Та кому не светит солнце

Воздух в Гусу был, как всегда, чистым и прохладным, наполненным ароматом сандала и далеких облаков. Вэй Усянь, воплощение хаоса в черно-красных одеждах, слонялся по безупречным мостовым, чувствуя легкое удушье от этого благолепия. — Лань Чжань, — потянул он за рукав белоснежного ханьфу своего мужа, — давай уйдем отсюда? Правил тут больше трех тысяч, а скуки — на все пять! Пойдем в город, выпьем винца! Лань Ванцзи повернул к нему свой бесстрастный, идеально выточенный профиль. Светлые глаза, похожие на замерзшие озера, смягчились на грани заметности. —В Гусу спиртное запрещено, — произнес он ровным голосом, но без привычного для других осуждения. — Ах, знаю я! — Вэй Усянь скривился, играя красной кисточкой своей флейты Чэньцин. — Но твой муж умирает от тоски! Даже призраков приличных для развлечения нет! Их неспешную прогулку преррел появившийся, как из воздуха, Лань Сычжуй. Юноша склонился в безупречном поклоне, его темные волосы, собранные в хвост, мягко колыхнулись. Лобная лента с облаками лежала идеально. —Отец, батя, — его светло-фиолетовые глаза были серьезны. — Старейшина Ханьгуан-цзюнь, Вэй-цяньбэй. Из Запретного Леса поступил сигнал. Стражники на периметрии заметили подозрительную активность. Силуэт, не похожий на известных нам духов или нежить. Вэй Усянь тут же воспрял духом. —Вот оно, развлечение! — Его серые глаза заблестели. — Ну что, Ханьгуан-цзюнь, проверим? Лань Ванцзи кивнул, и через мгновение три фигуры в белом и одна в черно-красном устремились к границам владений Гусу Лань. •|В запретном лесу|• Запретный Лес оправдывал свое название. Воздух здесь был густым и тяжелым, солнечный свет едва пробивался сквозь сплетение крон вековых деревьев. Тишину нарушал лишь шелест листьев под ногами. — Чую, — Вэй Усянь остановился, прикрыв глаза. — Не смерть. Не злость. Нечто... другое. Холодное и острое, как лезвие. Лань Чжань беззвучно положил руку на рукоять Биченя. Сычжуй также приготовил свой меч. Вдруг из чащи, бесшумной тенью, вышла девушка. Ее темно-серые одежды путешественника сливались с сумерками леса. Капюшон был надет, но ветер на мгновение отогнул его край, открыв лицо. Черные, с легкой кудрявостью волосы, и... разноцветные глаза. Правый — темно-серый, как грозовая туча, левый — ярко-зеленый, как ядовитый мох. На ее тонкой шеи виднелась тонкая белая линия шрама. — Кто ты? — голос Лань Ванцзи был тихим, но он прозвучал, как удар гонга, разрезая лесную тишину. Девушка оценивающе оглядела их. Ее взгляд скользнул по белым одеждам, задержался на ленте Лань Чжаня, а затем упал на Вэй Усяня. В его серых глазах мелькнуло любопытство, но не угроза. — Меня зовут Су Мянь, — ее голос был ровным и спокойным, без тени страха или подобострастия. — Я не ищу неприятностей с кланом Лань. Я следую за Тенью. — За какой тенью? — шагнул вперед Вэй Усянь, сложив руки на груди. — Здесь, милая, кроме наших, ничьих теней нет. Разве что призрачных. Су Мянь посмотрела прямо на него, и ее зеленый глаз, казалось, вспыхнул в полумраке. —Я не имею в виду призраков, Старейшина Илинь. Я говорю о заклинателе, который использует тьму, но не так, как вы. Он плетет паутину, и одна из ее нитей вела сюда. К источнику старой, забытой обиды. Лань Сычжуй, всегда аналитичный, тихо спросил: —Какого рода обиды? И почему мы должны тебе верить? — Верить или нет — ваш выбор, — пожала она плечами. — Мне все равно. Но если вы помешаете мне, я уйду, а вы останетесь разбираться с последствиями сами. Меня это тоже устраивает. Вэй Усянь рассмеялся. Эта девчонка была дерзкой. Чертовски дерзкой. И в ее взгляде он видел не юношеский максимализм, а холодную, взрослую уверенность, странно сочетавшуюся с ее юным возрастом. — Ладно, ладно, — взмахнул он рукой. — Раз уж ты так интересно рассказываешь, давай посмотрим на твою «Тень». Но предупреждаю, — его серые глаза сузились, и в них на мгновение мелькнула опасная искорка, — если это ловушка, твои шрамы пополнятся новым украшением от моей флейты. Су Мянь лишь кивнула, повернулась и скользнула обратно в чащу, не сомневаясь, что они последуют за ней. •|В Пристани лотоса|• В это же время в Пристани Лотоса царило привычное напряжение. Цзян Чэн, облаченный в фиолетовые одежды главы клана, с грохотом отложил свиток с докладом. — Идиоты! — прошипел он, и его светло-серые глаза метали молнии. — Пропажа людей в трех деревнях у границы с землями Цинхэ, а они пишут о «возможной миграции»! Не иначе, все разом решили переехать в горы пить чай с феями! Его племянник, Цзинь Лин, сидел напротив, полируя клинок Суйхуа. Золотые одежды ярко контрастировали с мрачным настроением в зале. —Дядя, — начал он, его надменное лицо было хмурым, — может, это работа призраков? Или... — он не договорил, но оба знали, о ком он подумал. — Не смей! — Цзян Чэн резко встал, и его фигура казалась наполненной грозовой энергией. — Если это его рук дело, я сам... — он сжал кулак, и на пальце блеснуло серебром кольцо Цзыдянь. Но в глубине души Цзян Чэн сомневался. Вэй Усянь, каким он его знал сейчас, не стал бы похищать безвинных людей. Но тень старого Вэй Усяня, все еще была длинной и пугающей. В зал вбежал гонец. —Господин Цзян! Сообщение из Гусу! Цзян Чэн выхватил свиток из рук слуги. Пробежав глазами, он помрачнел еще больше. —Лань Ванцзи и этот идиот нашли какую-то девочку-заклинательницу тьмы у своего леса. Говорит, что выслеживает некого «мастера теней». И подозревает, что его следы ведут сюда, к нашим границам. Цзинь Лин подскочил. —Сюда? Значит, пропажи людей... Это он? — Не известно! — отрезал Цзян Чэн, но его ум уже работал с бешеной скоростью. Слишком много совпадений. — Цзинь Лин, собирайся. Мы едем на границу с Цинхэ. Посмотрим, что это за нечисть посмела охотиться на землях Юньмэн Цзян. — А... а Вэй Сюн? — не удержался Цзинь Лин. Цзян Чэн сурово сжал губы. —Он уже в пути. Написал, чтобы мы «не лезли куда не следует и не портили ему охоту». Как будто это он тут глава клана! — Он вышел из зала, его пурпурная лента развевалась за ним, как знамя гнева. Цзинь Лин последовал за ним, на его лице смешались тревога и решимость. Алая точка киновари между бровей казалась ярче обычного. •|Лес на границе Юньмэн Цзян и Цинхэ Нэ|• Лес на границе Цинхэ и Юньмэн был диким и необжитым. Именно здесь тропа, которую вела Су Мянь, оборвалась. Они стояли на краю глубокого оврага, откуда веяло запахом влажной земли и окислившегося металла. — Ничего, — констатировал Лань Сычжуй, осмотрев местность с помощью духовной энергии. — Ни следов заклинаний, ни остаточной ауры. — Неправда, — тихо сказала Су Мянь. Она опустилась на колено и провела пальцами по земле. Ее зеленый глаз сузился. — Здесь была смерть. Недавно. Но ее... скрыли. Словно стерли ластиком. Вэй Усянь нахмурился. Он тоже ничего не чувствовал, и это его беспокоило. Его методы должны были улавливать малейшие следы смерти. Эта «Тень» была искусным мастером. — Эй, маленькая Су, — подошел он к ней. — А откуда ты знаешь, что искать? Кто тебе рассказал про этого заклинателя? Су Мянь подняла на него взгляд. Ее лицо в сумерках казалось бледным и отрешенным. —Он убил моих спутников. Двух наемников, с которыми я шла. Они были грубыми и глупыми, но не заслуживали такой смерти. Их души не ушли в покой. Они просто... исчезли. Из чащи донеслись шаги. Тяжелые, уверенные. Все обернулись. Из-за деревьев вышел Цзян Чэн, его лицо искажено гримасой ярости. Рядом с ним шагал Цзинь Лин, с мечом наготове. —Вэй Усянь! — прогремел Цзян Чэн, игнорируя присутствие Лань Ванцзи. — Это твои шутки? Нашел себе юную последовательницу? — Цзян Чэн! — Вэй Усянь вздохнул, но улыбка не сходила с его лица. — Всегда рад твоему милому приветствию. Нет, она не моя. Знакомься, Су Мянь. Говорит, что охотится на того, кто похищает твоих людей. Цзян Чэн перевел испепеляющий взгляд на девушку. Его глаза выжидающе скользнули по ее скромной одежде, по луку за спиной и мечу у пояса. —Ты? — в его голосе прозвучало ледяное презрение. — Что ты можешь знать? Су Мянь медленно поднялась. Ее спокойствие перед лицом гнева главы могущественного клана было поразительным. —Я знаю, что он использует не демоническую энергию, а нечто иное. Он питается не телами, а воспоминаниями. Обидами. И он уже здесь. Она резко повернулась и выхватила свой меч, Шиймиен. Лезвие было странным, матово-черным, поглощавшим свет. — Он здесь? — Цзинь Лин сжимал Суйхуа, оглядываясь по сторонам. — Нет, — сказала Су Мянь, не опуская меча. — Но его слуги — да. Из оврага, бесшумно, как из-под земли, стали подниматься фигуры. Они не были нежитью. Их глаза были пусты, а движения — резкими и механическими. Это были люди. Живые люди из пропавших деревень. Но в их взглядах не было ни капли осознанности, только пустота, страшнее любой одержимости. — Что с ними? — прошептал Лань Сычжуй, и в его голосе впервые прозвучало смятение. — Он забрал их прошлое, — ответила Су Мянь, занимая боевую стойку. — Их души стали чистыми листами. А теперь он использует их как марионеток. Они не мертвы, но они и не живут. Убить их — значит совершить убийство. Не убить... значит позволить им убить себя. Вэй Усянь поднес к губам Чэньцин. На его лице исчезла последняя тень беззаботности. Лань Ванцки вынул Бичень из ножен, и клинок зазвенел в воздухе. Цзян Чэн сжал кулак, и по его руке пробежали фиолетовые молнии Цзыдянь. Цзинь Лин взвел лук. Су Мянь стояла с ними в одну линию, ее разноцветные глаза горели холодным огнем. Она была чужой, загадкой, но в этот момент они были объединены одной целью. Тишину леса разорвал первый звук флейты Чэньцин, зловещий и властный. Битва с неизвестным началась. Конец Главы 1