Та кому не светит солнце

Звуки флейты Чэньцин, низкие и пронзительные, врезались в тишину, словно клинки. Однако, впервые за долгое время, Вэй Усянь почувствовал сопротивление. Пустые глаза марионеток даже не моргнули. Их души, вернее, то, что от них осталось, не откликались на зов демонической энергии. Это были не мертвые, чьими телами можно было завладеть. Это были живые сосуды, из которых начисто стерли содержимое. — Они не реагируют! — крикнул он, опуская флейту. — Это не нежить! Лань Ванцзи был уже в движении. Белый силуэт мелькнул, и Бичень взмыл в воздух, описывая изящные дуги. Он не рубил насмерть, а бил плашмя, по рукам и ногам, пытаясь обездвижить, выбить оружие. Но марионетки, даже с хрустом ломающимися костями, продолжали ползти вперед, не чувствуя боли. Цзян Чэн с рыком бросился вперед. Пурпурные молнии Цзыдянь с шипением били по атакующим, отшвыривая их назад. Но даже обожженные, с дымящейся кожей, они поднимались с той же пустой решимостью. — Перестань щадить их, Цзян Чэн! — крикнул Вэй Усянь. — Они уже не люди! — Заткнись! — огрызнулся тот, но в его глазах мелькнуло отчаяние. Убивать живых людей, пусть и пустых, было против всех его принципов. Именно в этот момент стрела Цзинь Лина, выпущенная с идеальной точностью, вонзилась в плечо одной из марионеток, намеревавшейся ударить Цзян Чэна сзади. Та даже не вздрогнула, просто повернулась к новому раздражителю. Лань Сычжуй, действуя в унисон с отцом, старался сковывать движения противников, используя гуцинь. Звуковые волны на мгновение замедляли их, но не останавливали. И тут в бой вступила Су Мянь. Ее движения были не похожи на изящные стили кланов. Это был уличный бой – резкий, эффективный и жестокий. Она не использовала энергию для дальних атак. Она просто бросилась вперед. Ее меч, Шиймиен, казалось, поглощал не только свет, но и саму энергию. Он не резал плоть, а при касании заставлял марионеток замирать на секунду, словно их лишали источника питания. Она била рукоятью в горло, коленом в пах, локтем в спину. Она ломала суставы, выводя из строя, но не убивая. На ее лице не было ни гнева, ни отвращения – лишь холодная концентрация. Вэй Усянь наблюдал за ней, и в его глазах загорелся интерес. «Интересный метод... Он не противостоит их энергии, а просто... обрывает нить управления». Пока Лань Ванцзи и Цзян Чэн сковывали основную группу, Су Мянь, словно тень, проскальзывала между ними, обезвреживая одного за другим. В конце концов, последняя марионетка была обездвижена, лежа на земле и бессмысленно уставившись в небо. Наступила тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием Цзинь Лина и легким шумом ветра. Цзян Чэн, весь напряженный, с пылающим взглядом, повернулся к Су Мянь. — Ну что? — его голос был хриплым от сдерживаемой ярости. — Ты, которая все знает! Объясни, что это было? И кто ты такая, чтобы совать свой нос в дела кланов? Су Мянь медленно вложила меч в ножны. Она вытерла грязь с лица тыльной стороной ладони, оставив темную полосу на щеке. —Я уже сказала. Меня зовут Су Мянь. Я охотюсь на того, кто это сделал. А вы помешали мне его выследить, устроив этот шумный спектакль. — Мы помешали?!— Цзян Чэн сделал шаг к ней, его фигура казалась больше и опаснее. — Это на моих землях пропадают люди! Ты, девочка, одетая как бродяга, учишь меня, главу клана Юньмэн Цзян, как работать? Су Мянь посмотрела на него своими разноцветными глазами, и в ее взгляде читалась неподдельная усталость и раздражение. —Ваше Высочество, — произнесла она с преувеличенной почтительностью, в которой сквозила ядовитая насмешка, — если бы вы лучше охраняли свои земли, мне бы не пришлось сюда приходить и вытаскивать ваших подданных из той жопы, куда они угодили по вашей милости. Цзян Чэн аж позеленел. Даже Вэй Усянь присвистнул, впечатленный ее наглостью. Цзинь Лин и Лань Сычжуй замерли с шокированными лицами. Никто и никогда не разговаривал с Саньду Шэнушоу в таком тоне. — Как ты смеешь! — прошипел Цзян Чэн. — О, я много на что смею, — парировала Су Мянь. — Например, я смею спросить, что вы теперь будете делать с этими бедолагами? — она кивнула в сторону обездвиженных тел. — Вернуть им память не выйдет. Оставить так — жестоко. Убить — бесчеловечно. Поздравляю, у вас на руках идеальная проблема. Вэй Усянь не удержался и фыркнул. Лань Ванцки стоял неподвижно, но уголок его губ дрогнул на миллиметр. Цзян Чэн был в ярости. Его взгляд упал на молодое лицо девушки, на ее невысокий рост. —А сколько тебе вообще лет, выскочка? — выпалил он, пытаясь найти хоть какую-то точку для давления. — Тебе вообще пятнадцать стукнуло? Твои родители знают, что ты тут грубишь старшим и играешь с опасными заклинаниями? Су Мянь вздохнула так глубоко, словно это был ее последний вздох. Ее плечи слегка поникли. «Что ж за день такой?» — пронеслось в ее голове. «Сначала этих двоих убили на моих глазах. Потом этот цирк шапито на ногах приперся — один хмурый как туча, другой улыбается как идиот, два пай-мальчика и этот златокудрый цыпленок... И все лезут с вопросами. О, Господи... Спокойной жизни мне не видать, похоже. Хорошо, ладно. Отвечу дурацкий вопрос, только бы отстали». — Четырнадцать, — ровно сказала она вслух. Воздух сгустился. Цзинь Лин, которому было всего на пару лет больше, смотрел на нее, широко раскрыв глаза. «Четырнадцать? Но она... она дерётся как опытный наемник! И выглядит... старше». Лань Сычжуй, всегда сдержанный, не смог скрыть удивление на своем благородном лице. «Всего четырнадцать... и уже заклинательница Тёмного Пути? Какая трудная судьба должна была у нее быть». Даже Цзян Чэн на мгновение опешил. Он ожидал всего, что угодно, но не этого. Вэй Усянь свистнул. —Четырнадцать? Малышка, а ты крута! В твои годы я только лишь осваивал основы и дрался на стенах в Юньмэне! Су Мянь посмотрела на него, и в ее зеленом глазу мелькнула искорка чего-то, похожего на сарказм. —Поздравляю. У вас было счастливое детство. А у меня нет. Поэтому, если все допросы окончены, я пойду. Мне еще нужно найти того, кто это сделал, пока он не стер еще десяток жизней. Она повернулась, чтобы уйти, но ее остановил спокойный голос Лань Ванцзи.— Погоди. Все взгляды устремились на него. Он смотрел на Су Мянь, его светлые глаза были непроницаемы. — Ты права, — произнес он, и от этих слов Цзян Чэн вздрогнул, как от пощечины. — Мы действовали нескоординированно. Помешали. Этот враг... незнаком. Его методы опасны. Он перевел взгляд на Вэй Усяня, потом на Цзян Чэна. —Нужно объединить усилия. Цзян Чэн хотел было взорваться, но Вэй Усянь быстро вставил слово: —Он прав, Цзян Чэн! Мы не можем позволить этому «мастеру теней» бесчинствовать. А она, — он указал подбородком на Су Мянь, — пока единственная, кто хоть что-то о нем знает. Су Мянь стояла спиной к ним, но ее плечи были напряжены. Она ненавидела, когда ее втягивали в чужие планы. — Я работаю одна, — бросила она через плечо. — И как далеко ты уйдешь? — мягко, но настойчиво спросил Вэй Усянь. — Один на один с тем, кто стирает души? У нас есть ресурсы, информация. У тебя — знание врага. Это честный обмен. Су Мянь медленно обернулась. Ее разноцветные глаза обвели их всех: разгневанного Цзян Чэна, невозмутимого Лань Ванцзи, озорного Вэй Усяня и двух шокированных юношей. «Цирк шапито...» — снова подумала она с тоской. Но в ее рациональном уме уже складывался расчет. Они были правы. В одиночку она была просто мухой в паутине. — Ладно, — наконец выдохнула она. — Но я веду. Вы слушаете. Иначе — до свидания. Цзян Чэн скрипел зубами, но кивнул. У него не было выбора. Итак, странный альянс был заключен. Под безучастными взорами пустых глаз, оставшихся лежать на земле, семеро самых разных людей объединились против общей, невидимой угрозы. И для Су Мянь это обещало быть одним долгим, утомительным кошмаром. Конец второй части