Выжить вместе.

Ровно в полночь они двинулись. Последний, кто спустился с чердака актового зала, — старый учитель химии мистер Грин, — тихо закрыл за собой люк. Никто не оглянулся. Сара почувствовала, как её сердце колотится так сильно, что, кажется, его слышат даже мёртвые. На крыше школы ветер бил в лицо холодом и запахом гари. Луна висела низко, будто кто-то прибил её гвоздём к небу. Люк уже стоял у края, прислонившись к ржавому вентиляционному коробу. Он не смотрел вниз — он слушал. Сара заметила, как его пальцы медленно барабанили по рукояти ножа: три коротких, один длинный. Код. «Чисто». Первый прыжок был на соседнюю пятиэтажку. Расстояние — метра три. Под ногами — прогнивший шифер, покрытый птичьим помётом и высохшей кровью. Кэнди прыгнула первой. Её косички взлетели, как два белых флага капитуляции. Приземлилась бесшумно, присела, арбалет уже нацелен вниз. Аарон за ней — тяжелее, но тоже чисто. Сара задержала дыхание. Её очередь. Она разбежалась. Три шага. Прыжок. На миг показалось, что не долетит. Пальцы вцепились в край водостока, металл прогнулся, но выдержал. Майкл подхватил её за локоть и рывком втащил наверх. Его ладонь была тёплой. Единственное тёплое во всём этом ледяном мире. — Дыши носом, — шепнул он. — Громко дышишь — умрёшь. Они двигались цепочкой. Люк впереди, Майкл замыкающий. Иногда он останавливался, прижимал два пальца к губам и показывал вниз. Тогда все замирали. Сара видела, как внизу, на перекрёстке, мелькал свет фонарей «Стервятников». Двое. С автоматами. Один курил, красный огонёк сигареты выхватывал из темноты его лицо: шрам через весь лоб, как молния. Они прошли мимо. Не заметили. На третьей крыше случилось первое ЧП. Старый рекламный щит, по которому они перебирались на соседний дом, внезапно обвалился. Куски фанеры и ржавого железа с грохотом полетели вниз. Адель, шедшая предпоследней, успела ухватиться за арматуру. Ноги болтались над пропастью. Майкл бросился назад, лёг на живот и протянул руку. — Держись! Она держалась. Пальцы побелели. Сара видела, как кровь стекает по запястью Адель — она сорвала кожу до мяса. Наконец Майкл втащил её наверх. Они лежали, прижавшись к горячему рубероиду, и слушали, как внизу завопили «Стервятники». — На крышах! Суки на крышах! Прожектор ударил вверх. Луч скользнул в метре от их лиц. Люк уже тащил всех дальше. Они перебежали через чердак заброшенного общежития, спустились по пожарной лестнице внутрь. Там пахло плесенью и мочой. В углу кто-то когда-то развёл костёр — чёрные круги на полу, обугленные кости. — Две минуты, — прошептал Люк. — Потом вниз, в канализацию. Сара присела у стены. Её трясло. Кэнди села рядом, не говоря ни слова, положила голову ей на плечо. Так они просидели минуту. Две. Потом Люк махнул рукой. Люк в канализации был другим человеком. Здесь он не крался — он плыл. Ноги ставил точно, будто знал каждый сантиметр. Фонарь он выключил сразу. «Свет — смерть». Они шли в полной темноте, держась за плечи друг друга. Сара чувствовала впереди спину Стефани — твёрдую, как доска. Позади — дыхание Майкла в затылок. Вонь была невыносимая. Не просто нечистоты. Что-то сладковато-гнилое, будто здесь гниёт мясо месяцами. Иногда под ногами хлюпало что-то мягкое. Сара старалась не думать, что это. Через сорок минут Люк остановился. — Здесь поворот налево. За ним — гнездо. — Какое ещё гнездо? — прошептал Аарон. Люк не ответил. Просто достал из кармана кусок мела и нарисовал на стене крест. Потом ещё один. И ещё. Они прошли мимо. Сара увидела это краем глаза. В боковом тоннеле, где вода доходила до колен, что-то шевелилось. Много. Белые, тонкие фигуры, похожие на людей, но слишком длинные. Они сидели, прижавшись друг к другу, и качались. Лица закрыты волосами. Когда луч фонаря Майкла случайно скользнул туда, одна из фигур медленно подняла голову. Глаза — два чёрных провала. Рот зашит грубой ниткой. Из-под ниток текла чёрная слюна. Сара зажала рот рукой, чтобы не закричать. Они прошли. Быстро. Не оглядываясь. Под депо было хуже всего. Сверху доносилась музыка. Какой-то старый рэп, басы пробивали бетон. Смех. Женский крик. Потом выстрел. Ещё один. Смех стал громче. Люк остановился под решёткой, через которую падал свет от костров наверху. Он поднял руку: «Стоп». — Здесь они спят, — прошептал он так тихо, что Сара скорее угадала, чем услышала. — Двадцать три человека. Пять собак. Два пулемёта на вышках. Если заметят — конец. Они стояли минуту. Две. Пять. И тут начался тот самый скрежет. Он шёл не сверху. И не из бокового тоннеля. Он шёл из-под ног. Из-под самого бетона. Сначала тихо. Как будто кто-то водит гвоздём по металлу. Потом громче. И ближе. Майкл медленно опустился на колени, прижал ухо к полу. Его лицо изменилось. Он никогда не боялся. Но сейчас — да. — Оно идёт снизу, — выдохнул он. — Прямо под нами. Стефани подняла винтовку. Кэнди натянула арбалет. Адель достала монтировку и фонарь, но не включала. Скрежет прекратился. Тишина была хуже крика. А потом бетон под ногами Сары треснул. Тонкая, как волос, трещина побежала от её ботинка к стене. Из неё медленно, будто кровь, начала сочиться чёрная жижа. Пахнуло серой и горелым мясом. Люк схватил Сару за руку и рванул назад. — Бежим! Сейчас! Они побежали. Позади что-то лопнуло. Громко. Как будто взорвалась труба. Из трещины хлынул чёрный дым. Густой. Он двигался не как дым — как жижа. Как щупальца. Одно из них обвило ногу мистера Грина, который бежал последним. Он даже не успел крикнуть. Дым втянул его вниз. В трещину. Как в пасть. Раздался хруст костей. И тишина. Они бежали ещё минут двадцать. Пока не выскочили в заброшенный коллектор под лесопарком. Там Люк рухнул на колени и зажал рот руками. Его трясло. Сара подошла к нему. — Что это было? Люк поднял глаза. В них было что-то древнее. Что-то, что он видел слишком много раз. — Это не заражённые, — сказал он хрипло. — Это не мародёры. Это Сентфор просыпается. Город не мёртвый. Он спит. И мы его разбудили. Выше, над ними, завыли сирены «Стервятников». Они заметили пропажу учителя? Или почувствовали, что что-то пошло не так? Майкл посмотрел на часы. — Мы отстали на сорок минут. Рассвет через три часа. Если не выйдем к лесу до света — нас найдут. Стефани перезарядила винтовку. Её руки не дрожали. — Тогда бежим. До леса. До базы. До конца. Сара посмотрела назад, в темноту тоннеля. Там, в глубине, всё ещё слышался слабый, еле уловимый скрежет. Как будто город чавкал. Довольный. Сара стояла, прижавшись спиной к холодной стене коллектора, и смотрела в чёрный зев тоннеля, откуда они только что выбежали. Её пальцы всё ещё дрожали, впиваясь в рукоять ножа так сильно, что костяшки побелели. — Мне не нравится... как это звучит, — прошептала она, и голос дрогнул на последнем слове. Она подняла глаза на Люка. Тот всё ещё сидел на корточках, обхватив голову руками, будто пытался выдавить из неё то, что увидел. — «Город просыпается»? — Сара сглотнула. — Это что, теперь ещё и город нас жрёт? Я... я не подписывалась на это. Я просто хотела выжить. Её голос сорвался. Она отвернулась, утёрла нос рукавом куртке, оставив на ткани тёмную полосу грязи и слёз. — Я не хочу быть виноватой, — добавила тише, почти шёпотом. — Я не трогала этот чёртов бетон. Я не просила эту... эту штуку хватать Грина. Почему всегда я? Почему всё время кто-то рядом со мной... — она осеклась, проглотила ком в горле. Майкл сделал шаг к ней, но Сара выставила ладонь: не подходи. — Не надо, — резко бросила она. — Не надо говорить, что «так бывает», что «это не моя винина». Я знаю. Но мне всё равно тошно. Кэнди подошла молча. Просто встала рядом. Не обняла — знала, что Сара сейчас взорвётся от любого прикосновения, — а просто встала так, чтобы плечо к плечу. Стефани, как всегда, была прямолинейна. — Сара, — холодно сказала она, перезаряжая винтовку, — никто не виноват. Кроме города. И если ты сейчас начнёшь себя грызть, ты станешь следующей, кого оно сожрёт. Потому что слабых оно чует за километр. Сара сжала челюсть так сильно, что зубы скрипнули. — Я не слабая, — выдохнула она. — Тогда докажи, — Стефани посмотрела ей прямо в глаза. — Вставай. Идём дальше. Или оставайся здесь и жди, пока оно найдёт тебя по запаху вины. Тишина. Люк медленно поднялся. Его лицо было серым, как бетон вокруг. — Оно не по запаху, — тихо сказал он. — Оно по звуку. По сердцебиению. По страху. Он посмотрел на Сару. — У тебя сердце колотится так, что я слышу через три метра. Если не успокоишься — оно услышит тоже. Сара закрыла глаза. Сделала глубокий вдох. Ещё один. Когда открыла — в глазах уже не было слёз. Только сталь. — Пошли, — сказала она. — Я не дам этому городу ещё одной жертвы. Особенно себя. Она первой шагнула вперёд, в темноту следующего тоннеля. Позади, где-то глубоко под землёй, снова послышался слабый, почти нежный скрежет. Как будто город облизнулся.