Пламя среди звезд

Как лист, летящий над бездною,

Я падаю в неизвестное

В безмолвие

В бездействие

В осеннее равноденствие.

Fleur, «Осеннее равноденствие».

1. По касательной ...Ей снилась ночь, душный пряный воздух, звезды и дикий астероид, где люди танцевали с огнем, и умирали от него, но продолжали танцевать... - Доктор? Доктор, мы на месте. Вы просили разбудить... - голос пилота, звучащий из динамика, пробился сквозь сон, заставив огни памяти отступить. Джульетта Сата, глава научного департамента корпорации "Аменити", советник правительства Содружества Танры, открыла глаза и бросила взгляд в иллюминатор. Катер, завершивший полет, плавно опускался на взлетное поле. В мягких сумерках вечера под ним разворачивался ковер светящихся разноцветных линий – указатели, разметка, защитные контуры сходились и расходились, образуя сложный узор, послание небу, написанное на языке пилотов. Поле тянулось во все стороны, сколько хватало глаз; редкие постройки, разбросанные тут и там, вводили в заблуждение неискушенный взгляд, заставляя думать, что местность эта немноголюдна. Джульетта усмехнулась. Место, к которому подлетал катер, носило неофициальное название Улей; девять десятых его помещений – складов и ангаров, цехов и мастерских, жилых блоков и лабораторий, – находились под поверхностью планеты. Жизнь, невидимая с воздуха, кипела здесь денно и нощно; тысячи людей и сотни тысяч механизмов наполняли собой подземные коридоры, как кровяные клетки наполняют сосуды. Расцветая паутиной светящихся линий, невидимый Улей встречал свою королеву. Голова еще немного гудела после подпространственного перехода, но нужно было торопиться. Спустя десять минут после посадки робот-транспорт уже вез всех прибывших прочь от корабля. Вполуха слушая разговоры пилотов, готовящихся отправиться в блок рекреации, Джульетта просматривала свое рабочее расписание. Это и это можно сдвинуть… и это тоже. Она связалась с секретарем: - Спайс, я на месте. Посмотри изменения, и, пожалуйста, позови ко мне в кабинет нового сотрудника. Уточнять, кого именно, было не нужно. Слишком уж примечательным было появлении в Улье этого человека. Транспорт проплыл над расчерченным разноцветными отметками взлетным полем, нырнул в пологий тоннель, миновал три поворота и встроился в лифт. Провалился на три этажа, выпустил пилотов, затем продолжил движение вниз. Джульетта посмотрела на время. Сколько всего надо успеть сделать за неполные сутки... Лифт замер на нужном этаже. Отщелкав каблуками короткую мелодию по гладкому полу, женщина вошла в главный коридор блока. Мягкий зеленоватый свет напоминал о солнце, пробивающемся сквозь листву; покрытие на полу глушило звуки; в аквариумах, через ровные промежутки встроенных в стены, кипела жизнь разнообразных крошечных экосистем. Неподалеку от выхода из лифтового холла грелся под лампой Шамми, гребенчатый домашний ящер, любимец персонала блока. Появление Джульетты он проигнорировал; рептилию так разбаловали, что она себя давно уже возомнила местным божеством. - Доктор Авис ждет в вашей приемной, - доложил секретарь. - И ваш кофе тоже. - Отлично, - кофе пить после перелета не рекомендуется, но отказывать себе в маленьких слабостях? Их итак слишком немного осталось… Доктор миновала три аквариума, в которых резвилась живность с разных планет, и наконец добралась до нужной двери. Послушная автоматика беззвучно увела створку в стену. Человек, ждавший за ней, тотчас поднялся навстречу. …Доктор Джереми Авис, двадцати девяти лет отроду, подающий большие надежды молодой терапевт с Тсавы, одной из опорных планет Содружества, всего вторую неделю как находился в Улье. И было во всем его виде что-то такое - не загар, которым не блистали постоянные жители подземного города, и не манера одеваться – что безнадежно выдавало в нем чужака. - Здравствуйте, Джереми. - Здравствуйте, доктор, - с каждой новой их встречей она нравилась ему все меньше, но он был слишком деликатен, чтобы это показать. - Вы даже не отдохнули после перелета, вынужден заметить, что это не слишком хорошая практика. - Разумеется, но в этот раз у меня крайне мало времени, - это, кстати, было правдой. Треклятые воротилы из Совета Содружества вынуждали ее мотаться между планетами, как будто у главы научного отдела "Аменити" не было других дел! Хоть раз бы подняли свои представительные зады и долетели до Улья сами… - Я хочу услышать отчет о вашей работе. - Сжатый или подробный? - Сжатый. - Хорошо. Что ж, думаю первое, что вы захотите услышать – мой подопечный заговорил. От удивления Джульетта даже отставила чашку с кофе, которую едва успела поднести ко рту. - Так быстро? - Не хочу вас обнадеживать, результат нельзя считать хоть сколько-нибудь устойчивым. - Я возлагаю на вас большие надежды, доктор. - Это приятно, - Джереми посмотрел на нее чуть задумчиво, - но увы - это не вопрос надежды. Мне приходится работать с последствиями многомесячной ломки психики пациента. И это не считая остальных событий последних лет его жизни. Такое нельзя "исправить" за дни или недели, или даже месяцы. Более того - я не думаю что в текущих условиях это вообще можно исправить. "Пробует говорить на чистоту, - Джульетта выдержала прямой взгляд доктора Ависа, размышляя над услышанным. Ему подбросили пациента - жертву плена и допросов. С целью справиться с последствиями плена и допросов. Но никто не обещал эти допросы прекратить, и разумеется, милашка Джереми не видит смысла в своей работе". Она сделала последний глоток кофе и поднялась. - Пойдемте навестим его. Доктор Авис, кажется, был удивлен. Он ждал какой-то реакции, возможно спора, или что на него надавят, или что его в чем-то уверят, а тут… Но продолжать не стал. Молча поднялся и пошел за женщиной. …Путь до нужного уровня занял прилично времени. Им предстояло спустится в один из самых охраняемых блоков Улья и пойти через несколько поясов охраны. Это не составило проблемы для доктора Джульетты Сата; здесь было ее царство, ее цитадель. Не настолько защищенная крепость, как ей хотелось бы - от неприятеля под названием "большое начальство из Правительства" здесь не спастись; но место все же прекрасное. Пока они добирались до точки назначения, заскучавший Джереми все же рискнул заговорить снова: - Я правильно понимаю, что мне предоставили не все записи с допросов? - Да, - отозвалась Джульетта. - И видимо в той, другой их части, было что-то что мне знать не полагается? - Да, - снова ответила она. Доктор Авис вздохнул: - Что ж, думаю вы понимаете, что эффективность моей работы прямо зависит от объема информации, которым я располагаю. Это не вопрос, если что. Джульетта мысленно усмехнулась. Умный он малый, но непозволительно смелый. Или наоборот – недостаточно умный, не понимает, что слишком много вопросов лучше не задавать. Ей итак стоило титанических усилий убедить Главнюков допустить к делу гражданского специалиста, никак не связанного даже с Корпорацией. Если он даст хоть малейший повод подозревать себя в нелояльности... - Мы пришли, - заметил Джерими. - Вижу, - она поколдовала с замком, и створки двери бесшумно расползлись в стороны. ...Один взгляд внутрь заставил Джульетту подумать - в сотый, наверное, раз - сколь безумным образованием была Империя Арсаи. Общество, помешанное на евгенике, возведшее в ранг священных два процесса: самосовершенствование и смерть. Там забыли все те вещи, которые считались незыблемыми для остального человечества, а что забыть не получилось - переплавили под себя. Вместо брака - временные союзы, заключаемые, буквально, для производства детей; полный отказ от естественного зачатия, тщательное конструирование генетических линий, строгий отбор - кого допускать до развития и жизни, кого - нет. Будучи ученым, Джульетта не считала этот подход ужасным; точнее, он не был ужасен и аморален сам по себе. Но фанатичность, с которой к делу подошли в Арсаи, пугала. Понятие "жизни в свое удовольствие" было для арси немыслимо; жизнь каждого из них была подчинена высшей цели - цели создания идеального общества идеальных людей. Тех, кто не соответствовал или ломался, перемалывали безжалостно, и здесь вступал в дело второй кумир имперцев - смерть. Ритуальные самоубийства в Империи были самой частой причиной ухода из жизни; так уходили старики, калеки, получившие увечье в результате несчастного случая, и все кто по какой-то причине опозорил себя, не смог соответствовать высокой чести называть себя подданным Императора. Все - ради движения вперед, все - ради идеала. Сидевший перед ней юноша был живым воплощением этих принципов. Джульетта рассматривала его с каким-то отстраненным любопытством, вновь размышляя, сколько поколений отбора и часов работы арсайских генетиков потребовалось, чтобы получить такой результат. Как ни банальна звучала фраза "безупречно красив", она характеризовала их подопечного наиболее точно. Среднего роста, стройный, гибкий, идеально сложенный, с гладкой смуглой кожей, выразительными чертами лица, огромными темными глазами и темными же волосами, вьющимися мелкими кудряшками, – он походил на изображение из старинной книги в стиле фэнтези. Это была какая-то почти математически выверенная красота (впрочем, почему "почти" - буквально математически выверенная), и именно это отталкивало Джульетту. Она находило куда больше прелести в диковатых, причудливых вывертах случайных сочетаний генов, чем в этой продуманной гармонии. ...По контрасту с обжитым приемным блоком, в помещении было пусто и как-то грустно. Характерные мягкие стены. Несколько предметов мебели обтекаемых форм. Приглушенный свет. Было время ужина - два сотрудника блока, моментально подобравшихся при ее появлении, следили за приемом пищи их подопечного. Хоть тут он проблем не создавал - быстро понял, что отказываться от еды бессмысленно. Джульетту встретил прямой взгляд черных-черных глаз, в которых промелькнуло что-то очень темное и недоброе, как только их обладатель узнал ее. Умный мальчик - с первой встречи понял, кто здесь главный, и кого ему нужно винить во всем, что с ним делают. - Здравствуй, Рейи, - между тем мягко произнес Джереми. - Добрый вечер, ваше высочество, - в тон ему поздоровалась Джульетта, пропустив толику яда в голосе. В конце концов, смысла притворяться перед ним нет никакого. Все равно поймет. Секунду ей казалось, что он не ответит. Но арсайское воспитание взяло свое - юноша изящно поднялся из-за стола в знак приветствия, и произнес: - Здравствуйте, Джульетта. Здравствуйте, доктор Авис. Маленькая гордячка. Всего три недели назад она сидела рядом с койкой, к которой он был пристегнут ремнями, слушала наркотический бред и пыталась выудить столь нужную им информацию. На пациенте испытали три состава «сыворотки правды» - теоретически, это должно было разговорить любого. Практически - они узнали много любопытного о самом младшем принце Арсаи, его семье, его "телохранителе" - и ничего из тех секретных сведений, в которых так нуждались. Могло ли быть так, чтобы актуальный наследник престола Империи не знал того, о чем его спрашивали?.. Почти невероятно. А это значило, помимо прочего, что ученые Императорского Дома даже сквозь время и расстояние побеждали в схватке. Та защита, которую они создали для тела и разума своего принца, не поддавалась лучшим средствам из ее арсенала. Это был прекрасный вызов. Не завись столь многое от ее успеха - Джульетта даже могла бы получить удовольствие от процесса решения задачи. Теперь же… проклятый мальчишка оказался слишком крепким орешком, а сведения были нужны, причем прямо сейчас. Она стояла и слушала, как переговариваются доктор Авис и их подопечный. Милашка Джереми должен был стать ее новым, самым эффективным инструментом в деле вскрытия защиты мастеров Императорского Дома. Сам он об этом, скорее всего, не догадывался. Хотя кто его знает - доктор, похоже, таит в себе множество сюрпризов. После последней сессии допросов принц в один прекрасный момент просто взял и замолчал. "Закрылся", перестал реагировать на внешний мир, так что они поначалу боялись, не был ли задет его рассудок. А потом появился Джереми - всего неделя как он здесь, и маленький арси уже ведет с ними светские беседы. Джульетта дослушала вежливый ответ принца на вопрос о том, не хочет ли он каких-нибудь изменений в меню, затем, кивнув своим мыслям, произнесла: - Рада была повидать вас, Ваше Высочество. Доктор Авис - продолжайте работу. Мы обсудим с вами все... - она уже дошла до двери и обернулась в проходе, - через неделю, когда я снова вернусь в Улей. До встречи! Джульетта не стала ждать ответа. Все, что хотела, она увидела, а изображать дружелюбие считала лишним. 2. Работа Когда однажды тебя выдергивает из привычной жизни и уносит прочь от всего - знакомых мест, занятий, людей - много странных мыслей начинает приходить в голову. О жизни, смерти, месте человечества во вселенной... о том, на что мы закрываем глаза, когда речь идет о нашем благополучии. О том, что готовы делать по указке сверху. Доктор Джереми Авис кладет перед собой старомодные планшет и стилус - не то чтобы он не доверяет ИИ-рекодерам, но делать заметки от руки ему приятнее и легче. И поднимает взгляд на своего подопечного. - Рейи. Я знаю - ты считаешь нас всех врагами. Но, пожалуйста, послушай - я хочу помочь. И мне будет проще, если ты расскажешь мне все, как было. - Все как было, - повторяет юноша. И смотрит доктору в глаза. От этого взгляда Джереми не по себе. Как будто глазами совсем еще молодого человеческого существа смотрит непроглядная пугающая темнота. И все же он кивает и мягко, негромко повторяет: - Все как было. Начни с начала, пожалуйста... 3. Мрак Он стоял, прижавшись к иллюминатору, и смотрел на картину, разворачивающуюся за бортом их корабля. Он стоял так каждый день, любую свободную минуту, и часто настолько отрывался от реальности, что единственному кроме него человеку на звездолете приходилось уводить его спать едва ли не силой. В прошлом году ему должно было исполниться 20 лет по счислению его родной планеты, и 16 - по меркам Старой Земли, чье время считалось эталонным для всех звездных государств. Совпадение двух этих дат было значительным событием - обычно на него устраивали большое празднество, съезжались не только представители всех планет его отца, но и официальные посланники других государств. Этого своего дня рождения младший принц Арсайского императорского дома начал ждать еще года за три до, воображая, какой должен быть праздник, как его все будут поздравлять и какие необыкновенные подарки он получит. Кое-какая информация, которой он располагал, намекала, что к этому его дню рождения по распоряжению отца-императора уже давно строился и ждал своего часа звездолет. Его собственный будущий корабль, и наверняка военный крейсер (а что еще дарят принцам???). Он уже не раз и не два бывал в космических путешествиях, конечно, но... одно дело - когда ты едешь куда-то с отцом или братьями, и совсем другое - когда смотришь в лицо космосу с мостика собственного корабля! ...День рождения успел тихо и незаметно миновать, но уже задолго до него точно знал, что собственного корабля у него никогда не будет. От этой мысли, которая еще год назад могла повергнуть в непередаваемое уныние, сейчас было никак. Не грустно, не обидно. Он простаивал часами у маленького иллюминатора, смотрел в черную бездну за ним и думал, что очень странно было бы находить ее красивой, как делали многие. Космос не казался ни красивым, ни величественным - просто безжизненным и чужим. Таким же, как все, что теперь окружало принца... Несколько месяцев назад - он не мог себя заставить вспомнить, как давно это было - он очнулся в большой капсуле в операционном боксе, тщетно пытаясь понять, что произошло и как он сюда попал. Вокруг сновали доктора из личной службы императора, переговариваясь о чем-то, проверяя какие-то данные; один из них раз пять, наверное, спросил "Ваше Высочество, как вы себя чувствуете?" - прежде чем юноша смог разлепить губы и ответить "Совершенно в порядке, благодарю". Он чувствовал странную пульсацию в районе затылка… протянул руку и сначала обнаружил отсутствие волос - его густые кудри, главное фамильное украшение членов императорского дома Арсаи, исчезли; видимо, их сбрили, пока он был в беспамятстве. Длинные волосы, уложенные согласно церемониалу, - обязательный атрибут внешнего облика принцев; внезапно лишившись их, он ощутил растерянность, как если б его выставили обнаженным под взгляды толпы. Но главное потрясение было еще впереди – он нащупал хирургический шов и некий чужеродный предмет, вшитый под кожу на затылке. Он в ужасе отдернул руку… Суетившиеся вокруг люди заметили наконец, что он начал двигаться, окружили, измерили пульс и что-то еще, потом подняли на ноги и вывели наружу. Перед глазами все плыло, тело не слушалось, но слова "Ваш отец ждет" заставляли двигаться вперед. Он по-прежнему не понимал, что происходит. Коридоры, по которым его вели, могли находиться только где-то в недрах Асгекты, космической станции-дворца, но он не помнил, чтобы приезжал сюда… Потом принца ввели в комнату, кабинет, и тут все как отрезало. Голова все еще немного кружилась, но он смог более-менее связно думать. Завидев за столом из натурального дерева высокую мощную фигуру, принц радостно вскрикнул "Отец!" и хотел было шагнуть вперед - но замер, напоровшись на странный, тяжелый взгляд императора. - С ним все в порядке, - раздался слева голос, - последствия операции, ваше императорское величество. Функции памяти могут быть нарушены, легкая раскоординация... но в пределах нормы. Голос принц узнал - он принадлежал Дэнме, главе отцовских исследователей. - Ах вот как… - император вздохнул, опустил взгляд, сразу став опять знакомым и понятным, и негромко позвал: - Рейи, иди сюда. Сядь. Оставьте нас, доктор. Принц повиновался, подошел и опустился в кресло перед отцом. Они были похожи и непохожи одновременно: одной масти, общей для всего дома – гладкая смуглая кожа, выразительные темные глаза; но отец - высокий, широкоплечий, с орлиным профилем, просто созданным для того, чтоб его чеканили на монетах (если б этот обычай еще сохранялся в Арсаи), а сын - стройный, подвижный, глядящий на мир внимательно и мечтательно одновременно, как умеет только беззаботная юность. Поскольку отец не начинал говорить, Рейи - его высочество принц Арейн Тассан Дэлар да Арса – рискнул спросить первым: - Отец, что произошло? Я болел? Был ранен? - Нет, - император покачал головой, так и не подняв на сына взгляда. - Рейи, соберись. Что ты помнишь из последних событий?.. Принц попытался собраться мыслями, потом произнес: - Мы... ведем войну. Войну с Содружеством Танры, правильно?.. Мы... флот... Сертен... - он осекся, вспомнив наконец самое страшное - новость о смерти его старшего брата. - Не только Тэн, - отозвался император. – Гекко и Элме тоже больше нет с нами. Принц оцепенел. - Рейи, ты - последний из выживших моих сыновей... То, что я скажу, тебе будет тяжело услышать, - голос императора окреп, как будто к этой речи он давно готовился. - Эту войну мы проиграли. Не спорь, не спрашивай - пока ты был в беспамятстве, многое изменилось. Флот Танры на подступах к Асгекте, очень скоро мне предъявят ультиматум, будут требовать не просто мира на их условиях - отречения от престола, установления марионеточного правительства. Этого, - в голосе правителя империи прорезалась буря, - они не дождутся никогда. Но тебя, - голос опять смягчился, - это коснуться не должно. Здесь, во дворце, ты будешь в опасности, как и где бы то ни было еще в Империи. Нет, не перебивай. Твой долг как моего наследника, как последнего представителя дома - спастись. Выжить. Поэтому я своей волей отсылаю тебя из Арсаи. Тебя вывезут отсюда, одного, на маленьком корабле - только так удастся проскользнуть мимо сетей танрайцев. Дальше – запоминай! – тебе и твоему сопровождающему любой ценой нужно попасть к условленному месту в районе Руки Деления. Там будут собираться люди, верные делу и духу Арсаи, с которыми вы продолжите борьбу за нашу судьбу, - Император сделал паузу и внимательно посмотрел на сына, словно задаваясь вопросом - а справиться ли он? Увы, все иные пути были отсечены. Взгляд владыки отвердел, сомнения были изгнаны. - Ты дитя Арсаи и моё дитя. Ты должен исполнить возложенное на тебя. Рейи очень хотелось заплакать, но он не мог. Принцам нельзя было плакать, даже наедине с собой. Словно оглушенный, он все еще пытался поверить в случившееся, а его отец уже поднялся на ноги, отдавая приказания незаметно появившимся в комнате людям. "А что если я никогда больше его не увижу?..". Перечеркнув этикет и приличия, Рейи почти перемахнул через стол и порывисто обнял отца. Мгновенье тот не шевелился, потом осторожно погладил сына по спине и плечу. - Иди, - тихо-тихо, - наш с доктором Дэнмой подарок поможет твоей миссии. Когда их разделила перегородка и стена, а потом еще одна и еще - его вели прочь - Рейи опять подумал, что может никогда больше не увидеть отца. Но он увидел его - сутки спустя, на экране визора в кабине тесного звездолета. Его отец в парадной форме, при полном наборе регалий, стоял в окружении всех своих генералов и видных сановников государства в главном зале Асгекты. Он говорил, обращаясь к своему народу, врагам и сыну, которого сам отправил в неизвестность. Говорил о том, что такое честь и гордость Арсайского императорского дома, и о том что он и его люди выбирают смерть перед лицом бесчестья и угроз врагов. Это обращение было записано за несколько часов до того, как Асгекта - о, можно было бы сказать "взлетела на воздух", если б станция-дворец не находилось значительно выше воздушных слоев атмосферы. В живых там не осталось никого; последний император Арсаи со всей определенностью дал захватчикам понять, что его отречения от престола они никогда не увидят... Рейи не стоило смотреть репортажи танрейских каналов с места событий. Но он посмотрел их раз, наверное, сто, и успел в мельчайших подробностях запомнить все - от бликов света на волосах отца, произносящего последнюю речь, до извивов огненного вихря, кружащегося на месте станции. После этого зрелища его глаза как будто утратили способность видеть краски. Нет, он не ослеп, просто разучился отделять значимые объекты от незначимых. Красивые от некрасивых. Яркие от бесцветных. Все окружающее было монотонно-серым, даже если на самом деле являлось пронзительно цветным, как красный сигнал тревоги. Его все это как будто не касалось... Заключенный в тесную скорлупку кораблика, болтающегося в черном космическом вареве, он чувствовал себя личинкой в коконе. Безнадежно мертвой личинкой. Он однажды забыл бы о том, что нужно есть, спать, дышать, если бы не... 4. Тот, второй. Если бы он был один, то точно не пережил бы эти первые месяцы. Если б вокруг было много людей - повредился рассудком от необходимости сохранять лицо. Но по стечению обстоятельств их тут было ровно двое. Двое - это как незамкнутое кольцо; ты не один, но и не среди кого-то. Иногда, впрочем, он начинал сомневаться в существовании того, второго. Не потому, что тот был странно молчалив даже для Безликого, личного агента императорского дома Арсаи. И не потому, что тот появлялся в поле видимости очень редко, только чтобы отвести принца спать когда тот слишком застаивался у своего иллюминатора, или дать какое-то задание, связанное с кораблем. Просто человек, которого Рейи представили как капитана Ирме Тсиана, был каким-то слепым пятном в привычной принцу картине мира. Он не… "излучал" ничего в окружающее пространство. Никаких эмоций, состояний, мыслей. Как машина. Даже когда он начинал говорить, в его речи чувствовалось что-то странное, алогичное. Агент погибшего императора должен был бы вести себя не так, выглядеть не так; человек попавший в их положение должен был бы действовать не так. Однако тот, второй, был именно таким, каким был. Трещиной в реальности, в восприятии принца. - Это капитан Ирме Тсиан; с этого момента он отвечает за вашу безопасность, - люди отца сдали его с рук на руки этому высокому, молчаливому человеку с необычного оттенка рыжеватыми волосами. Рейи еще подумал, что никогда не слышал о доме с именем Тсиан и не представлял, чем бы тот мог быть. Что касается самого капитана Ирме... Нет, Рейи его не боялся, но только потому, что бояться уже не мог. Совсем. Просто этот человек казался ему живым мертвецом – таким же, в которого превратился сам младший принц Асаи. Безликими особых агентов арсайского дома звали люди извне - за то, что те не могли себе позволить сохранять одну и ту же внешность, и чаще чем кто либо оказывались пациентами императорских пластических хирургов. Скорее всего, еще совсем недавно капитан Тсиан носил другое имя и другое лицо. Однако Рейи был уверен, что не видел его никогда. То ли дело слова... говорил Ирме исчезающее мало, но все равно в его речи чувствовалось что-то смутно знакомое. Как будто доставшееся ему от другого человека, с которым и капитан, и сам принц когда-то подолгу общались. Но Рейи в первые день знакомства так и не смог понять или вспомнить, о ком ему иногда напоминают слова его молчаливого телохранителя. Потом ему стало все равно. - Время. Возвращайтесь в капсулу, мы прыгаем, - вот так тот обычно разговаривал. И принц послушно поднимался наверх, в крошечный закуток с капсулой для сна, за перегородкой от которой находилась кабина пилота. Их звездолет был маленьким, крошечным, принц даже не знал, что такие крохи умеют совершать подпространственные прыжки. Тем не менее, этот кораблик смог вывезти их из лап врагов. Только вот куда?.. Иногда Рейи еще задумывался об этом, но постепенно охватившая его апатия добралась и до этих мыслей. - Принц. Ирме появился в этот день раньше обычного. Рейи не следил за временем, но ощутил смутное беспокойство - кажется, что-то выбилось из привычного ритма. - Пойдемте. По узенькой лестнице - стройному юноше легко было двигаться по ней, высокому капитану Тсиану было тесновато - они поднялись в кабину. Безликий молча кивнул Рейи на кресло пилота, сам встал рядом, ненадолго склонившись над приборами. Затем, распрямившись, заглянул сверху вниз в глаза принца. Высокий, поджарый, смуглый, как все арси. Глаза светло-серые, но такое встречается, не всем же быть черноглазыми, как император и его дети. А вот светлые с отчетливой рыжиной волосы капитана Тсиана были чем-то особенным. Рейи раньше ни у кого не видел такого оттенка. Интересно, почему Безликий, которому положено как можно меньше привлекать внимания, носил именно такую раскраску?.. - С последним прыжком мы миновали пятый сектор, - заметил Ирме. - Мы больше не в Арсаи? - автоматически, не задумываясь особо, спросил принц. - Мы никогда уже не будем в Арсаи. Позади, впереди - теперь здесь всюду Танра, - сухо произнес агент. За слова, подобные этим, в иное время можно было и обвинение в измене получить... Сейчас они не вызвали в сознании принца почти никакого отклика. - Что сказал вам отец, когда прощался? - Что я должен выжить, - отозвался Рейи. - Выжить, а потом возглавить борьбу за будущее. - Хотел бы я знать, на что он рассчитывал, - вдруг произнес Безликий. Это была первая не-машинная фраза, которую принц слышал от своего телохранителя за все время их знакомства. Сам факт, что тот может чего-то хотеть, удивлял… - Мне был дан приказ охранять вас и любой ценой спасти от плена, - продолжил капитан Тсиан. Рейи, впервые заинтересовавшись, поднял голову: - А если бы спасти не удалось? - Я сказал любой ценой, - отозвался Безликий. - Эта миссия не предусматривает возможность провала, только желательный и нежелательный исходы. "Это значит - не отдавать врагам до последнего, и убить, если не отдать не выйдет, - подумал Рейи. - Все правильно. Логичный, закономерный приказ." ...Он вдруг осознал что Безликий смотрит на него внимательно, чуть сощурившись. Следующий его вопрос заставил Рейи вздрогнуть. - Боишься? "Боишься?!" Спросить такое у принца значит нанести несмываемое оскорбление!" - Я уже не могу бояться, капитан, - отозвался он тихо. Ирме сделал шаг вперед, протянул руку и приподнял голову Рейи за подбородок, заглядывая в самую глубину черных глаз последнего представителя императорского дома Арсаи. Пальцы его были цепкими и горячими, а взгляд – еще более цепким и горящим. - Странно. Вот я бы боялся на твоем месте. Боялся, тосковал, хотел бы выжить. А ты целыми днями стоишь у иллюминатора, мальчик, ни о чем не спрашивая, ничего не замечая вокруг. Иногда мне кажется, что тебе совсем уже все равно, что с тобой сделают. Так ли это? - Чего вы хотите, капитан? - устало произнес Рейи. Ирме опять чуть сощурился. - Еще не знаю. Но скоро буду знать. На этом их разговор закончился. Оборвался сам собой, потому что Безликий кажется узнал все что хотел, а принц ничего не хотел знать. И все же… смутная тревога поселилась в его мыслях, разрушая привычный их бег по кругу.