Их последняя осень

– Доброе утро, бельчонок. – Доброе, – Джисон улыбнулся, сладко потягиваясь в кровати Минхо, и понимая, что впервые за все эти годы по-настоящему выспался. – Наконец-то я вижу твою счастливую улыбку, – Минхо прижал его к себе, чмокая в лоб. – Как себя чувствуешь? – Просто прекрасно, – Хан закинул на парня ногу, стараясь вжаться в него сильнее. – Я не верю своему счастью, что ты снова со мной. – Джисона, ты же знаешь, что я всегда любил тебя? Даже несмотря на то, что решил, что расстаться нам будет лучше. – Если честно, я все еще не могу доверять тебе полностью, – Джисон немного отодвинулся, заглядывая в глаза Минхо. – Ты правда сделал мне очень больно, и эта рана не заживёт быстро, нужно время. – Хорошо, любимый, я буду ждать, – Ли потрепал его по голове. – Ты же сегодня уезжаешь? Давай проведём время до твоего отъезда вместе.  – Давай, – расплылся в улыбке Хан и, закрыв глаза, уткнулся в грудь парня. Готовить завтрак вместе оказалось невероятно приятно. Джисон никогда не думал, что обычная яичница может вызывать в нем столько радости, как сейчас, когда он обнимал со спины Минхо, который следил за едой на сковородке. Они хлопотали на тесной кухоньке, время от времени касаясь друг друга и чмокая в губы, чтобы убедиться, что каждый из них реален. Они болтали обо всем на свете, как во времена юности: обсуждали музыку, книги, еду, котов - абсолютно все, восполняли ту потребность в общении, которая у них была. Хан и не помнит, когда в последний раз столько говорил, как этим утром. С Хенджином он не многословен, к чему парень уже привык и чаще всего болтает сам. Это, оказывается, так приятно – говорить с кем-то, а не держать все в своем крохотном бренном тельце, которое просто не выдерживает всех тягот жизни. Джисон прохаживался по небольшой квартирке-студии Ли, пока тот принимал душ. Он рассматривал полки с огромным количеством книг, которые, как он был уверен, Минхо все прочитал: от классики до каких-то молодёжных романов. Квартира была истинной холостяцкой берлогой, в ее обустройстве не было заметно ни одного касания руки другого человека, разве что плед на кресле явно вязала госпожа Ли. Ничто не выдавало наличие хоть каких-то интрижек хозяина за последнее время, и это радовало Джисона. Минхо не соврал, он действительно ждал и любил только его. Хан расплылся в мечтательной улыбке и заметил на одной из полок фото, до которого ему не было дела до этого. Два счастливых парня, Минхо и Джисон, на школьном мероприятии. То самое фото, которое так любил Хан и не нашёл в себе силы убрать его. Хо тоже хранил его все эти годы. Волны нежности и безграничной любви прокатились по телу Джисона, вызывая табун мурашек и заставляя сердце колотиться во много раз быстрее. – Что делаешь? – на плечо парня упало несколько холодных капель и он развернулся к тому, кто появился за спиной. – Ты все это время хранил ее? – широко раскрыв глаза и улыбаясь так ярко, что скулы начало сводить, спросил он. – Да, – засмущался парень, отводя глаза в сторону и ероша свои мокрые волосы. – Так же, как и ты, я не смог убрать ее. Слишком драгоценные воспоминания связаны с ней. Джисон поставил фото на место, а затем обвил руками чужую еще влажную после душа шею, а затем шепнул очень трепетно и нежно в губы Минхо: – Я люблю тебя. Очень сильно люблю. – Я люблю тебя еще сильнее, - ответил Ли и прижался к самым родным на свете губам. И казалось, что в мире больше не осталось ничего плохого, не осталось боли, печали и трагедий, не осталось плохих воспоминаний и послевкусия утраты. Только всепоглощающая любовь, которой наконец-то дали выход. Касания губ были нежными, тягучими словно мед, который Ли добавил вчера в молоко, и, как и оно, теплые, заставляющие тело расслабиться и растечься в чужих объятиях. Все эти чувства моментально всасывались в кровь, разливаясь по венам и добираясь до сердца, заставляя то снова биться так, как надо, так, как бьется сердце у абсолютно здорового человека. – Твое личико вновь сияет, – шепнул ему Минхо перед тем, как отпустить парня в душ. А Джисон посмотрелся в зеркало и понял, что тот имел ввиду. Кожа и правда приобрела здоровый оттенок, под глазами почти не осталось синяков, а на щеках появился легкий румянец, которого не было уже много лет. Они решили провести этот день просто прогуливаясь и держась за руки, в этот раз не обращая внимания ни на кого. Им больше не было стыдно или страшно. Никто не сможет больше их разлучить. Влюбленные пытались наверстать все то время, что не могли быть вместе. Они прошлись по местам, которые навевали воспоминания, задержались у их школы, а после пообедали в ресторанчике мамы Джисона. Женщина суетилась вокруг них, принося разные блюда и каждый раз гладя сына по голове.  – Наконец-то вы помирились! – Она сияла от счастья ярче, чем молодые люди, которые вновь обрели друг друга. С трудом отказавшись от огромных связок закусок, которые матушка бережно пыталась отдать Минхо, парни отправились посмотреть на закат. – Ты успеваешь на автобус? – спросил Ли, приобнимая парня, сидящего рядом на песке.  – Ага, до него ещё четыре часа.  Сидя на пляже, Джисон и Минхо посвящали друг друга во все, что произошли в их жизнях. Погода будто бы давала им шанс насладиться друг другом. Заходящее за горизонт солнце дарило последние тёплые лучи этого года, ветер переменился в последний раз, приятно обдувая их лица и играя с волосами. Все навевало ощущение полного спокойствия и уверенности во всем хорошем.  Джисон наконец-то рассказал, что именно он пережил после расставания. Как он пытался отвлечь себя музыкой, но и она не спасала. Панические атаки настигали его везде: на сцене, на парах, за инструментом и даже в туалете.  – Тебя вытащил тот парень? – уточнил Хо, засматриваясь на волны, в которых бликовало солнце.  – Хенджин? – Хана как холодной водой окатило. Имя друга на мгновение вернуло его в реальность из сладкого сна, напоминая обо всем, что ему еще предстоит пройти дома. – Можно и так сказать. Он как раз и нашёл меня в туалете во время одной из паничек. Она была такая сильная, что я просто сидел на полу в кабинке и рыдал, весь мокрый от пота. Хенджин услышал мой вой, выбил дверь и сразу бросился успокаивать, ни секунды не раздумывая. После этого мы начали много времени проводить вместе. Во время приступов он всегда был рядом, отвлекая меня. Еще чуть позднее мы договорились стать партнёрами после пьяного секса. Кажется, я в ту ночь упорно называл его твоим именем. Джисон ухмыльнулся, вспоминая прошлое. Оно картинками возникало перед глазами. Нет, он не любит Хвана, просто очень к нему привязан. Во всяком случае так Джисону казалось все это время. И теперь его ждал серьёзный разговор с парнем по приезду домой.  – Хенджин очень важен мне. Если бы не он рядом все это время, меня здесь сейчас скорее всего бы не было.  Хан опустил взгляд на свою ладонь, которую держал Минхо. Почему-то ему стало грустно. Он вспомнил пустой голос Хенджина во время их последнего телефонного разговора. А если сейчас Джинни решит уйти, будет ли Джисону тяжело? Нет, не так. Насколько плохо будет Джисону, если Хенджин оставит его...  – Что между вами? – почти шёпотом спросил Минхо, чувствуя настроение любимого.  – Свободные отношения, – Джисон задумался, а сердце неприятно сжалось. С чего бы это? – Дружба с привилегиями. Не знаю. Мы просто всегда вместе и спим время от времени. Они посидели еще немного, любуясь заходящим солнцем и слушая шум прибоя. Наверное, парни застали последний тёплый день этого года. Как хорошо, что именно он будет в их памяти как день, когда все вновь наладилось.  Минхо помог собрать Джисону вещи дома и вызвался проводить его на автобус. Хан попрощался с родителями. Мама плакала, обнимая сына, а отец похлопал его по плечу и сказал, что всегда им гордился и будет гордиться.  После захода солнца воздух стал морозным, а ветер был уже не так ласков. Наверное, лето действительно ушло окончательно, уступая свои права осени.  Парни молчали, размышляя каждый о своём. Впервые со вчерашнего дня Джисон серьёзно задумался о том, что будет после его отъезда. Как дальше будут развиваться их отношения с Хо. Получится ли у них жить в том графике, что они себе составили? А что делать с Хенджином? Как сложатся их отношения?   – Уважаемые пассажиры, начинается посадка на автобус Сокчо-Сеул. Обращаем ваше внимание, что данный рейс последний на сегодня.  Джисон двинулся на перрон, ведя Минхо за собой. Они шли очень медленно, оттягивая тот момент, когда придётся попрощаться вновь, пусть теперь и ненадолго.  – Джисона, – Хан обернулся к любимому, который позвал его, заглядывая в его глаза. – Я очень сильно лю...  – Минхо-оппа!