Хроносхизм

Тишина, последовавшая за тем щелчком, была оглушительной. Я стоял у слухового окна, вцепившись пальцами в подоконник, и вслушивался в ночь. Ничего. Ни единого звука, ни малейшего колебания в магической пелене вокруг дома. Он ушел. Но его визит висел в воздухе тяжелым, ядовитым шлейфом. Он не был случайным. Это была разведка. Я спустился с чердака и проверил все замки и щеколды. Все было заперто. Но что значат замки для того, кто может переписать законы физики? Я вернулся наверх и сел в своем укрытии, закрыв глаза, пытаясь успокоить бешеный ритм сердца. Мой план с сетью сработал, но не так, как я ожидал. Она не остановила его. Она привлекла его внимание. Я выставил себя. И теперь он знал, что его «сборщик энергии» был не просто найден, а изучен и нейтрализован. На следующее утро за завтраком царила гнетущая атмосфера. Вернон что-то бубнил про работу, Дадли чавкал, а Петунья молча смотрела в свою тарелку. Ее взгляд был пустым, отрешенным. Она чувствовала это. Чувствовала, что равновесие ее хрупкого мира было нарушено безвозвратно. — Тетя Петунья, — тихо сказал я, когда Вернон вышел из комнаты. Она вздрогнула и подняла на меня глаза. В них не было страха. Была усталая покорность.— Он был здесь, да? — прошептала она. Я кивнул.— Но не вошел. Пока что. Она закрыла глаза и глубоко вздохнула.— Что мы будем делать? «Мы». Это слово прозвучало как приговор. Она окончательно встала на мою сторону. Отступать было некуда. — Тебе нужно вести себя как обычно, — сказал я. — Никакой паники. Ничего не говорить дяде Вернону. — Он заметит, — она мотнула головой в сторону гостиной, где гремел телевизор. — Он всегда замечает, когда что-то не так. — Тогда делай вид, что беспокоишься о чем-то другом. О работе. О Дадли. О чем угодно. Она кивнула, сжав губы. Ее роль в этой игре была не из легких — притворяться, что ничего не происходит, пока за стенами дома бродит тень. Я поднялся на чердак. Мне нужно было думать. Алекто теперь знал о моем существовании. Но что именно он знал? Что я ребенок? Что я обладаю силой? Догадывался ли он, кто я на самом деле? Вряд ли. Идея о путешественнике во времени была бы слишком невероятной даже для него. Скорее всего, он видел во мне одаренного, но необученного ребенка-магла, который интуитивно создал примитивную защиту. Такой ребенок был бы для него интересен. Не как угроза, а как объект изучения. Как потенциальный ресурс. Эта мысль была одновременно отвратительной и обнадеживающей. Пока он считал меня просто необычным ребенком, у меня был шанс. Он не будет применять всю свою мощь. Он будет осторожен. Любопытен. Мне нужно было сыграть на этом любопытстве. Заманить его в ловушку. Но для этого мне нужна была приманка. И у меня она была. Я достал из тайника шкатулку. Она была холодной и безжизненной. Связь, которую я чувствовал вчера, оборвалась. Алекто, должно быть, отозвал свою энергию, поняв, что артефакт скомпрометирован. Но я мог ее восстановить. Не полностью, не давая ему доступ, а лишь создав иллюзию активности. Мне нужно было сымитировать пульсацию энергии, исходящую от шкатулки, чтобы приманить его. Заставить его думать, что его творение все еще работает и собирает силу. Я закрыл глаза и положил руки на шкатулку. Я не пытался проникнуть внутрь или активировать проклятие. Я начал медленно, осторожно наполнять ее собственной магией. Не сырой силой, а структурированным импульсом, имитирующим тот самый ритм, что я чувствовал ранее. Я создавал эхо. Призрак работы артефакта. Это было невероятно сложно. Требовалось не просто излучать энергию, а в точности повторить частоту и модуляцию чужой магии. Я работал несколько часов, пока не почувствовал головокружение и тошноту. Но к вечеру я добился своего. Шкатулка в моих руках начала слабо пульсировать, излучая в пространство знакомый, ядовитый зов. Теперь нужно было ждать. Я положил шкатулку обратно в тайник и вышел в сад, делая вид, что помогаю Петунье с прополкой. Я чувствовал, как мой ложный сигнал уходит в эфир, как радиоволна. Услышит ли он его? Среагирует ли? Прошло два дня. Ничего. Я начал сомневаться в своем плане. Может, он понял, что это ловушка? Может, он уже ушел из Суррея? Но на третий день, ближе к полуночи, я почувствовал ответный импульс. Слабый, осторожный. Он исходил из парка. Алекто почуял приманку. Я сидел на чердаке в полной темноте, прислушиваясь. Его присутствие было едва уловимым, будто он стоял на самом краю моего восприятия. Он изучал ситуацию. Он не доверял. Но любопытство гнало его вперед. И тогда я почувствовал нечто иное. Не магию Алекто. Нечто... знакомое. Теплое. Живое. Но искаженное. Испуганное. Я подошел к окну и выглянул наружу. В саду, у самого забора, сидел кот. Тот самый, которого я часто видел бродящим по окрестностям. Но сейчас он сидел неестественно прямо, его шерсть стояла дыбом, а глаза были широко раскрыты и полны животного ужаса. И от него исходил тот самый, чужой магический импульс. Алекто не пришел сам. Он послал разведчика. Он взял под контроль животное и через него изучал мой дом. Это было умно и безопасно для него. Кот сделал несколько неуверенных шагов вперед, его движения были резкими, роботизированными. Он подошел к одному из моих камней-узлов и потянулся к нему лапой. Я не стал ждать. Я не мог позволить ему протестировать мою защиту. Я сконцентрировался на коте. Не на самом животном, а на том, что им управляло — на тонкой, невидимой нити, тянущейся от него в сторону парка. Я не стал рвать ее. Это было бы слишком грубо и сразу выдало бы мое вмешательство. Вместо этого я сделал то, чему научился, работая с листом. Я внес крошечное, точечное изменение. Я слегка исказил сигнал. Сделал его нестабильным. Словно в эфире появились помехи. Кот замер, затем тряхнул головой и беспокойно замяукал. Его движения стали еще более неуклюжими. Он сделал шаг назад, потом еще один. Затем развернулся и, пошатываясь, побежал прочь, в темноту. Я проследил за ним своим внутренним взором. Нить управления порвалась, не доходя до парка. Алекто почувствовал бы не атаку, а просто сбой. Потерю связи. Он мог бы списать это на вмешательство природной магии или на недостаток своей собственной концентрации. Я медленно выдохнул. Первый раунд остался за мной. Я не дал ему прощупать мою защиту и заставил его усомниться в надежности своего метода. Но это была лишь отсрочка. Он теперь знал, что в доме есть не просто ребенок, а тот, кто может противостоять его магии. Кто может создавать помехи. Охота продолжалась. Но теперь оба охотника знали друг о друге. И оба были готовы к долгой игре. Я посмотрел в темное окно, на свое отражение. Худое, бледное лицо, слишком взрослые глаза. Я больше не был пассивной жертвой. Я был игроком. И я только что сделал свой первый ход. Теперь очередь была за ним. И я был готов к его ответу.