутаны. Он влетел в ванну, включил воду и встал под ее прохладные струи. Что только что произошло? Им нельзя было этого делать!  Голову наполняли картинки: как Минхо его целует, как смотрит снизу вверх, как рядом с ними разбивается рамка с их фото. Стоило остановиться в тот момент, когда брызги стекла коснулись его ног, оставляя мелкие царапины, которые сейчас пощипывали от влаги. Между ними ничего не может быть, как и говорил Ли в тот вечер по телефону, так зачем они все так усложнили?  Хотелось, чтобы вода смыла не только остатки спермы и пот, но и все чувства, что вновь загорелись в нем. Но это нереально. Придётся снова бороться с собой, хотя и прошлая борьба еще не закончилась. Джисон тер свое тело мочалкой, почти сдирая кожу. Ему казалось, что он весь покрыт липким слоем отчаяния и безнадёжности.  Высушивая волосы полотенцем, он надеялся лишь на то, что Минхо ушел. Он не хотел его видеть. Ему была неприятна мысль вновь лечь рядом с ним, хотя он и страстно желал этого. Что это за чувство-то такое? Кожа зудела от желания снова прикоснуться к голому телу этого парня. Но какой в том смысл? Он лишь сделает хуже.  – Джисона, у вас там все хорошо? – спросила взволнованная мама, которую парень встретил в коридоре. – Хо что-то пылесосил?  – Мы... Немного повздорили и случайно разбили рамку с фото, – Хан залился краской, полностью выдавая свою ложь. – Прости, что разбудили.  Парень чмокнул маму в щеку и, на мгновение остановившись перед дверью, чтобы собраться с мыслями, вошёл в комнату. Конечно же, он не ушёл. Минхо сидел за столом, листая тетрадь, в которой были записаны песни. Их Джисон писал еще в школе, когда был счастлив. Те тексты были пропитаны любовью и нежностью, не то, что сейчас. – Я не знал, что у тебя было столько песен о нас, – сказал Хо, перелистывая еще одну страницу и читая очередной текст.  – Кто сказал, что это о нас, – Джисон быстро подошёл к парню и выхватил тетрадь из его рук, пряча ее в стол. – Это вообще о... Хан Ыне.  – Хан Ыне? – Минхо засмеялся. – Серьёзно? Ты думаешь я такой наивный? – Парень обхватил Хана за талию, прижимаясь лбом к его животу и вдыхая аромат геля для душа. – Я как никто другой знаю, что ты его не любил, чтобы писать такие тексты. Пусть вы и спали разок-другой или что там у вас было. Минхо запустил руки под футболку Джисона, проводя пальцами по еще влажной коже. Он поднял голову, вглядываясь в глаза парня. Этот придурок никак не угомониться, а Хан вновь почувствовал тянущее внизу живота возбуждение. Он взял себя в руки и оттолкнул Ли.  – Шуруй в душ. Я спать хочу, – ложь. Сна не было ни в одном глазу, но продолжать хоть какое-то общение с этим парнем была мука. Однако, лежать с ним рядом в полной темноте оказалось не меньшим испытанием. Раньше Минхо часто оставался с ночёвкой у Джисона, и всегда они спали на одной кровати, в этом не было проблемы. Но почему сейчас она кажется такой узкой? Парень рядом, кажется, уснул еще час назад, но у Хана так и не получилось сколько бы он не лежал с закрытыми глазами и не считал овечек. Так еще и лег у стенки, желая спрятаться от бесед с вернувшимся из душа Минхо. Ему, конечно, это удалось, но он не подумал о том, что не переносит тесноту.  Он понял, что дальше так не может продолжаться, когда в очередной раз повернулся на другой бок и услышал недовольные постанывания Ли. Джисон осторожно выполз из своего закутка и подхватив плед, скинутый на пол, пачку сигарет из кармана рюкзака и телефон, тихонько вышел на улицу. Да уж, вторая ночь здесь, а никакого облегчения, как говорил Хенджин, он не чувствует.  Кстати, надо бы ему позвонить. Джисон сел на тоже место, что и вчера, закурил сигарету, вдыхая полные лёгкие табачного дыма, и начал вызов. Гудки не заканчивались. Наверное, парень уже спит. Ну, не удивительно, уже два часа ночи. Яркий свет экрана приманивал комаров, они врезались в лицо, в шею и руки, которые печатали сообщение: "Джинни, перезвони, как сможешь".  Сердце неприятно тянуло тоской. В его голове был рой мыслей, они-то и мешали ему уснуть. Что ему делать? Он так зол на Минхо за то, что он сделал. За свое разбитое сердце, за нескончаемую грусть, за изматывающие душу и тело панические атаки. Он должен его ненавидеть. И ненавидит, правда. Но еще он его любит. Любит всеми оставшимися не разбитыми кусочками сердца. Джисон чувствует, как каждая клеточка его тела оживает рядом с этим чертовым Минхо. Но как Хан может поверить этому парню вновь? Где гарантия, что послезавтра, когда Джисон вернется в Сеул, Ли не позвонит и не раскрошит в мелкую пыль все, что осталось в его груди? Что вообще планирует делать Минхо? И что планирует делать сам Джисон? Он слышал фразу, что от любви до ненависти один шаг. Выходит, в обратном направлении это работает также. Огонек надежды загорался внутри. Она полярной звездой на ясном ночном небе вела его к мысли о том, что все в жизни может наладиться и счастье может вернуться. Надо бы завтра серьёзно с ним поговорить, думал Хан, глядя на дотлевающую в темноте сигарету и выдыхая последнее облако дыма.