Подделка.

Солнце уже давно скрылось, но луна ревнивым взглядом сопровождала одинокий силуэт, что предпочел ей обычный фонарь. Этим ночным нарушителем покоя был Флинс и сегодня у него особенно важное дело под именем «Варка». Пару дней назад на маяке тот отчаянно зазывал фейри ради нескольких кадров объектива камеры и зарисовок на листе бумаги грифелем карандаша. Отказать было сложно, тем более человеку, с которым проводишь время в такое удовольствие. Пальцы в перчатке ударяют по металлической двери. Раздается глухой стук, который мог бы разбудить соседей, однако домик был окружён лишь обломками различного металла. — Кто? —Слышится знакомый голос. Будь Флинс опьянён, то сказал бы что-то глупое, как это было на днях, но сейчас скромно кашляет в кулак, прочищая горло. Позже Варка его напоит и дискомфорт точно отступит на задний план. По крайней мере Кирилл на это надеялся. — Это… Я… Флинс. Ты меня звал на днях, чтобы сфотографировать и нарисовать. Собственно поэтому я и здесь. — Мужчина неловко мнется, не понимая почему так волнуется, однако дверь со скрипом отворяется. Сперва яркий свет ударяет в глазах, а после силуэт магистра затмевает его, угрожающей тенью нависая сверху. — Ты пришел раньше, чем я тебя ждал, но это даже к лучшему. Проходи. — Блондин роняет смешок и опьянено улыбается Флинсу. Это заставляет одарить его теплом в ответ и отбросить стеснение. Когда Кирилл переступает порог, он начинает снимать обувь и невольно бросает взгляд на несколько высоких сапогов у двери. Холодок вновь пробежался по коже: — Почему тут две пары? Ты привел ещё кого-то? — Варка не оборачивается к нему. Он запрокидывает голову назад, опустошая пивную кружку, а одна из его ступней в пушистом тапочке невзначай почесывает икру. — Ммм… Флинс, ты порой задаешь такие глупые вопросы. Ты должен понимать сколько я путешествовал и обувь моя быстро снашивается. Я всегда держу две пары, чтобы не возникло неприятностей. Это одно из основных правил рыцаря. Кирилл смотрит на этот домашний облик Варки и податливо кивает. В самом деле, что на него нашло? Рыцарь был у него дома и они хорошо провели время, а сейчас Флинс омрачает обстановку только потому, что сам наведался в гости. Ему стоит проявить больше уважения к своему другу. Когда Варка снова оборачивается, то светоносец ловит себя на том, что застыл на пороге в обнимку со своим фонарем. Светловолосый вновь подходит к нему, насильно вырывая фонарь из рук фейри, а после пальцами скользит по его одеянию. Начинает Варка раздевать его снизу, расстегивая ремень на узкой талии, а вот когда его рука подбирается к шее, то одним движением руки едва ли не рвут застежки на две части. В этот момент Кирилл понимает, что мужчина перед ним чертовски нетерпелив. Должно быть ему неприятно, что приходится самому стягивать плотный тяжёлый плащ со своего гостя, однако когда он перестает защищать тело своего хозяина — Флинса, то тот ежится так, словно остался совсем обнаженным. — Иди в комнату и присядь на диван. — Приказной тон рыцаря оставляет ещё больше осадка. Кажется, это первый раз, когда Варка себе такое позволил. С ним все в порядке? Он так странно себя ведёт. — А фонарь? Ты говорил, что хочешь меня запомнить вместе с ним. — Флинс неловко улыбается, стараясь не создать ещё больше тяжести в воздухе, но его игнорируют. Ранее упомянутый аксессуар светоносца безразлично поставили на полку, а сам рыцарь ступает ближе к своему гостю, подталкивая его за талию в глубь своей скромной спальни. На вид она была типичная для всех местных жителей, но Кирилла больше подкупило одеяло на диване. От него веяло мягкостью, словно оно было сделано из одуванчиков, о которых рассказывал Варка. — У меня сегодня необычное настроение. Впервые я решил попробовать нечто эротическое. Твой образ пришел ко мне во сне достаточно изящно, чтобы я захотел запечатлеть его, однако для этого тебе придется повторить все мои смелые фантазии. — Воздух обжигает лёгкие, от чего фейри едва уловимо краснеет. Его сфотографировал однажды путешественник, когда они случайно пересеклись, однако это были невинные кадры. Подобное же предложение являлось большей неожиданностью. Может, поэтому хозяин дома так напряжён? Он так же волнуется перед началом их совместного развлечения, но Флинс является для него самой приятной моделью, поэтому художник набрался смелости позвать. Даже признался во сне. — Я согласен. Что мне делать? Казалось, что именно этого вопроса ждал высокий властный рыцарь. Он невзначай облизывает края своей нижней губы и оглядывает фейри с ног до головы. — Сперва сядь на диван. Хочу, чтобы ты облокотился на подлокотник и закинул ногу на ногу. Голову откинь назад, чтобы я хорошо рассмотрел изгибы шеи и кадык. — Беспрекословно выполняется каждое требование. Неопытная модель сдержанно смотрит, ожидая нового приказа. Покорность и нетерпение читается в его глазах. От одной мысли, что Кирилл может быть в этой позе кем-то желанным — внизу живота появлялось приятное чувство. В ответ на податливость тела Варка смотрел на него с таким голодом, словно в этом мире больше не было ни одного человека более желанного, чем альв с синяками под глазами, девственными губами и взглядом холодного зимнего солнца. Их молчание длится не долго. Очень скоро магистр оказывается неприлично близко. Его пальцы цепляют горловину рубашки, а после тянут ее вниз. Как по волшебству, все пуговицы расстегиваются, открывая вид на белоснежную грудь. Смотреть на нее было пыткой для одержимого человека. Одного лишь малого открытого участка хватало, чтобы тело затрясло. Рука сама по себе протянулась и сжала маленький сосок. Тот скромно порозовел, не давая ту самую картину, которую воображал в своих грезах главный фотограф этого вечера, но любые недочеты всегда можно исправить. Рука Варки протягивается к свече, что тлела у тумбочки. Сам мужчина присаживается на противоположный край дивана и манит к себе Флинса, словно животное, а после помогает ему прижаться спиной к своей груди. Кирилл не понимал картину происходящего, но тело реагировало само по себе. Эта обстановка заставляла терять рассудок, а ведь он не выпил даже капли огненной воды, или любого другого напитка, которым решит опоить до боли привлекательная персона. Ресницы сами собой смыкаются, не желая видеть обстановку, лишь в горячем порыве зациклиться на прикосновениях Варки, но слабость была не долгой. Сосок обжигает что-то горячее, заставляя содрогнуться и сильно выгнуться в спине. Тело инстинктивно пытается отстраниться, сбежать от этой участи, однако рыцарь крепко держит одной рукой за талию. — Ммм… Тише… Это лишь на первый раз такие ощущения. Потерпи чуть-чуть и это начнет приносить удовольствие. — Варка вновь склоняет свечу в горизонтальное положение и горячий воск проливается поверх второго соска, а после дорожка капель соединяет цепочкой два чувствительных места, однако творческой душе этого показалось мало, от чего рыцарь решает залить обжигающей жидкостью пупок и все, что ниже него. Флинс лишь заводит руки за спину и пальцами оглаживает светлые волосы цвета пшеницы. С каждой прядкой обращаются нежно, чтобы не отпугнуть столь уважаемую персону от себя, но когда чувствительные места ласкает плавленная свеча, то сохранять невозмутимость трудно, от чего Варка шипит над самым ушком и кусает изгибы шеи до крови. — Расстегни ширинку и немедленно достань свой член. — Холодный пот пробирает до дрожи в пальцах и Кирилл впивается пальцами в свои брюки, словно обещая, что их не снимет даже под прицелом пистолета. — Я считаю до трех Флинс. Не выводи меня из себя… — Холодный голос с примесью обжигающего дыхания озвучивают угрозу, но стоит представить все те же ощущения на своем члене, как страх заставляет циркулировать кровь по венам быстрее. Раз… — Варка, послушай, я не хочу! Давай договоримся? Я приму любую позу, которую ты пожелаешь, только давай без таких крайностей? — Но Кирилла в этой ситуации слушать не хотят, столь желанные губы произносят вторую по счету цифру. Два... — Хорошо! Я сниму штаны. Я сниму, обещаю, но я не потерплю такого обращения с собой. Три. Тело рыцаря угрожающе напрягается. Было видно каждую мышцу на его руке, что вытягивается к тумбочке и ставит на нее свечу. Она здесь ненадолго и очень скоро мужчина за ней вернется. А что до нашей милой фейри… Его бесцеремонно сталкивают с колен, словно грязное блохастое животное. Он падает и сдержанно шипит. Хотелось обернуться, чтобы посмотреть в глаза своему обидчику, но очень скоро в этих ненужных телодвижениях не остается смысла — Варка переворачивает его навзничь и одним движением срывает с Флинса штаны. Широкие ладони разводят бедра с целью уместить широкие плечи между ними, старания были такие сильные, что Кирилл запрокидывает голову назад и вскрикивает от потянутых мышц. Белобрысая голова льнет губами к паху, обгладывает член через нижнее белье, а после… Слышится треск ткани. Бесцеремонно рыцарь зубами рвет нижнее белье, оставляя от него кривые лоскуты. В груди бушует столько эмоций, что в их порыве Кирилл забывает дышать. Он прикусывает перчатку на своем запястье, чтобы не закричать, когда мозолистые пальцы подносят к головке члена свечу. Ее огонь насмешливо задыхается, отчего ком встает поперек горла. От него может помочь избавится только крик, с которым Флинс встречает каждую каплю. Варка намеренно трогает головку, раздвигая края уретры, чтобы воск проник глубже и заставил пойманную долгожданную жертву робеть в сильных руках, чтобы он захлебнулся отчаянием. — Стой! Стой! Не смей больше так делать! Где твоя честь рыцаря?! Где твое достоинство, когда тебя просят остановиться?! — В какой-то момент мужество появляется в руках Флинса, как и белые локоны в его кулаке. — Заткнись. Я уже сыт по горло твоим визгом. — Эти слова были полноценным оскорблением и в порыве гнева Флинс плюет прямо в лицо Варки, желая таким образом заставить вспомнить его место, тот лишь заносит руку, врезая первую пощечину по лицу Флинса. Вторая касается упругой груди и методичными ударами заставляет воск осыпаться. Таким наказанием рука рыцаря оказывается на уровне члена Кирилла. Удары по мокрой плоти наполняют комнату и заглушают треск дров в печке. Слезы сами по себе наворачиваются на глазах, но вместе с этим плоть содрогается. Напряжение заставляет выгнуться в спине и кончить в лицо Варки. Тот явно не ожидал такого завершения своих шалостей, а потому пробует своим до неприличия длинным языком белую жидкость со своего лица, словно в попытке удостовериться подлинности. — Неужели так быстро кончил? А я все гадал, когда этот ратник находит время плотским утехам, если все его время посвящено дикой охоте, а он наслаждался оргазмом, когда грешник вколачивал его в землю ударами. Должно быть, если бы он наступил тебе на лицо и вдавил в землю щекой, то ты от счастья порадовал его прилюдно. — Флинс приподнимает бровь, не понимая хода мыслей своего визави. С чего он вдруг заговорил о Рери, когда сам сидит между его раздвинутых ног и капает остатками догоревшей свечи на основание его тела и яйца. — Я же знаю, что в глубине души ты хотел, чтобы кто-то столь властный забрал тебя в плен своих рук. Ты бы стал послушной подстилкой для него и покорно принимал член каждый раз, когда он скомандует тебе «лежать, сука». Уже представляешь эту картину, где он нависает над тобой и трахает так, словно живет только ради этого? — Чем больше Варка говорил, тем приятнее отзывалось тело Флинса на его прикосновения. Он губами касается покрасневшей головки, спускается поцелуями ниже к стволу, а после начинает обсасывать яички. Все это было лишь прелюдией для маленькой дырочки, чтобы раздразнить ее, а после грубо проникнуть длинным шершавым языком до самой простаты. Этого движения хватает — колени задрожали и позорно разъехались в сторону. Варка это замечает и умещает ножки Кирилла на своих плечах, продолжая баловать его толчками. От каждого из них тело светоносца содрогалось и раскачивалось из стороны в сторону. — Я сейчас… Еще чуть-чуть! Совсем немного… Черт! Черт, да! — До второго оргазма оставалась лишь пара мгновений, жаль рука Варки уверенно сжимает самое основание. От этого фейри едва ли не роняет слезы, проглатывая горечь обиды. — Рано… Рано, мы только начали… — Рыцарь выпрямляет спину. Его тень снова ложится поверх Флинса, заставляя его почувствовать предстоящую опасность. Демонстративно медленно на его глазах широкие ладони Варки касаются ремня штанов. Он смакует испуг на глазах Кирилла, когда тот сперва разглядывает пушок на лобке, а после длинный толстый член, который предстоит принять по самое основание. — Рери был бы очень счастлив, оказавшись на моем месте. Такие великолепные виды и все только для меня. — Снова. Снова имя грешника звучит в монологе Варки. Всеми силами мужчина пытался заставить думать о нем. В его голосе звучала такая ревность, словно рыцарь ненавидит свое присутствие здесь и взывает Флинса отбросить гордость и взвыть имя того, кого здесь быть не должно, однако его желания не выполняют, от чего светлые брови склоняются к переносице. До ушей доносится неприлично мокрые и звонкие звуки. Потные бедра ударяются друг о друга с такой силой, чтобы Варка мог своим пушистым лобком огладить основание маленькой дырочки. Широкие мозолистые ладони фиксируются на талии альва, заставляя насаживаться с такой силой, которая выбивает из глаз искры. Член, что так беспощадно трахал, был настолько толстым, от чего колечко не выдерживало и каждый раз принимало с таким усилием, что Варка начинает ронять слюни. Стены и потолок перед глазами плыли, создавая оттенки закатного моря. Хотелось скатиться до состояния бессознательного овоща, лишь бы наслаждение не покидали тело. Рассудок без особого сопротивления забирает парень сверху. Почти… Почти забирает… Дверца шкафа со скрипом открывается и на пол падает тело _настоящего_ Варки. — Варка?! Он был связан веревкой сильно, та сдавливала его шею, не позволяя проронить и звука. В его случае было бы допустимо хотя бы сдержанное мычание, но липкая лента не позволяла даже отчаянные всхлипы. Мужчина забился в попытках освободиться и прийти Флинсу на помощь, но темные руки цвета бездны окутывают его, словно в попытках спрятать от любопытных глаз. — Не смей смотреть на него. Смотри на меня, иначе я сделаю тебе очень больно. — Эти слова мужчина выдыхает в шею Кирилла, а его длинные белые пряди касаются кожи и щекочут ее. Уже было не трудно догадаться, кто именно служил спутником для фейри на этот вечер и наконец-то у обманутого простым маскарадом появляются силы взглянуть правде в глаза. Этот контакт «правда» позволяет лишь на секунду, ведь после следует звонка грубая пощечина, от которой кровь хлынула из носа. — Как ты посмел… Позволить касаться себя кому-то кроме меня. Ты же был таким понятливым, когда охранял осколок моего сердца. Трогать тебя не мог даже я… А теперь… Стоило нашей связи пропасть и ты без должного сопротивления позволяешь себя взять прямо на полу? Грязная сука… Я научу тебя манерам заново и заставлю запомнить на всю долгую жизнь, что ты мой. Что ты не хочешь никого, кроме меня. Лишь мой член имеет право драть тебя, как последнюю блядь. — Длинные когтистые руки Рери впиваются в шею Флинса, сжимая ее тугой петлей. Боковым зрением можно заметить Варку, он все так же пытается дать отпор и освободиться, но проиграл задолго до того, как альв переступил порог его дома. Дышать получается только через раз, как позволит грешник, вскоре он и вовсе лишает кислорода. Его злила молчаливость Кирилла и это отсутствие желания вступать в диалог. — Что я должен сделать, чтобы ты наконец уяснил простую суть. Ты мой… Ты только мой… Все твое тело и душа принадлежат мне. Ты просто не имеешь право быть запятнанным кем-то другим. — Рычание стало сопровождаться грубыми толчками. Их тело встречало уже более приветливо, лаская уши грешника громкими звуками удовольствия. Возможно, Флинс кричал бы громче, если бы сам Рери не мешал ему столь отчаянно своей рукой. — Я… Тебя… Услышал… Я твой… Я больше не принадлежу даже себе… Все мое тело твое, только пожалуйста, дай мне кончить. — Такой ответ был удовлетворительным. Его хватило, чтобы когтистые пальцы оставили длинный след от шеи до пупка, а после комната наполнилась вновь грязными звуками. Варка уже не сопротивлялся, он в растрепанном виде лежал на полу и вкушал взглядом картину перед ним, как Рери собственнически обхаживает бледное тело и заставляет кончать его вновь и вновь. Когда наконец-то сам грешник запрокидывает голову назад и с благим матом изливается в дырку, то рыцарь понимает, что эта история подошла к концу. — Я еще вернусь. — Произносит мужчина, застегивая ремень на штанах, после он тяжелыми шагами направляется прочь. Флинса грешник напоследок одаривает взглядом, в котором читалось что-то помимо слепой одержимости. Что-то теплое и нежное. В ближайшие несколько дней он и правда вернется, чтобы найти Кирилла на территории уже знакомого кладбища.