Осенний блюз

      Шерлок Холмс в изнеможении прислонился к запертой двери и наконец-то позволил себе расслабиться. Последние несколько дней выдались чертовски тяжелыми, и даже он не мог этого не признать. Шерлок никогда не думал, что ему придет в голову такая мысль, но как все-таки было бы здорово сейчас отведать чего-нибудь из стряпни миссис Хадсон. Или в кое-то веки согласиться на предложение Джона заказать на дом китайскую лапшу или хотя бы самую заурядную пиццу.       Стянув с себя опостылевшую куртку, Шерлок подошел к старому неразобранному дивану и почти что рухнул на него, на что допотопный предмет мебели откликнулся недовольным скрежетом. Свет Шерлок включать не стал — не хотел привлекать к себе лишнее внимание. Да и не было в этом никакой нужды. За минувшие несколько месяцев он привык жить во тьме. В конце концов, иное существование не пристало тому, кого весь мир — ну, практически весь мир — считал жалким обманщиком и самоубийцей.       По-хорошему, надо бы было принять душ, но сейчас Шерлок не мог без содрогания думать о неопрятной комнатке со сколотой плиткой, грязными стенами и единственной лампочкой в качестве освещения, которая в реалиях этой убогой квартиры называлась ванной. Не то чтобы он был брезглив, но этот интерьер своим унынием вгонял его в депрессию, а депрессия была последним, в чем Шерлок нуждался в эту минуту. К тому же, напор в кране был таким слабым, что с таким же успехом Шерлок мог бы встать под водосточную трубу в не слишком дождливый день, и из-за этого процесс мытья вызовет у него ненужное раздражение. Нет, будет лучше, если он просто немного полежит и соберется с силами, а в душ сходит потом. Конечно, запах он наверняка источает, мягко говоря, не благоухающий, но в этой квартире ведь все равно нет тех, кто мог бы на это пожаловаться.       А по правде говоря, с тоской подумал Шерлок, он бы сейчас многое отдал, чтобы рядом оказался хоть кто-нибудь, ради кого он мог бы привести себя в божеский вид и с кем мог бы разделить ужин. И даже посмотреть телевизор. Последний раз Шерлок смотрел телевизор в прошлой жизни, задолго до того, как спрыгнул с той проклятой крыши и ушел в подполье. Обычно это времяпрепровождение жутко его раздражало, но сегодня он все бы отдал за каплю «обычности», которую прежде столь презирал.       Майкрофт, конечно, снова оказался прав. Шерлок поморщился бы при этой мысли, если бы смутная тоска, владевшая в тот момент его сердцем, не распространялась также и на его отношение к брату. Старший Холмс предупреждал его о том, как опасно будет в одиночку бросить вызов подпольной империи Мориарти, но Шерлок отреагировал в своей обычной манере: с жадным энтузиазмом ухватился за слово «опасность» и проигнорировал ее последствия. Ему так страстно хотелось броситься в самое пекло, что он даже не подумал о том, чем это может быть чревато. Что ж, теперь ему приходится пожинать плоды собственной беспечности.       С другой стороны, подумал Шерлок, а разве у него был выбор? Как еще они могли быстро и эффективно разобраться с наследием «злодея-консультанта» и при этом избежать ненужных потерь? Они с Майкрофтом с самого начала знали, что эту работу лучше всего было выполнить в одиночку, только вот Шерлок не учел, как бы правильнее выразиться, ее эмоционального контекста. А именно того гнетущего чувства исключенности из внешнего мира, который, как оказалось, был ему гораздо дороже, чем он предполагал.       Шерлок медленно сел, проклиная боль в уставших конечностях. Надо бы взять перерыв хотя бы на неделю. Залечь на дно и просто отоспаться. Потому что если он будет продолжать в том же духе, то просто не выдержит. А Шерлок не мог себе позволить не выдержать. В таком случае вся проделанная им с Майкрофтом работа пойдет псу под хвост, а этого он не мог допустить.       Чтобы отвлечься от невеселых мыслей, Шерлок встал, невзирая на ломоту в теле, и подошел к окну. Слегка отогнув занавеску, он посмотрел на ночную улицу. В этом районе Берлина дома стояли так близко друг к другу, что можно было разглядеть, чем занимаются в своих квартирах его жители (разумеется, если они по той или иной причине не задергивали шторы). Пожалуй, это был первый признак убогой жизни: досконально знать, что делает твой сосед. Усталый взгляд Шерлока скользнул по одинаковым квадратикам неухоженных окон и задержался на крайнем из них. Оно было занавешено тюлевой занавеской, сквозь которую без особого труда можно было разглядеть полную женщину лет пятидесяти, которая с отсутствующим видом что-то жарила на плите. Шерлок попытался «прочесть» ее, как всегда делал это в Лондоне, раздражая или — в редких случаях — поражая окружающих своими дедуктивными способностями, но у него ничего не получилось. Измотанный разум просил отдыха, а не очередных задачек, и в этом, наверное, не было ничего удивительного, но Шерлок все равно воспринял это как помеху. В их предпоследнюю встречу Джон обозвал его «машиной», но, видимо, добрый доктор снова ошибся с диагнозом. Хотя, с другой стороны, время от времени даже машины выходят из строя, так что…       Внезапно у Шерлока волосы встали дыбом, будто у кота, перед самыми лапами которого скользнула маленькая змейка. Он резко развернулся и в последнюю секунду успел рухнуть на пол, используя старый диван как укрытие. Три пули просвистели мимо — одна застряла в оконной раме, а две со звоном разбили стекло. У Шерлока было всего несколько мгновений, и он не потратил их даром: выхватив свой собственный пистолет, он из-за укрытия уложил нападавшего, и его напарник — судя по всему, это была женщина, — отступил в коридор. Поскольку, вломившись в квартиру, они снесли с петель хлипкую дверь, ей негде было укрыться, но Шерлок понимал: его шансы прорваться этим путем были невелики, и лучше было не рисковать. Поэтому выбора у него не оставалось.       В два прыжка оказавшись на тесной, замызганной кухне, Шерлок рывком распахнул окно и, не колеблясь ни секунды, прыгнул на соседский балкон, располагавшийся внизу по диагонали от его квартиры. Судя по припаркованной у подъезда машине с тонированными стеклами и неевропейскими номерами, сообщники нападавших перекрыли пути к отступлению. Значит, придется импровизировать. Шерлок пригнулся, и у него над головой просвистело еще несколько пуль. Что ж, столь эффектные перемещения не могли остаться незамеченными.       С силой толкнув балконную дверь, Шерлок почти ввалился в соседскую квартиру. В гостиной, где он очутился, сейчас никого не было — молодая семейная пара мигрантов из Восточной Европы как раз собиралась поужинать на кухне. Не обращая внимания на испуганные крики, Шерлок в один присест оказался у входной двери и рванул ее на себя. К счастью, его преследовательница отличалась медлительностью и еще не успела сбежать с верхнего этажа. Это дало Шерлоку необходимые несколько секунд. Он стремительно пересек коридор и выскочил на лестницу черного хода. Шерлок знал, что внизу его наверняка ждет еще одна схватка, но спустя столько месяцев борьбы и сменявших друг друга погонь он воспринимал ее как нечто само собой разумеющееся.       К счастью, поджидавшие его бандиты оказались не слишком расторопными. Одного он нейтрализовал выстрелом, другого, после краткой рукопашной, вывел из строя своим фирменным ударом в челюсть. Выскочив на улицу, Шерлок перебежал дорогу первой встречной машине и, угрожая пистолетом ее водителю, заставил его остановиться и выйти наружу. Перепуганным водителем оказался какой-то честный немец, но Шерлок не испытывал угрызений совести. Машину он скоро оставит, и полиция вернет ее владельцу, а вот жизнь Шерлоку, если он ее потеряет, не вернет никто.       Кажется, выспаться у него все-таки не получится.