Выжить вместе.

План был прост на бумаге и кошмарен в реальности. Покинуть школу под покровом ночи, проскользнуть через район старых складов и заводов, выйти к заброшенным железнодорожным путям, что тянутся на север. Адель вычертила маршрут красным маркером ещё в актовом зале, каждый поворот, каждый опасный участок. Люк молча кивнул, подтвердив: это единственный путь, где «Стервятники» не держат постоянных постов. «Наименее охраняемый» в Сентфоре означало лишь одно: вместо пулемётов здесь поджидают те, кто уже давно не считает себя людьми. Они шли цепочкой, растянутой на десять-пятнадцать метров. Люк впереди — тень среди теней, исчезал за углами, появлялся снова, подавал короткие жесты: вперёд, стоп, тихо. Майкл следом, револьвер в опущенной руке, взгляд цепко скользил по крышам, по провалам окон, по ржавым балкам, что могли скрывать снайпера. Сара держалась в середине, нож в правой руке, левая ладонь прижата к холодной стене, чтобы не потерять равновесие на щебне. Кэнди шагала позади девушки, арбалет наготове, белые косички заплетены так туго, что не колыхались даже на ветру. Аарон и Адель замыкали, несли тяжёлые рюкзаки, из которых едва слышно позвякивали банки и фляги. Воздух здесь был густой, будто его можно резать ножом. Пахло ржавчиной, горелой резиной, старым маслом и чем-то сладковато-кислым, что оставалось после взрывов три года назад. Высокие корпуса цехов нависали над узкими проходами, как мёртвые исполины. Разбитые стёкла зияли пустыми глазницами. Ветер гулял внутри, выдувая длинные, тоскливые ноты, похожие на стоны. Именно эти стоны и заглушили их шаги. Щелчок. Один-единственный, но такой чёткий, будто кто-то взвёл курок прямо у виска. Ржавая дверь ангара слева с визгом отъехала в сторону. Лунный свет хлынул внутрь, выхватил пятерых. Пятеро вышли не спеша, будто знали, что добыча никуда не денется. Первый — здоровенный, выше Майкла на голову, шрам пересекал щёку от уха до подбородка, будто кто-то пытался отрезать ему лицо и передумал. В руках — обрезанная двустволка, стволы обмотаны изолентой. Рядом — тощий, с крысиным лицом, держал самодельную пику из арматуры, на конце которой ещё болтался кусок чьей-то куртки. Третий — девка с обритым виском и татуировкой в виде паутины на шее, в руках цепь с тяжёлым замком на конце. Четвёртый и пятый — близнецы, одинаковые до тошноты, оба с монтировками и беззубыми улыбками. Они не кричали. Не угрожали сразу. Просто стояли и смотрели, как голодные собаки, которые уже решили, с какого конца начинать. Шрам медленно поднял двустволку, дуло качнулось в сторону группы. — Пташки, — прохрипел он, голос будто песком по стеклу. — Склад наш. Плата за проход — всё, что несёте. Или останетесь здесь удобрением. Выбирайте быстро, мне спать охота. Кэнди за спиной Сары взвела арбалет. Звук получился громче, чем хотелось. Сара почувствовала, как волосы на затылке встали дыбом. Люк исчез — просто растворился в тени контейнера, будто его и не было никогда. Майкл вышел вперёд. Один шаг. Второй. Остановился ровно посередине между своей группой и пятерыми. Револьвер оставался опущенным. Плечи расслаблены. Голос — ровный, без напряжения, но каждое слово падало в тишину, как камень в колодец. — Ошибка, — сказал он. — Вы ошиблись складом. И людьми. Шрам оскалился, жёлтые зубы блеснули. — Один мужик с пукалкой против пятерых? Смешно. Майкл чуть наклонил голову, будто прислушиваясь к чему-то, чего никто другой не слышал. — Считай снова. Взгляд мужчины скользнул по тёмным углам, по крышам, по узким проходам между контейнерами. Там было пусто. И одновременно — не пусто. Воздух будто сгустился. Даже ветер в разбитых окнах притих. Тощий с пикой нервно переступил с ноги на ногу. Девка с цепью медленно закрутила замок на весу — движение застыло на полпути. Близнецы переглянулись. Майкл продолжал, не повышая голоса: — Мы просто пройдём. Никто не пострадает. У вас пять секунд решить, стоит ли ваша жизнь нашего скудного пайка. Он не угрожал. Он констатировал. Как будто уже знал результат. Секунда. Две. Три. Шрам опустил двустволку на сантиметр. Глаза забегали. Он видел перед собой измождённых школьников, усталых, грязных, с потрёпанными рюкзаками. Но что-то в спокойствии этого высокого парня с револьвером заставляло его кожу покрываться мурашками. Четыре. Пять. — Чёрт с вами, — выдавил Шрам и сплюнул на асфальт чёрной слюной. — Валите. И держитесь подальше от наших путей. Он дёрнул стволом — отмашка. Пятеро медленно отступили назад, в темноту ангара. Дверь с грохотом закрылась. Тишина вернулась, но уже другая — звенящая, будто после взрыва. Кэнди выдохнула так шумно, что сама испугалась. Аарон прислонился к стене, руки дрожали, сигарета выпала из пальцев и раскатилась по щебню. Адель молча поправила лямку рюкзака, но даже её холодное лицо чуть смягчилось. Майкл ещё несколько секунд смотрел в сторону закрытой двери, будто проверял, не передумают ли. Потом медленно убрал револьвер за пояс. — Все целы? — спросил он, не оборачиваясь. — Целы, — ответила Сара. Голос хрипел, будто она час кричала. Люк появился сбоку, будто вырос из земли. — Они побежали к своим, — тихо сказал он. — Больше не сунутся. Решили, что нас слишком много. Или слишком безумные. Майкл посмотрел прямо на него. — Это был не блеф, — сказал он спокойно. — Если бы они сделали шаг, мы бы дрались. И они бы пожалели. Люк чуть кивнул. В его взгляде мелькнуло что-то новое — не просто уважение. Признание. Стефани коротко бросила: — Двигаемся. Пока не передумали. Но даже она, проходя мимо Майкла, задержала взгляд на долю секунды дольше обычного. В этом взгляде не было тепла — только переоценка. И понимание, что этот человек только что спас их всех, не сделав ни единого выстрела. Группа снова двинулась в путь. Теперь шаги звучали чуть твёрже. Плечи расправлены. Даже дыхание стало ровнее. Они прошли первое настоящее испытание. И впервые поверили, что смогут пройти и все остальные.