Пламя среди звезд

В тесном стыковочном отсеке, ежесекундно сотрясаемом взрывами, капитан эсминца "Клариче" ждет открытия бреши, чтобы первым ворваться на борт вражеского корабля. Время тянется медленно, и те сорок секунд, что нужны ботам для вскрытия корпуса атакованного звездолета, превращаются для капитана в одну короткую мучительную вечность. Однажды они встретились, и вдруг стало ясно, что весь необозримый космический простор слишком тесен для них двоих. Для "Клариче" и "Целестии" - двух прекрасных звездолетов, двух чудес мысли и технологии. "Целестия" - произведение военного искусства, любимое детище арсайских инженеров, всего шесть лет как сошедшее с верфи; сила ее двигателей, мощь ее орудий, крепость ее щитов – весь блеск сгинувшей Империи чувствуется в них. Небольшая, стремительная "Риче" похожа на ее младшую сестру – уступая в размерах и силе вооружения, превосходя маневренности, она под завязку набита хитроумными секретами, используемыми пиратами и контрабандистами для своих операций. Сойдись две эти крошки в честном бою – мог бы выйти очень интересный поединок… Но капитан "Клариче" решил иначе. Абордаж в открытом космосе. Последний раз так делали лет сто назад, прежде чем окончательно поняли, насколько гибельна и неэффективна эта тактика. Чаще всего попытки абордажа военного судна заканчивались гибелью нападавших вместе с кораблем; реже – гибелью и нападающих, и защитников; почти никогда – победой атакующих. И все-таки экипаж "Клариче" шел на это… Если оправдаются расчеты… а впрочем какие расчеты, весь расчет был на неожиданность и то, что никто не ждет от них такого неслыханного сумасбродства. Сорок секунд в набитом вооруженными людьми отсеке корабля, который орудия противника планомерно стирают в порошок. "Риче" очень дорого дастся этот бой, а ее капитану еще дороже. Он стоит впереди всех, сразу за вскрывающими шлюз Целестии ботами. Первые попавшие на борт вражеского звездолета погибнут почти наверняка, но что с того? Он мог бы сказать, что очень сложно отправить людей на верную смерть иначе, чем встав первым. Но… не это заставило его принять решение. Людей толкают на безумства чувство долга, месть, алчность, жажда славы и любовь. Или все это вместе; тот рвущий душу на клочья комок эмоций, что уже нельзя разбить на отдельные чувства или мотивы. Давит на плечи тяжелый защитный костюм, от которого уже успел отвыкнуть. Давно они не дрались вот так, по-настоящему. Но это тоже не важно; те кто там, за стеной, тоже не дрались очень давно, и пора проверить на прочность их силу и выдержку, которой они некогда хвалились. Время выходит, проход уже почти открыт, щиты "Клариче" пока держатся, оберегая абордажную команду, и скоро, совсем скоро… …Если представить время как лестницу, где одна ступень - не минута, не час и не день, а Событие… Одной ступенью ниже момента, когда капитан "Клариче" готовится к отчаянному абордажу, несколько человек опустят на место крышку металлической капсулы размером с гроб, и старший из них отдаст приказ заварить люк и подготовить капсулу к выбросу за борт. Еще один человек, заживо запертый в капсуле, не будет ничего знать о смертельной схватке там, ступенью выше - но он будет знать, что лично для него лестница заканчивается, еще немного - и его железная тюрьма, отлетев на положенное расстояние от корабля, взорвется, оставив от него меньше чем воспоминание. А одной ступенью ниже еще один человек, знающий и о капитане "Клариче", и о смертнике в железной капсуле, замрет в задумчивости, глядя на свое табельное оружие, и испытает желание поднять его и поднести к виску, чтобы основательно сказать этому миру "Прощай!". Пролетом ниже одна женщина проснется и постарается вспомнить свой сон, где будет ночь, и огонь, и запах пряностей, и человек, в чьих руках дрожит и теплится пламя, поднимаясь из его рук ввысь, поднимаясь по всей лестнице, выше женщины, выше того, кто хочет застрелиться; оно отразиться в глазах отчаянной команды "Клариче", ждущей команды "Вперед!". А у самого основания этой лестницы событий - шесть, или, может, семь лет она росла от этого места вверх, - инженеры "Целестии" в спешке проводят последние тесты перед первым стартом корабля, и может быть один из них думает «А вдруг ее когда-нибудь попробуют взять на абордаж? Ха-ха, ерунда, так уже сто и дюжину лет никто не делает». И еще где-то там один человек ждет приговора военного суда Содружества Танры. Он даже не подозревает, что проживет еще семь лет, чтобы однажды пожелать поднести к виску свой бластер и выжечь ровное отверстие в собственном черепе. Другой человек долго и нервно шнурует ботинки едва зажившей после ранения рукой, размышляя о прекрасных черных кудрях своей Большой Любви - и еще не знает, что те же семь лет спустя в тот же день он будет ждать с оружием в руках и молиться, чтобы рука не подвела, когда первый из нападавших окажется на борту "Целестии". И где-то там еще один человек обнимает за бедра проститутку-мутанта и вдыхает ароматный расслабляющий дым. Отражение пламени в его глазах - не от горящего рядом огня; это плавится металл под резаком бота и дрожит опущенный щиток защитного шлема где-то там, у вершины лестницы. Этот последний человек - он так расслаблен и будто бы беззаботен, он вообще, ну совсем, не рвется в герои и ему даже в голову не придет, что семь лет спустя это он будет стоять во главе готовящегося к штурму экипажа "Клариче", что это его будут звать Капитаном… Время выйдет, два бота, завершив работу, откатятся, и в ровный овал прохода, соединивший два корабля, полетит пара гранат. Капитан еще успеет подумать, что все происходящее похоже на очень плохой комикс, – а потом вместе со своими людьми бросится вперед.