Хроносхизм

Я проснулся затемно. За окном гостиной Когтеврана ещё не было даже намёка на рассвет, только луна висела над озером, бледная и холодная. Но я не спал уже несколько часов. В голове крутились слова Дамблдора, слова Снейпа, слова Квиррелла. И голос. Голос из Гнезда. Он не звал меня этой ночью, но я знал, что он там. Ждёт. Смотрит. Ко мне пришёл Драко. Он не стучал — просто вошёл, сел на край моей кровати, как тогда. Я даже не удивился. — Ты не спишь, — сказал он. — Теперь нет. Он помолчал. Смотрел на свои руки, сжатые в замок. — Ты решил? — спросил наконец. — Нет. — Я думал об этом всю ночь, — он поднял на меня глаза. — Мой дед отдал себя. Дамблдор потерял друга. Геллерт стал хранителем и исчез. Все они платили. Но ты… ты не обязан. — Я знаю. — Тогда почему ты колеблешься? Я смотрел в потолок. Белый камень, в темноте почти серый. Таким же серым было всё, когда я проснулся в шкафу под лестницей. — Потому что если не я, то кто? — сказал я. Драко не ответил. Только положил руку мне на плечо. Мы сидели так в тишине, и я чувствовал, что он рядом. Не потому, что должен. Потому что хочет.

***

Библиотека в этот час была почти пуста. Мы заняли наш обычный стол у окна, и я рассказал им всё. О разговоре с Дамблдором, о хранителе, о Геллерте. О том, что я не знаю, как решить. Гермиона слушала, не перебивая. Её пальцы сжимали перо, но она ничего не записывала. — Ты не должен решать один, — сказала она. — Мы все здесь, чтобы помочь. — Чем? — спросил Рон. — Мы даже не знаем, что такое это Гнездо на самом деле. Может, его вообще не нужно запечатывать. Может, оно само закроется. — Не закроется, — тихо сказал Драко. — Мой дед думал так же. Он ждал. А потом было поздно. — Мой папа всегда говорит, — сказал Рон, глядя на меня, — если не знаешь, что делать, спроси тех, кто уже через это прошёл. — Дамблдор прошёл, — ответил я. — Он сказал, что поможет, если я решу. — А если ты не решишь? — спросил Драко. — Что тогда? Я молчал. Я не знал. Гнездо просыпалось. Квиррелл слышал голос. Голос звал. Если не я, то кто? Но я не сказал этого. Только покачал головой. — Не знаю.

***

После обеда я пошёл к Снейпу. Подземелье встретило меня теплом камина и знакомым запахом зелий. Снейп сидел в своём кресле, и когда я вошёл, даже не обернулся. Я сел напротив. — Вы ещё не решили, — сказал он. Это был не вопрос. — Нет. — Дамблдор не должен давить на вас. Но он будет. Он всегда давит. Он считает, что цель оправдывает средства. Я смотрел на огонь. Красный, жёлтый, оранжевый. Языки пламени лизали поленья, и мне казалось, что я вижу в них лица. — Вы думаете, он манипулирует мной? — спросил я. — Я думаю, он хочет защитить мир. И он готов использовать для этого любого. Даже вас. Я знал это. Знал с самого начала. Дамблдор всегда был стратегом. Он смотрел на людей как на фигуры на шахматной доске. — Но это не значит, что он не прав, — добавил Снейп. — Гнездо нужно запечатать. Вопрос только в цене. — Как мне понять, готов ли я её заплатить? Он повернулся ко мне. В свете камина его глаза казались чёрными, бездонными. — Вы поймёте. Когда придёт время. Он отвернулся к огню, давая понять, что разговор окончен. Я встал, но у двери остановился. — Профессор, — сказал я. — Что? — Вы боитесь за меня? Он не ответил. Только махнул рукой. Но я знал — да.

***

Я шёл по коридору, погружённый в мысли, и не заметил, как свернул к крылу, где располагался кабинет Защиты от тёмных искусств. Квиррелл стоял у двери, перебирая какие-то бумаги. Увидев меня, он вздрогнул. — Мистер Поттер! — его голос дрожал. — Что вы… что вы здесь делаете? — Проходил мимо, профессор, — ответил я, хотя это было не совсем правдой. Он выглядел ещё хуже, чем в прошлый раз. Бледный, с красными глазами, с тёмными кругами под ними. Тюрбан был завязан туже обычного. — Вы должны запечатать Гнездо, — сказал он, хватая меня за рукав. — Скоро. Оно становится сильнее. Я смотрел на его пальцы, сжимающие мою мантию. Белые, дрожащие. — Откуда вы знаете? Он оглянулся по сторонам. Коридор был пуст. Он наклонился к моему уху и прошептал: — Он говорит мне. Тот, кто внутри. Он хочет выйти. Он хочет… меня. Я замер. — Вас? — Он обещает силу, — шептал Квиррелл. — Он обещает, что я стану великим. Но я знаю: он лжёт. Он просто хочет выйти. А я… я не могу его остановить. — Кто он? — спросил я. — Кто говорит с вами? Квиррелл открыл рот, но в этот момент из-за угла вышла профессор МакГонагалл с папкой бумаг в руках. Квиррелл вздрогнул, отпустил мой рукав и быстро зашагал прочь, даже не поздоровавшись. МакГонагалл посмотрела ему вслед, нахмурилась, но ничего не сказала. Только кивнула мне и пошла дальше. Я стоял в пустом коридоре и смотрел в ту сторону, куда ушёл Квиррелл. Что-то было не так. Что-то страшное. Квиррелл был не просто связан с Гнездом. Он был одержим.

***

Вечером я встретился с Джинни. Мы сидели на скамейке у озера. Луна уже поднялась высоко, заливая воду серебряным светом. Джинни держала меня за руку, и я чувствовал её тепло. — Ты сегодня какой-то… другой, — сказала она. — Напряжённый. Что-то случилось? Я рассказал ей о Квиррелле, о голосе, об одержимости. Она слушала, не перебивая. — Ты боишься, что с тобой будет то же самое? — спросила она. Я смотрел на воду. Чёрную, холодную. Луна дробилась на тысячи осколков. — Да. — Не будет, — она сжала мою руку. — Потому что ты не один. Ты слышишь? Не один. Я повернулся к ней. На её веснушки, на её рыжие волосы, на её глаза, в которых не было страха. Только твёрдая, спокойная решимость. — Я знаю. — Тогда не бойся, — она улыбнулась. — Выбирай. Я буду рядом. Я смотрел на неё и думал о том, что, может быть, это и есть ответ. Не кровь. Не память. Не жертва. А это. Люди, которые рядом. — Джинни, — сказал я. — Мм? — Спасибо. За то, что ждёшь. Она улыбнулась. — Всегда.

***

Поздно вечером я сидел в гостиной Когтеврана. Книга Абраксаса лежала передо мной, закрытая. Я смотрел на неё и думал. О Дамблдоре, который потерял друга. О Геллерте, который стал хранителем и исчез. Об Абраксасе, который отдал воспоминания и стал пустым. О Квиррелле, который слышал голос и боялся. О Снейпе, который сказал: «Вы не обязаны жертвовать собой». О Джинни, которая сказала: «Я буду рядом». О Драко, который спросил: «Если не ты, то кто?» Я взял перо и открыл тетрадь. На чистой странице я написал: «Я решил. Я стану хранителем. Не потому, что должен. Потому что хочу. Потому что если не я, то кто? Потому что я не один. И потому что я верю, что найду способ не потерять себя». Я закрыл тетрадь. За окном всё ещё была ночь, но где-то там, за горизонтом, уже начинался рассвет. Завтра я скажу Дамблдору. Я подошёл к окну. Луна отражалась в озере, и мне показалось, что я вижу там что-то — чей-то силуэт, чьё-то лицо. Но это была просто игра света. Я вернулся к столу, спрятал тетрадь в сумку и лёг спать. Я выбрал. Не потому, что должен. Потому что хотел. И это всё меняло.