«Снежная Королева || Кащей»

Декабрь 1988 год Казань Зима вступила в свои права по-настоящему, засыпав город плотным, искрящимся под редкими фонарями снегом. Загородный двухэтажный особняк Морозовых, сложенный из светлого кирпича, стоял в глубине участка. Окна светились теплым, янтарным светом, обещая уют, недоступный простым смертным за его стенами. Вечер был тихим, морозным. Лишь хруст шин по укатанному снегу нарушил эту тишину. К металлическим кованым воротам подкатил ярко-чёрный «Мерседес» W126. Замер, подождал, пока охрана откроет ворота, и, бесшумно въехал на территорию. Из салона вышли трое. Впереди – Константин Вершинин. За ним, словно две угрюмые тени, плелись Лом и Паук. Неспешно, оценивающе они прошли по расчищенной дорожке к дому. Глаза скользили по заснеженным елям, мощным стенам дома. Подошли к тяжелой дубовой двери. Охрана, кивнув, впустила их внутрь. Тепло, яркий свет хрустальных люстр, запах дорогой полировки и хвои встретили их в просторном холле. К ним бесшумно подошёл пожилой, подтянутый мужчина в строгом костюме. — Добрый вечер. Я дворецкий этого дома. Сергей, — голос ровный и учтивый. Не раз он обслуживал людей, связанных с криминальным миром. — Снимайте, пожалуйста, свою верхнюю одежду. Я приму у Вас её. Можете не разуваться. Уголок губ Кащея пополз вверх. Ухмыльнулся, окинув взглядом богатую обстановку. — Ну здорово, Сергей. Прям сервис, — бросил он, снимая плащ. Телохранители коротко хмыкнули, послушно отдавая шерстяные пальто. В этот момент из гостиной вышла женщина с изящной осанкой, проницательным голубым взглядом и в длинном бордовом платье, струящемся по её фигуре. — Здравствуйте, — на лице играла лёгкая, гостеприимная улыбка. — Я – хозяйка этого дома. Жанна Ивановна Морозова. Жена Мороза. Прошу, проходите. Кащей сделал шаг навстречу. В его движениях внезапно появилась старомодная галантность. Он взял протянутую руку Жанны и, склонив голову, коснулся тыльной стороны губами. — Приятно познакомиться. Вы очень красивы, — сказал молодой авторитет. В голосе не было лести, лишь констатация факта. — Спасибо за приглашение. — Благодарю, — слегка кивнула она, без смущения приняв комплимент. Хозяйка провела их в столовую. Огромная комната с массивным дубовым столом, ломившимся от приготовленных блюд, впечатляла. Здесь было всё: от заливного осетра и красной икры до дефицитных сыров и фруктов. Рядом с хрустальными графинами с водкой и коньяком скромно стояли банки с маринованными огурцами и грибами. — Прошу, располагайтесь, — Жанна показала на три стула. Они сели. Женщина, извинившись, вышла, чтобы доложить мужу. Лом присвистнул, окидывая взглядом лепнину на потолке и массивную люстру. — Неплохо так... Сколько ж тут денег-то вбухано... — в пол голоса сказал старший телохранитель. Паук, не сводя глаз со стола, потянулся к тарелке с колбасой. — Ого, тут даже икра красная есть. И колбаска... — смотрел на еду, как завороженный. Быстрым, точным движением Вершинин шлёпнул его по руке. Лицо оставалось невозмутимым. Взгляд холодным. — А Вы деньги то чужие не считайте. Он так-то один из главных Воров в законе. Под ним Казань, Воронеж, Севастополь, Ленинград и другие города. Смотрите, ничего такого не ляпните. А то мигом в лес поедете или плавать на Казанку, — процедил сквозь стиснутые зубы. В столовую вошёл Владимир Иванович. Неспешный шаг, расслабленность. Дорогой тёмно-бордовый костюм, белая накрахмаленная рубашка, седина, резкие черты лица и ледяные голубые глаза. Его появление заполнило собой всё пространство. Гости мгновенно встали. — Добрый вечер, — Универсамовский старшой протянул ему руку. — Благодарю за приглашение. Хозяин оценивающе оглядел гостей. — Так вот ты какой, Кащейка, — произнёс он, крепко пожимая руку. — Ну, добрый. Добрый. — Как Вы и просили. Со мной приехали мои телохранители. Лом и Паук, — представил Кащей. Те, в свою очередь, молча, с почтительным кивком, пожали протянутую руку. Даже, всегда взбалмошный младший, вел себя слишком тихо. Боялись этого грозного авторитета. Мороз сел во главе стола. Остальные последовали его примеру. Хозяин взял в руки графин с коньяком, разлил по стаканам с золотым ободком. — За знакомство, — сказал он просто. Все чокнулись, опрокинули жгучую влагу разом. Тепло начало разливаться по телу. Мороз закусил хрустящим огурцом. — Ну, давайте знакомиться. Меня, наверное, знаете, — прищурился. Гости закивали. — Кащей. Или же Константин Вершинин. 26 лет. Родился и вырос в Казани. Имею две ходки. Одна по малолетке, за мелкое воровство. Вторая – за особо крупный размер. Под конец второй короновали. Откинулся год назад. Старшой группировки «Универсам». — Неплохо, — ухмыльнулся мужчина. — «Универсам», говоришь? — Константин кивнул. — Так в твоей же банде мой сынулик уж как месяцев восемь. Ничего себе. Телохранители переглянулись, пытаясь скрыть удивление и понять кто из их пацанов является наследником этого высокопоставленного человека. — Ваш... сын? — брови Кости поползли вверх. — Я не знал, что у Вас дети есть. — Конечно, есть. Трое. Младшенький – Владик Морозов, или же Снег. Супером у Вас служит. И две дочурки. Старшая – Викуля, 23 года и Алиночка, 20 лет, — хмыкнул. — Правда, младшая сейчас в Ленинграде учится. Нету тут. — Снег? — Кащей покачал головой. На лице появилась тень уважения. — Ничего себе. Он отличный пацан. Очень ценный. И дерется, и поручения выполняет. Авторитет уже имеет. — Так я сейчас своих детей и позову. Познакомитесь. Ну, с Викушей. С Владом поздороваетесь, — мужчина обернулся к дверям и крикнул уверенным, не терпящим возражений голосом. — ВЛАДИК! ВИКУЛЯ! СПУСТИТЕСЬ! С Вами хочет познакомиться и пообщаться один влиятельный человечек. Послышались быстрые шаги. Со второго этажа прибежал парень лет 17-ти, со светлыми, почти белыми волосами, изумрудными глазами, такими же чертами лица, как у отца, и подкаченным телом. Он вошёл в столовую, подошёл к столу и замер, вытянувшись по стойке «смирно». — Здравствуйте, Кащей, Лом, Паук, — чётко произнёс Влад, протянув руку каждому. Те пожали её с нескрываемым любопытством и удивлением. — А чё ж ты не сказал, кто у тебя отец? — спросил Мороз, но в его голосе сквозила скорее гордость, чем упрёк. — Хотел добиться всего собственным трудом, — твёрдо ответил парень. — Молодец! Уважаю! — мужчина похлопал сына по плечу. — А где сестричка твоя? Снег вздохнул. В глазах мелькнуло что-то знакомое... смесь восхищения и лёгкого раздражения. — Она не хочет выходить, — в пол голоса сказал он. — Как так? — нахмурился отец. — А ну-к сходи к ней и приведи. А то так же, как и тебя, не будут знать в лицо. Мальчишка кивнул, молча развернулся и вышел. Его шаги затихли на лестнице, ведущей на второй этаж. Вздохнув, поднялся. Остановился у дубовой двери в комнату сестры. Постучал и, не дожидаясь ответа, вошёл. Внутри был её мир: полки, ломящиеся от книг по юриспруденции и классической литературы, тонкий аромат дорогих духов и пудры. Вика полулежала на широкой кровати, уткнувшись в книгу. Свет от бра на стене падал на страницы, золотил длинные, почти белые волосы, рассыпавшиеся по шёлковой подушке. Она даже не подняла глаз на брата. — Тебя отец зовёт, — он подошел и сел на край кровати. — Там приехал мой старшой. Кащей. И телохранители его, Лом и Паук. Хочет Вас познакомить. Девушка, не отрываясь от книги, ответила голосом, в котором звучала усталость и холодность: — Я не хочу. У меня нет желания надевать платье и улыбаться каким-то уголовникам. Другие же к папе не приезжают. — Они мне по бошке пропишут, если я тебя не приведу, — простонал Влад, смотря на её невозмутимое лицо. — Пошли. Посидишь с ними чуть. Потом скажешь, что тебе нехорошо и смоешься в комнату. Ну, а там я помогу, как всегда, сбежать. Морозова, наконец, отложила книгу. Серо-голубые глаза встретились с его взглядом. В них плескалось раздражение. — Ты в это веришь? Я не смогу нормально скрыться под взглядами... этих. — Ну, пожалуйста... — не унимался мальчик. — Вик... — Нет! Влад тяжело вздохнул, поднялся и, не сказав больше ни слова, вышел. Его шаги затихли в коридоре. Он вернулся в столовую, где повисло неловкое молчание. — Идёт? — вопросительно посмотрел на сына Владимир. — Нет... — опустил взгляд. — Никак не хочет. — Твердолобая, как баран, — беззлобно констатировал отец и встал. — Вы тут пока поговорите о чём-нибудь. Я схожу за ней. Он вышел, оставив гостей наедине с Владом. Снег сел на своё место, нервно проводя рукой по столешнице. Кащей, опрокинув в себя коньяк из стакана, посмотрел на парня с лёгким любопытством. — Сестричка-то у тебя красивая? — прищурился, смотря на мальчишку напротив. — Да, — без раздумий ответил младший. — Очень. Прям глаз не оторвать. И упрямая. Адвокат. — Адвокат? — брови Кости поползли вверх. Искреннее удивление отразилось на его лице. — Как же отец это допустил? Не пристало дочери самого главного криминального авторитета крутиться в ментовке. — Пока он в тюрьме был, она сама поступила. Вышел, а Вика его перед фактом поставила. Ну, так и доучилась. Она все дела выигрывает, за какие берется. Правда, сейчас отец запретил ей работать, — вздохнул супер. — Дома сидит. Уголок губ Кащея дрогнул в извечной ухмылке. — Молодец какая. Мороз тем временем поднялся наверх. Его стук в дверь дочери был громким и властным. Он вошёл без приглашения и подошёл к кровати. — Викуль, ну чё ты упрямишься? Пошли. — Пап, я не хочу сидеть с кем-то сейчас. Я не настроена на разговоры и взгляды оценивающие, — фыркнула она. — По-другому же не могут твои дружки. — Ну, давай так... — авторитет присел рядом, пружины кровати мягко скрипнули. — Ты посидишь с нами, а потом я тебе какую-нибудь побрякушку золотую подарю. Согласна? — Нет. — А что ты хочешь? — наклонил он голову. Девушка захлопнула и отложила книгу. Поднялась и уселась перед ним по-турецки. — Адвокатом быть. — Нет! — четко сказал отец строгим тоном. — нельзя дочери Вора в законе появляться в ментовке. — Ну, на нет и суда нет, — хмыкнула Вика и потянулась к произведению. Мороз покачал головой, его голос стал мягче: — Вот зачем тебе эта работа? Живешь в достатке. Ни в чём не нуждаешься. Всё имеешь. — Мне это нравится! У меня хорошо получается. Люблю это. А здесь я как в золотой клетке. Пойми ты это наконец! Я даже в город выйти без телохранителя не могу. А я жить хочу, — пыталась достучаться она до отца. — Ну и живи. Только под присмотром. — Нет! Всё! — распахнула книгу и сново плюхнулась на мягкую подушку. Владимир помолчал, изучая её упрямое, прекрасное лицо. Затем кивнул, будто приняв судьбоносное решение. Всегда велся у неё на поводу. Любил старшую дочурку больше жизни, больше всех. — Хорошо. Давай так. Будешь работать. Только на тех делах, которые связаны с нашей деятельностью. С Ворами в законе. Морозова резко подняла глаза, брови взлетели вверх. — Неужели там внизу такой большой человек, что ты решил согласиться на такое? — Не такой уж и большой, — усмехнулся Мороз. — Но в нём есть стержень. Видно, что готов пойти дальше. Может, даже и после себя приемником оставлю. Он протянул ей руку. Деловой жест. Она на секунду заколебалась, затем привстала. Тонкие пальцы сжали его ладонь. — Ну, раз так... хорошо. Сделка была заключена. Отец встал и вышел. Спустившись вниз, Владимир прошёл в столовую с видом полководца, вернувшегося с победой. — Сейчас придёт, — опустился на стул и опрокинул в себя рюмку с водкой. — А как ты смог? — Влад смотрел на него с нескрываемым изумлением. — Договариваться надо уметь, — усмехнулся. — Учись пока я жив. — Неужели ты разрешил ей дела вести? Кащей и его люди молча наблюдали за этой семейной сценой, словно зрители в театре. — Только дела воров в законе, — пояснил авторитет, наливая себе ещё водки. — А таких немного. Он сново осушил стопку. Напиток обжёг горло, словно скрепляя данное слово. В комнате Вика медленно поднялась с кровати. Подошла к огромному гардеробу из красного дерева. Дверцы со скрипом открылись, открывая ряд роскошных нарядов. Её пальцы скользнули по шёлку и бархату, пока не нашли то, что искали. Она достала длинное черное платье. Оно было строгим и соблазнительным одновременно: плотная ткань облегала стан, а глубокое V-образное декольте без бретелей открывало соблазнительную линию груди и тонкие ключицы. Девушка надела его. Холодный шёлк обнял её тело, подчеркивая все изгибы. Подошла к туалетному столику. Из шкатулки достала бриллиантовые серьги и массивное колье. Камни холодно сверкнули в свете лампы. Прикосновения были точными и выверенными: несколько взмахов расчески, чтобы уложить светлые локоны, тушь, удлинившая и без того длинные ресницы, и, наконец, бордовая помада, лёгшая на её пухлые губы дерзким акцентом. Пшик духов. В воздухе повис сладковато-пряный аромат спелой клубники. На последок... чёрные лаковые туфли на высоком, тонком каблуке. Они отстукивали по паркету, когда она, сделав глубокий вдох, выпрямила спину и направилась к двери. Её отражение в зеркале было безупречным: холодная, опасная и неотразимая красота, идущая на переговоры с миром, который принадлежал её отцу. Но теперь у неё самой появилась в там своя отдельная роль. Она спускалась по лестнице, словно сошедшая со страниц журнала модель. Каждый шаг был отмерен, с ледяной грацией. Свет от хрустальной люстры в холле играл в бриллиантах на её шее, а длинное чёрное платье струилось по ступеням, подчеркивая каждый изгиб стройной фигуры. Когда она появилась в дверях столовой, казалось, будто в комнате замер воздух. — А вот и моя прекрасная девочка, — с гордостью произнес Мороз, жестом представляя дочь. На лице появилась улыбка. Кащей встал и развернулся. И застыл. Его шоколадные глаза расширились. Он видел много женщин, но эта... Она была подобна вспышке ослепительного света в кромешной тьме его мира. Светлые волосы, обрамлявшие лицо с пухлыми бордовыми губами, пронзительный взгляд серо-голубых глаз, соблазнительные изгибы, подчеркнутые тканью платья. Всё это выбило его из колеи, заставив забыть о властности и контроле. Морозова прошла к нему. Встала в шаге от него, но он не отреагировал. Девушка раздраженно закатила глаза и щелкнула пальцами прямо перед его носом. Мороз тихо рассмеялся. Вершинин очнулся, будто от толчка. — Добрый вечер, Вика. Я – Кащей, — сказал он. Голос прозвучал чуть хриплее и сдавленнее обычного. Костя взял изящную руку и коснулся тыльной стороны своими губами. Кожа пахла клубникой и чем-то неуловимо дорогим. — Вы прекрасны. Она легко, почти с пренебрежением, высвободила свою ладонь. — Спасибо. Я знаю. Для тебя я – Виктория, — прошла мимо и заняла место за столом. Её осанка была слишком идеальной. — Викуль, ну полегче, — мягко поругал её Мороз. — Хватит ядом прыскать на гостей. Кащей сел на свой стул, не сводя с неё глаз. Она ответила отцу сладкой, ядовитой улыбкой. — Та я ещё и не начинала, — взяла бокал с шампанским и сделала небольшой, глоток. Гости неотрывно смотрели на неё, словно завороженные. — Посмотрели на диковинку? — холодно бросила она. — Продолжайте свои разговоры. — Я, пожалуй, отойду, — поднялся Владимир, с трудом скрывая улыбку. — А Вы тут... поболтайте. Он вышел, оставив их в натянутой тишине. Морозова снова закатила глаза и покачала головой, возмущаясь отцовским маневром. Её взгляд встретился с горящим взором Кащея. Она наклонила голову набок, словно любопытная птичка, но в её глазах не было ничего, кроме вызова. — И что же ты за фрукт такой? — отпила ещё глоток. — Чем так понравился моему папочке? — Мы на «ты» перешли? — уточнил он, чувствуя, как нарастает раздражение. — Я – да. А тебе не положено, — отрезала девушка. — Отвечай. Его челюсть напряглась, но мужчина подчинился. — Константин Сергеевич Вершинин. 26 лет. Отсидки две были. Руковожу группировкой «Универсам». — За что сидел? — В 16 закрыли на три года за кражу шапки. А в 20 обнес дом одной «шишки». Деньги, золото. Особо крупный. В тюрьме и короновали, — сверлил её взглядом. — Ну, понятно, — протянула она, делая вид, что изучает свой бокал. — И чё же Вам понятно? — голос стал твердым. — То, что с такими делами я бы справилась на раз-два, — равнодушно констатировала она. Лом и Паук переглянулись, ожидая взрыва. Кащей усмехнулся, но смех его был сухим и опасным. — Неужели такая хрупкая девушка может адвокатом быть и выигрывать в судах? — А ты проверить хочешь? На шконку снова собрался? — парировала она, не моргнув и глазом. — Из принципа не стану брать твоё дело. — Не собираюсь. Что-то Вы, Виктория, слишком борзо ведете себя. Смелая очень. Она отпила шампанское, её губы оставили на хрустале соблазнительный след помады, привлекший его внимание. — Имею хорошую самооценку и уверенность. И... могу себе позволить. Адвокатура – дело тонкое. Это не за асфальт биться, — на лице появилась ядовитая ухмылка. Телохранители тихо присвистнули, пораженные её наглостью и дерзостью. — Ля, Вы сейчас мне предъяву кинули? — Костя наклонился вперед, его взгляд стал колючим. Виктория лишь усмехнулась в ответ и, отпив последний глоток, поставила бокал на стол с тихим стуком. — Что ты... Просто констатирую факт. Не более. — Ну что? — в этот момент в столовую вернулся Мороз. Дочурка мгновенно преобразилась. На её лицо вернулась светская, беззаботная улыбка. — Всё отлично. Мы очень мило пообщались, — встала из-за стола. — А сейчас мне что-то не очень хорошо. Пойду я наверх пожалуй. — Конечно, милая, — отец подошёл и поцеловал её в висок. Недовольный и взбешенный Вершинин поднялся. Морозова подошла к нему и с тем же ледяным спокойствием протянула руку для прощания. Он взял её ладонь и снова поднес к губам, но на этот раз его поцелуй был тяжелее, продолжительнее, почти вызовом. — До свидания, Константин, — усмехнулась. Затем она внезапно наклонилась. Его взгляд невольно сорвался вниз, в соблазнительную бездну её декольте. И в этот миг, так тихо, что слова долетели только до него, прошептала: — Надеюсь, что мы с тобой больше никогда не встретимся. Слюнки подбери. Не для тебя такая красота. Девушка резко выпрямилась, с силой выдернула руку из его пальцев и, не оглядываясь, пошла к выходу. Её каблуки отбивали чёткий, насмешливый ритм по паркету. Он не мог оторвать глаз от её уходящей фигуры и струящегося платья, обрисовывающего каждую линию её тела. Молоденький авторитет стоял пораженный. Пораженный не только её красотой, но и её абсолютной наглостью. Мотнул головой, пытаясь выбить её образ. Сел на стул, сжав кулаки. — Понравилась? — с прищуром спросил Владимир, наблюдая за ним. — Очень, — хрипло выдохнул Кащей, хватаясь за стопку с водкой. — Бойкая и смелая. — Ну раз понравилась, может, когда-нибудь и породнимся, — невозмутимо бросил мужчина. Кащей в это время как раз опрокидывал в себя сорокоградусный алкоголь. Услышав слова авторитета, он резко захлебнулся. Едкий напиток обжёг носоглотку, вызвав приступ сильного кашля. Мороз усмехнулся, встал и похлопал его по спине. — Ты не переживай. На самом деле она в душе милая и добрая. Никогда не оставит в беде, — улыбнулся, обнажив идеально ровные зубы. — Любит очень белые розы и книжки. Хочет прочитать «Мастера и Маргариту», но никак не может найти. Это так, к слову. Костя, с трудом откашлялся. — Верится с трудом... — с недоверием посмотрел на хозяина дома. — Кстати, Новый год совсем скоро, — продолжил хозяин дома, словно между делом. Присел на свой стул. — А приходи к нам праздновать. Как раз и сблизитесь. Ну и гавриков своих возьми. Хоть поедят на халяву. Телохранители переглянулись и, как по команде, отложили вилки на тарелки. Потупили взгляды, чем заставили снова рассеяться авторитета. — Спасибо за приглашение. Мы подумаем, — осторожно сказал Вершинин. Мороз посмотрел на него прямо. В глазах мелькнула тень неодобрения. — Не. Вы придете. Кащей замер на секунду, затем кивнул, понимая, что это не просьба, а приглашение, от которого не отказываются. — Хорошо. Мы придём. ***** Войдя в свою комнату и захлопнув дверь, Вика прислонилась к ней спиной и с облегчением рассмеялась. Это был счастливый, громкий смех, от которого слегка дрожали плечи. Настроение, вопреки ожиданиям, стало превосходным, поднятое собственной дерзостью и тем, как легко ей удалось вывести из равновесия этого нахального воришку. Она сбросила с ног чёрные туфли. Они с глухим стуком упали на персидский ковёр. Босиком, наслаждаясь прохладой паркета, подошла к туалетному столику с зеркалом. Её пальцы медленно провели по шее, скользнули по линии ключицы и опустились к началу соблазнительного декольте, туда, где губы Кащея оставили невидимый, но ощутимый след. — Значит, хочешь меня, Кащейка, — прошептала своему отражению. В ледяных глазах заплясали весёлые чертики. — Ну-ну. Мечтай. Она отошла к шкафу, с лёгкостью сняла строгое чёрное платье и накинула на голое тело короткий шёлковый чёрный халат. Надела мягкие тапочки и вышла на балкон. Морозный воздух заставил щипать щёки. Снизу донеслись приглушённые голоса и чёткие звуки шагов по утрамбованному снегу. Морозова нагнулась и увидела, как троица, в сопровождении охраны, направляется к чёрному мерседесу. Телохранители, закутанные в пальто, быстро заняли свои места в салоне. Кащей, накинув плащ, задержался у двери машины. Он развернулся, бросив последний оценивающий взгляд на дом, и его взгляд неожиданно наткнулся на неё. Она стояла на балконе, оперевшись руками об обледеневшие перила. Смотрела на него с торжествующей усмешкой. — Уже уходите? Как же так? — звонкий и насмешливый голос, прорезал морозную тишину. Мужчина смерил её взглядом, с головы до ног, задерживаясь на коротком халате, который вздымался от порыва ветра, открывая длинные стройные ноги. — Дела, — бросил он отрывисто. В его голосе слышалось сдерживаемое раздражение. — Какой деловой, — рассмеялась она ему в ответ и соблазнительно прикусила нижнюю губу. Не дав ему возможности что-либо ответить, Вика развернулась и скользнула обратно в дом, оставив его с нарастающей яростью и желанием. — Сучка, — сквозь зубы выдохнул Кащей, сел за руль и с силой хлопнул дверью. Мерс завелся и выкатил за ворота особняка, растворяясь во тьме ночи. Вика, вернувшись в комнату, закрыла балконную дверь. Ощущение легкой, сладкой победы согревало её изнутри. Она повалилась на огромную кровать, уткнувшись лицом в шёлковую подушку, и снова усмехнулась, на этот раз про себя. Закрыв глаза, она почти мгновенно погрузилась в безмятежный сон, полный приятной усталости. ***** — Вот это наглость... — наконец нарушил тишину Паук. — И не говори, — поддержал его брат. — Но такая... прям хочется отыметь. Ножки, декольте, фигурка. Всё при ней. — ЗАТКНИТЕСЬ! — рявкнул на них Вершинин и, сжав руль до побелевших костяшек, вдавил педаль газа. Они снова переглянулись и замолчали. Подъехав к их дому, высадил телохранителей и помчался к себе. Его квартира была просторной, но безликой, как номер в приличной гостинице. Всё новое, дорогое, но без следов жизни. Он скинул плащ на крючок, прошёл в ванную и с силой стянул с себя одежду. Включил воду в душе. Горячие струи обрушились на него, смывая послевкусия встречи. Авторитет прислонился лбом к прохладной кафельной плитке, закрыв глаза. Но вместо тьмы перед ним возникла она. Её образ был навязчивым и ярким: насмешливый взгляд, полуоткрытые бордовые губы, изгибы тела под чёрным шёлком, обещающие рай и ад одновременно. Его член, предательски напрягшись, отозвался на эту картину резким, пульсирующим желанием. Он открыл глаза и посмотрел вниз с отвращением. — Блять, — прошипел, полный ненависти к собственной слабости. — Опустись... Его мозг отказывался подчиняться, но тело действовало само. Сильная, покрытая татуировками рука сжала возбуждённую плоть. Костя снова закрыл глаза. Теперь картина была ещё отчётливее: он представлял, как входит в неё, слышал её подавленные стоны, чувствовал, как длинные ножки обвиваются вокруг его спины, как её тело извивается под его напором. Дыхание участилось, спина напряглась. С низким, хриплым стоном он кончил, ощущая не облегчение, а лишь горькое послевкусие унижения. — Сука... — выдохнул, вытирая пот со лба. Резко выключил воду, наскоро вытерся грубым полотенцем и, набросив его на бёдра, прошёл в спальню. Механически достал треники, оделся и рухнул на кровать. — Как подросток дрочил, блять, — прошептал он в темноту, сжимая кулаки. — Лучше бы к Люде поехал и трахнул. Но даже закрыв глаза, он видел её... холодную, недоступную и такую желанную, что аж зубы сводило. Эта мысль, горькая и сладкая одновременно, усыпила его... Переходим в мой Тг: Записки Тиликотика (там спойлеры, новости и просто общение. Там можете задать мне вопросики. В шестом закрепленном анонка). Ещё есть Тикток: tilya_22 Тг наших авторов: авторский цех (с мемами, спойлерами, общением и годными работами).