Страшные сказки

      Когда в любой местности объявляется нежить, то люди мгновенно поддаются животному страху. А вот старожилы могут рассказать много интересного про былые времена. Нередко даже самые страшные истории имеют свойство повторяться. Эти рассказы волнуют молодёжь, но и успокаивают. Ибо новизна пугает, но то, что эта напасть некогда случалась с иными людьми и они её преодолели, вселяет надежду в юные сердца. Одно дело слушать занимательные былички, а другое — знать, что эти невероятные события произошли не во времена стародавние, а случились с твоими старшими родичами. В соседнем селе приключилась большая беда. Вчера праздновали свадьбу, а на следующий день жених, невеста, родня и все гости погрузились в беспробудный сон. Долго односельчане судили-рядили, но в итоге пришли к выводу, что это упырь лютует. Да не простой упырь, а колдун, имеющий связь с Закрадьем. Решили изловить вредоносного вурдалака, однако, всех брала оторопь. Тогда дед Коренуха рассказал об одном из событий своей бурной юности. — Эх вы, храбрецы-удальцы! Вот в наше время ещё не такие вещи происходили. — Да ну! — подбоченился внук старосты Остромир. — Тогда вы обязаны поведать эту историю, чтобы мы стали такими же удальцами. Остальные селяне поддержали прыткого молодого человека. Не наберутся храбрости, так хотя бы от тревоги исцелятся. Словоохотливый старичок не заставил себя слишком долго уговаривать. Пожилые люди, рассказывая о своей молодости, будто переносятся в те славные денёчки. — Мне тогда только-только семнадцать зим минуло. Был я не первым заводилой в селе, но и не самым последним дураком. Был среди нас странный юноша, коего Лебедой кликали. Собой пригожий, гордый, молчаливый, обособленно ото всех держался. Матушка Лебеды уже во вдовицах больше года ходила, когда зачреватела. Многие тутошние люди списали бабью непраздность на купальские игрища. Мол, всякое бывает. Но нашлись и маловеры, которые усомнились. Особенно усердствовала бабка Липка. Ох, и вреднющая, скажу вам, была старушенция. Всё-то она про всех знала, будто за дверью стояла да лучиной светила. Язык у неё был длиннее, чем волосы у русалок. Но надо отдать ей справедливость, умом её Боги не обидели, да и наблюдательностью редкостной отличалась бабулька. Буквально всё примечала. Ей бы в наворопницы пойти, такой хыст задаром пропал. Так вот та бабка с пеной у рта доказывала, что к Малке, матери Лебеды, приходил её погибший муж. Того на охоте волки задрали, одни ошмётки остались. А Липка утверждала, что это были не волки, а волколак. А тот, чью кровь высосали волколаки, становится заложным мертвяком. Но бабку даже её родня всерьёз не воспринимала, а зря, как выяснилось позже. Скольких бед избежало бы наше село, если бы молодые не были бы такими беспечными, а Липка — такой настырной и навязчивой. Я тогда ещё не родился, поэтому подробности знаю только с чужих слов. Как подошёл срок родов вдовицы непутёвой, так всё село замерло. Народ сколько угодно мог смеяться над дотошной Липкой и кривить губы, но суеверия присущи всем, кто живёт под срединным небом. Липка полагала, что к Малке по ночам наведывался мёртвый супружник, а в таких случаях детишки нарождаются али уродливые, али песчаные, али смоляные. Но мальчик родился самым обычным, отчего все решили, что подгуляла пылкая вдовушка. Обрадовались безмерно. В любострастии нет ничего дурного, а вот сын мертвеца среди живых большое несчастье. А то что мальчик молчаливый и бледненький, так это обычное дело. Мать затосковала да вскоре примерла. Мальчонку взяли к себе родичи, а прозвали его Лебеда, вдовий сын. Имя словно в насмешку ему дадено, рос же паренёк вправду, как лебеда в поле, а горд, словно боярич. Была среди красных девушек одна весёлая да смешливая, а прекрасна, точно майский ландыш да свежа, как первоцвет, выросший на лесной полянке. Называли её Светла. Очень ей подходило это имечко. Многие парубки на неё заглядывались, но Лебеда разгонял всех поклонников своей любой. Мы позже узнали, что он был полувурдалоком и сыном мертвяка. — Как это? Полувурдалаком? — изумилась хорошенькая внучка рассказчика. — Деда, а разве так бывает? — Не знаю. Может я не совсем точно выразился. Но Лебеда мог контролировать свои порывы напиться чужой крови. Однако, те парни, которые ухаживали за Светлой начинали болеть да чахнуть, как растения в засуху. Но как переставали они хаживать с гостинцами к первой сельской красавице, так сразу хворь спадала. Светла же встречала его так же любезно, как иных, но в душе побаивалась странного хлопца. Помог случай. Влюбился купеческий сынок в хорошенькую поселянку. А Лебеда вообще никак не проявил своего негодования. Как позже выяснилось, подошёл сиротинушка к сопернику, глаза так и сияют на лице бледном. Гутарит ему следующее: — Ты, мол, можешь ей дать больше, чем я. Остальными-то я лакомился для острастки. А ты, если обидишь мою Светлу, то всю кровь из твоего сердца выпью. Купеческий сынок, ясное дело, не поверил. Решил, что перепил отвергнутый хлопчик медовухи, да и запугивает счастливца, добившегося любви красавицы. Три месяца купеческий сынок наслаждался любовью красивой и влюблённой славницы, а потом наскучила ему сия девица. Бывает! Только Лебеда слов на ветер не бросал. Уступил он свою любую сопернику, а тот брезгует. Непорядок! Не прошло и полнолуния, как пришло горе в купеческую семейку. Тут-то бабка Липка и возмутила своих земляков. Гуторит, мол, люди добрые, это что деется? В этот раз «люди добрые» поверили смотнице. Взяли осиновые колья да направились к дому Лебеды. А его там нет, словно след паскудника такого простыл. Было уже тёмное время суток, так отчаянная Липка и молвит: — Вы как хотите, а я к домовинам пойду. И что бы вы думали? Тогда как раз полная луна вокняжилась на тёмном небосклоне. Идёт Лебеда, а на его плечах широких сидит иной упырь. Старожилы признали в этом кровососе покойного охотника, отца Лебеды. Всполошились бабы, заголосили мужики, а Липка кинулась к лиходею. — Убила она упыря-то? — спросил впечатлительный парубок Немига. — Убить-то убила, но не того. Лебеда не дурак из кощуны, прикрылся батюшкой усопшим как щитом, а сам вцепился в горло бабе вездесущей. Тут и смертушка лютая пришла к Липке. Не в свои сани не садись. Удальцы разбежались. — Эх, дедушка, а ты говорил, что в ваше время люди были храбрее, — укоризненно покачал головой рассудительный внук Иней. — А разве нет? Вы уже боитесь идти на упыря, а мои односельчане не боялись. А Липка вообще героиня. — Так её упырь сожрал! — раздались неуверенные голоса. — Не сожрал, а немного надкусил. — А что дальше-то было? — послышались нетерпеливые вопросы. — Что? Да ничего особенного. Исчез упырь и возлюбленную свою забрал с собой. Ведь, — тут дедушка оскалился, — любовь оборотня, упыря и мертвяка страшнее, чем ненависть. А этого упыря мы изловим. Я с вами пойду. Раздаётся всеобщий глас ликования: «Добренько». И дед Коренуха ловит упыря и колдуна. Жених, невеста, родня и гости просыпаются. Оба села славят предприимчивого старца. Расколдованные люди несут гостинцы и монеты в избу своего избавителя, а в ответ получают очередную побасенку или быличку. Но люди постепенно начинают жить так, как жили до этого. Всё постепенно забывается. Только тогда старая Корениха задаёт супругу вопрос: — А как ты решился, лебёдушка моя, рассказать и переиначить этим дурням нашу историю? Ведь я едва не умерла от разрыва сердца. — Надо ко всему относиться попроще, моя Светланушкка. Не мог же я сказать им правду. Но я приблизил нашу историю к правде. Главное то, чем закончится любая кощуна. Конец — делу венец. А у нас всё сложилось не так уж плохо. — Это верно, упырь мой любый.