«Снежная Королева || Кащей»

Утро разлилось по комнате Вики бледным светом, пробивающимся сквозь морозные узоры на стекле. Она проснулась, медленно потянулась. На губах сама собой расцвела лёгкая, сонная улыбка. Воспоминания о прошедшем вечере согревали изнутри. Встала с постели, взяла мягкое полотенце и направилась в душ. Струи горячей воды смыли остатки сна, зарядив тело бодростью. Вернувшись в комнату, выбрала из гардероба простую, но элегантную одежду: капроновые телесные колготки, коричневую юбку выше колен и объёмный свитер бежевого цвета. Подойдя к туалетному столику, расчесала длинные волосы, и, отделив передние пряди, заколола их сзади маленьким чёрным крабиком. Макияж был лёгким, но безупречным: тушь, удлинившая ресницы, стрелки, подчёркивающие разрез глаз, и бордовая помада. Затем Морозова отодвинула ящик стола и из его глубины достала пачку тонких сигарет с ментолом и серебряную зажигалку. С этими сокровищами она вышла на балкон. Морозный воздух обжёг лёгкие. Девушка прикурила, затянулась. Дым клубился в неподвижном утреннем воздухе, растворяясь в синеве. Она стояла, прислонившись к перилам, и наблюдала, как просыпается заснеженный мир их владений. Внезапно у ворот послышались приглушённые, но настойчивые голоса. Охрана о чём-то спорила. Вика прищурилась, всматриваясь. Там, активно жестикулируя, стояла девушка с русой косой, запорошенной снегом, и взглядом светло-карих глаз, полным возмущения. Морозова не поверила увиденному. Быстро затушив сигарету о снег, стремительно вбежала в комнату, пронеслась по коридору и слетела вниз по лестнице, на ходу втиснув ноги в стоявшие у двери сапожки. Распахнула дверь и выскочила на крыльцо. — Пропустите! — громкий и властный голос пронёсся по участку Девушка у ворот замерла, а затем её лицо озарилось восторгом. — ВИКА! — закричала она. Охрана, узнав хозяйскую дочь, поспешно отступила и отворила калитку. Алина, сбросив с плеча сумку, бросилась вперёд. Они влетели друг в друга и схватились в объятиях, смеясь и раскачиваясь от напора чувств. — Алечка, сестричка... — старшая, отстранившись, сжала её плечи. — Ты чего не предупредила, что приедешь? Мы бы встретили тебя на вокзале! — Я хотела сюрприз сделать, — засияла младшая. — Поэтому не сказала. А эти, — недовольно ткнула пальцем в сторону охранников. — Меня пускать не хотели. Ты чего раздетая выбежала? — окинула Вику строгим, сестринским взглядом. — А ну, в дом пошли, замёрзнешь ведь! Морозова обернулась к старшему охраннику и улыбнувшись, проговорила: — Олег, занеси, пожалуйста, вещи Алины Владимировны в её комнату. Тот молча кивнул. Аля подхватила старшую под руку. Они, как две неразлучные школьницы, побежали по расчищенной дорожке к дому. Их смех звенел в морозном воздухе. — Мам! Пап! Влад! — крикнула Вика, влетая в холл. — Срочно сюда! Тут сюрприз один приехал! Первым, как всегда, среагировал брат, сбежав по лестнице. Увидев сестру, его лицо расплылось в улыбке. — Алинка! — подскочил и загреб её в крепкие объятия. Из кабинета, придерживая очки, вышел Мороз. — О, дочь! — голос прозвучал сдержанно. — А что это ты захотела приехать? Не появлялась, а тут решила. Из столовой вышла Жанна, на ходу вытирая руки о фартук. — Алиночка, солнышко! Я так рада тебя видеть! — женщина подошла и, отодвинув сына, прижала ребёнка к груди, качая из стороны в сторону. — А как же твоя учёба? Сейчас же экзамены в самом разгаре. — А у меня автоматы по всем предметам, — бойко, но с лёгкой дрожью в голосе ответила она. — Вот я и решила приехать домой. — Ну, молодец, — одобрил Владимир. — Только надо было попросить встретить. А то с сумками таскалась. Как будто у нас нет для этого персонала. — Ничего, — отмахнулась младшая Морозова. Появился Сергей, почтительно поприветствовал Алину и принял её пальто, отряхивая с него снег. — Пойдёмте завтракать, — распорядилась Жанна и двинулась в столовую. Вика приобняла Алину с одной стороны, Влад – с другой. Девушка, смеясь, прижалась к обои, и они, как в детстве, неразрывным трио прошли к столу. Завтрак был шумным и весёлым. Ленинградская красавица сыпала рассказами об учёбе, городе, друзьях и однокурсниках. Но старшая, сидевшая напротив, уловила в её голосе фальшивые, чуть надтреснутые нотки. Она знала сестру как облупленную. Их детство и юность были переплетены в единую нить. Вика всегда была ей опорой, щитом, почти каждый раз вопреки собственным интересам, а если пыталась когда-то возразить и выбрать лучшее для себя, получала от матери, ведь: «Алиночке нужно всё самое лучшее! Она же младшая. Имей совесть!» Но старшая никогда их в этом не упрекала. Когда завтрак подошёл к концу, и они поблагодарили родителей. Вика взяла сестру под локоть и нагнулась. Продолжила в пол голоса: — Давай я тебе помогу разобрать вещи? Заодно и поболтаем. — Хорошо, — улыбнулась. В глазах мелькнуло облегчение. Они поднялись наверх и зашли в комнату младшей. Та закрыла дверь. Старшая прошла внутрь, устроилась на кровати, изящно закинула ногу на ногу и уставилась на сестру, которая начала возиться с сумками. — Вещей у тебя многовато, — заметила Вика. — Как будто ты насовсем приехала. — Не-а, тут самое необходимое, — уклонилась от ответа Морозова. — Алин, — голос стал мягким, но настойчивым. — Я же знаю тебя. Вижу, что что-то недоговариваешь. Тебя кто-то обидел в Ленинграде? Так ты мне скажи. Я его в тюрягу засажу на раз-два. — Всё хорошо, — попыталась отшутиться она, но голос дрогнул. Вика встала, подошла, взяла сестру за руку и усадила рядом на кровать. — Говори, Алечка, — она взяла её ладони в свои, сжимая тёплые, знакомые с детства пальцы. — Ты же знаешь, что я никому не расскажу. Поддержу и выслушаю. Можешь мне доверять. Алина глубоко вздохнула и легла на колени к сестре, уткнувшись лицом в её свитер. Старшая начала нежно поглаживать её по голове, как делала это много лет назад, когда та приходила поплакать из-за двойки или ссоры с подругой. — Меня отчислили... — шёпотом, призналась девушка. — Я завалила две последние сессии. Поэтому приехала так рано. — Почему? — удивилась старшая. — Тебе же нравилось учиться на врача. Хотела стать реаниматологом. Людей спасать. — Мне мальчик один понравился, — голос дрожал. — Мы встречались долго. Я и запустила учёбу. Потом от него начались качели. То любит, то не любит. Вот поэтому и забросила всё. — А что же ты мне не сказала? — в голосе Вики послышался лёгкий укор, тут же сменившийся заботой. — Я бы приехала и помогла тебе. Поговорили с тобой, всё решили и подтянули предметы. Как в школьные годы. Помнишь? — Помню. Спасибо тебе, — подняла глаза и улыбнулась сквозь навернувшиеся слёзы. Перевернулась на спину, глядя в потолок. — Ну, уже что случилось, то случилось. А что у тебя нового? Как жизнь личная? Морозова вздохнула, глядя в окно. — Личная жизнь... никакая. Сижу дома. Папа выпускает в город только с телохранителем. Ко мне даже самые страшные пацаны боятся подойти. А насчёт нового... — она сделала небольшую паузу. — Отец разрешил мне работать. Но только на делах Воров в законе. И всё... — Так это замечательно! — Алина вскочила с кровати. На лице появилась искренняя улыбка. — Твоя мечта сбылась! Я так рада за тебя! Накинулась обнимать сестру. Старшая улыбнулась, ощущая прилив её близости, и крепко обняла в ответ, прошептав ей на ухо: — И я рада... Девочки выпустили друг друга из объятий. В комнате повисла задумчивая пауза. Вика, всё ещё держа сестру за руки, внимательно смотрела на неё. — Получается, ты насовсем? Или потом уедешь? — спросила, пытаясь прочитать ответ в её глазах. — Пока побуду тут до конца каникул, — ответила она, отводя взгляд к разбросанным сумкам. — Ну а дальше посмотрим. Ты же поможешь мне что-нибудь придумать? — Конечно, Аль, — ответила без колебаний. Они встали и принялись разбирать вещи Алины, складывая платья и свитера в шкаф. — А пойдём в город прогуляемся? — через время внезапно предложила младшая, сверкая глазами. — По старым местам. — Ну, учти, отец нас не отпустит без сопровождения охранника, — Морозова вздохнула, предвидя возражения. — А мы что-нибудь придумаем и убежим от него! — с азартом прошептала Алина, хватая сестру за руку. — Как в детстве, помнишь? — Помню, только городе сейчас неспокойно, Аль. Много группировщиков. Не нужно рисковать. Казань уже не та, что была в прошлом. Она жестокая и расчетливая. — Какая ты скучная стала, — надулась Алина. — Всё с нами хорошо будет. Пошли! С силой потянула сестру за руку. А та, сдавшись под напором её неиссякаемой энергии, с улыбкой позволила увлечь себя. Они спустились вниз, где их уже ждал Сергей. Он помог Вике надеть белую шубку, а Алине строгое чёрное пальто. В этот момент из кабинета вышел Мороз. Взгляд пробежался по дочерям. — С Ромой поедете, — заявил авторитет тоном, не терпящим возражений. — Он, если что, защитит Вас. — А без него никак? — взмолилась младшая, строя несчастные глаза. — Без него сидите дома, — констатировал Владимир. — Хорошо, пап, — покорно согласилась Вика, предчувствуя осложнения от дальнейших пререканий сестры к отцу. Мороз подошёл, поцеловал обеих в лоб. Сунул Вике в руку несколько новеньких купюр. В прихожей появился крупный, невозмутимый мужчина в тёмном плаще. Алина, нехотя бросив: «Пока, пап!», выскочила за дверь. — Ты же знаешь какая она. Как всегда «шило в одном месте», — улыбнулась старшая. Обняла отца и выскользнула из дома. Они уселись в чёрный мерс и поехали. Алина, прильнув к окну, с разглядывала знакомые улицы. Вика смотрела на неё и улыбалась, глядя, как та оживает, словно попавший в родную стихию птенец. В парке они вышли и пошли по заснеженным аллеям. Младшенькая без умолку рассказывала, смеялась, вспоминала. Старшая шла рядом, подхватывая её болтовню, а Рома следовал за ними на расстоянии. Его внимательный взгляд скользил по окрестностям. — Давай сбежим? — вдруг прошептала Алина, наклоняясь к сестре. — Посидим в кафе каком-нибудь уютном, без вот этого, — едва заметно кивнула в сторону охранника. — Аль, это не лучшая идея, — так же тихо ответила она. — Опасно одним ходить. Тем более, мы потом не уедем домой. — Такси поймаем! Тебе ж папа денег дал, — пыталась уговорить сестру девушка. — Нет. Я в этом участвовать не буду, — отрезала Вика. — А я побежала! — взяла несколько купюр из её кармана и выпалила Алина. Сорвавшись с места, рванула прочь. — Заодно к Веронике и Каринке забегу! Рома замер в растерянности. — Беги за ней! — Вика резко обернулась к нему. — Мы в Универсамовском районе. Тут вчерашний Кащей руководит. Если что, скажу, что с ним хожу. Тем более брата моего все знают здесь. Меня никто не тронет. А её в лицо не знают. Быстро! Ноги в руки! — Виктория Владимировна... — начал он, но она перебила, сверкнув глазами. — Беги! Охранник тяжко вздохнул и бросился в погоню за убегающей Алиной. Морозова, оставшись одна, с лёгкой усмешкой покачала головой, глядя на удаляющуюся комичную пару. «Всё та же непоседа», — подумала она с нежностью. ***** Одеваясь после очередного визита, в попытке выкинуть назойливый образ с длинными светлыми волосами, он стоял у кровати, застёгивая рубашку. Саврасова, закутанная в простыню, смотрела на него с надеждой. — Кащей, а как ты будешь Новый год праздновать? Он же совсем скоро. Не хочешь его провести со мной? — Люда, у меня дела, — Костя застегнул последнюю пуговицу, не глядя на неё. — Празднование с очень уважаемым человеком, который держит не только Казань, но и много других городов. Он сказал, что возражения не принимаются. — Ну тогда давай я с тобой поеду? — взмолилась она, подходя ближе. — Как раз представишь меня в качестве своей девушки. Вершинин закончил с рубашкой и посмотрел на неё. Его взгляд был тяжёлым и холодным, словно он рассматривал неодушевлённый предмет. — Этот человек пригласил только меня, Паука и Лома. Увы. Людочка, не забывайся, для чего ты существуешь в моей жизни. Никаких серьёзных отношений, либо празднования Нового года у нас с тобой не может быть. Авторитет развернулся и, не оглядываясь, вышел из спальни. В прихожей натянул плащ, обулся, надел меховую шапку и вышел в морозный декабрьский день, оставив за дверью тишину, полную обиды. Мерседес рыкнул и понёс его по заснеженным улицам к качалке. ***** Решив не терять времени, Морозова направилась к рынку. Помнила, как сестра в детстве обожала её пирог с яблоками и домашние пирожки. Подходя к прилавкам, она заказала три килограмма самых кислых яблок, два муки и десяток яиц. Довольная, но тяжелыми пакетами в руках она вышла на обочину у дороги, поставила ношу на землю и стала ловить такси. Внезапно у тротуара резко затормозил чёрный мерседес. Из-за руля вышел Кащей. Его появление было стремительным и неожиданным. — Ну, здравствуйте, Виктория Владимировна, — произнёс он, подходя. Его шоколадные глаза с интересом скользнули по её фигуре. — Рад видеть. — А я – нет, — холодно парировала она. — Как грубо, — усмехнулся он. — Чё это Вы тут одна делаете? Не поверю, что Мороз мог отпустить Вас одну в город, — взгляд упал на пакеты у её ног. — Да ещё и сумки тяжёлые таскаете. — Не твоё дело, так-то. Езжай куда хотел. А меня в покое оставь, — снова начала показывать свой яд. — Нет. Я довезу Вас до дома, — заявил Костя и, наклонившись, легко поднял её ношу. — Нет! Отдай! — вспыхнула девушка. — Нет. В этот момент из толпы вышел мужчина. И, оглядев обидчика невинной красавицы, подал голос: — Эй, мужик! Отстань от неё! Она явно не хочет ехать с тобой! — Сами как-нибудь разберёмся, — сквозь зубы бросил Вершинин, не глядя на него. — Пакеты отдал, тебе сказали! — незнакомец, решив стать рыцарем, подошёл ближе и толкнул авторитета в плечо. Морозова замерла и смотрела на них. Сердце бешено билось в груди. Кащей с преувеличенной аккуратностью поставил пакеты на землю. — Бля, ты сам напросился... — удар был быстрым и жестоким. Его кулак со всей силы врезался в скулу мужчине. Тот отшатнулся. И тут же последовал второй. В нос, с характерным хрустом. Спаситель со стоном рухнул на снег, став побежденным. Вика с ужасом смотрела на лежащего в снегу человека, а потом перевела взгляд на Костю. — ТЫ СОВСЕМ БОЛЬНОЙ?! — выкрикнула она. Голос дрожал от ярости и отвращения. Вершинин, не обращая внимания на её крик, поднял пакеты, открыл заднюю дверь и положил их внутрь. Девушка подскочила к нему и стала бить кулаками по его плечу и спине. — С кем я разговариваю? Зачем ты его ударил? Ненормальный! — рычала она. — Лучше бы «спасибо» сказали, — сквозь стиснутые зубы проворчал он. — Садитесь в машину, Виктория Владимировна. Открыл переднюю пассажирскую дверь. Она в ответ лишь с презрением закатила глаза. Обошла мерседес и уселась на заднее сиденье, демонстративно отгородившись от него. Бандит, помрачнев, с силой захлопнул дверь, обошел машину и устроился за рулём. Он резко тронулся с места, вжав педаль газа в пол. Взгляд в зеркале заднего вида был тяжёлым и гневным. — Что ещё? — бросила Вика, заметив его взгляд. — Почему ты ядом плюешься? — прорычал старшой. — А почему ты ведёшь себя как дебил? — парировала Морозова. — Вроде, мозги должны уже на место встать в твои-то 26 лет, та и после двух отсидок. — Запомнили, значит, — с усмешкой бросил он. — Я веду себя как мужчина. Защитил Вас... — Не как мужчина, а как маленький мальчик! — перебила его. — От кого защитил? От человека, который хотел мне помочь? Умно! Ничего не скажешь! Вершинин резко затормозил на пустынном участке дороги. Шины завизжали. Мужчина выскочил из машины, рывком открыл дверь около неё и навис над ней, заполнив собой всё пространство. Его лицо исказила ярость. — Ты чё, борзая такая? — голос был низким и опасным. Он грубо взял её за подбородок, заставляя смотреть на себя. — Думаешь, если ты – дочь Мороза, так тебе всё можно? Вика ничего не говорила. Тело напряглось, сердце бешено колотилось где-то в горле. В глазах у неё стояли слёзы от боли и воспоминания. — Ну и хули ты молчишь? — продолжал он, сжимая пальцы на её коже. — Отпусти... — выдохнула она. Голос сорвался на шёпот. — Пожалуйста... По её щекам, вопреки всем усилиям, покатились тихие слёзы. Они блеснули на её коже в холодном зимнем свете. Это зрелище подействовало на Кащея словно удар током. Вся его злость мгновенно улетучилась, сменившись растерянностью и внезапным стыдом. Такого не было никогда. Он тут же разжал пальцы. — Виктория Владимировна... чё с Вами? — голос стал тихим и неуверенным. — Я напугал Вас? Почему Вы плачете? Девушка не смотрела на него, сгорбившись, её плечи слегка вздрагивали. — Отвези меня домой, пожалуйста... — еле слышно попросила она. — Хорошо, — согласился он. Костя закрыл дверь, сел за руль и повёл машину, стараясь двигаться как можно плавнее. В зеркале видел, как Морозова согнулась, прикрыла лицо ладонями, пытаясь спрятать от него и от всего мира свои внезапное проявление слабости и навернувшиеся слёзы. В салоне стояла гнетущая тишина, нарушаемая лишь тихими всхлипами и ровным гулом мотора. Чёрный мерседес бесшумно подкатил к особняку. Охрана, узнав машину, молча распахнула ворота. Они проехали по ухоженной аллее. Авторитет замер у входа. — Виктория Владимировна, мы приехали, — голос прозвучал непривычно тихо, почти робко. Она ничего не ответила. Молча взяла пакеты, открыла дверь и вышла, не глядя на него. Он сидел и смотрел ей вслед, на её стройную, негнущуюся фигуру в белой шубке, и чувствовал что-то внутри... собственную глупость и досаду где-то на уровне сердца. Возможно, совесть. Девушка сделала несколько шагов по утоптанному снегу и вдруг, наступив на незаметную ледяную корку, поскользнулась. Неловко проскользила и упала на спину, тяжело рухнув в сугроб. Пакеты отлетели в сторону. — Блять! — вырвалось у неё отчаянно и беспомощно. Это слово, сорвавшееся с её безупречных губ, прозвучало как последняя капля. Она закрыла лицо руками. Плечи снова затряслись от беззвучных, горьких рыданий. Дверь машины распахнулась. Кащей выскочил и в несколько шагов оказался рядом, опустился на колени в снег. — Давайте я Вам помогу, — голос лишён привычной стати, в нём слышалась только тревога. Костя осторожно помог ей подняться. — Больно где-то? Ушиблись? — Нет, — прошептала Вика, отряхиваясь и не поднимая на него глаз. — Спасибо. Мужчина поднял пакеты, и они молча пошли к дому. В прихожей их встретил невозмутимый Сергей. Морозова, не глядя ни на кого, скинула шубу и сунула в руки дворецкому. Вершинин, последовав её примеру, снял и отдал свой плащ. Прислуга бесшумно растворился. Из гостиной вышел Мороз. Его пронзительный взгляд скользнул по дочери, задержался на её заплаканном лице с размазанной подводкой, а затем перешёл на молоденького вора. — Здравствуй, Костик. — Здравствуйте, Владимир Иванович. Хозяин дома подошёл к своей кровиночке, положил свои ладони ей на плечи. — Викуль, что-то случилось? Почему на лице слёзы и макияж потек? — голос был спокоен, но в глубине глаз вспыхивал огонь. — Тебя Кащей обидел? Костя внутренне сжался. Мысленно уже видел, как его везут в лес, и знал, что никакие заслуги не спасут, если она кивнёт. Но Морозова, не моргнув глазом, посмотрела на отца. — Нет, — констатировала она. — Он мне помог и довёз до дома. Я поскользнулась и упала у порога. Поэтому чуть всплакнула. Всё нормально. Не переживай. Кащей смотрел на неё с немым вопросом. Этого он не ожидал. Избалованная, нахальная девчушка должна была сдать его при первой возможности, но сейчас взяла и... заступилась. Мороз изучающе взглянул на дочь, потом на гостя. Напряжение слегка спало. — Ну ладно. А Алинку где потеряла? — Она с Ромой к подружкам пошла. А я на рынок и домой, — повернулась к парню. Спокойно продолжила. — Отнеси, пожалуйста, сумки на кухню. Он кивнул, всё ещё не веря происходящему. Она же, не оглядываясь, пошла наверх переодеваться. Владимир, дождавшись, когда шаги стихнут, обернулся к гостю. — Чё случилось? — спросил он тихо, но так, что по спине пробежали мурашки. — Почему её глаза на мокром месте? Она плакала последний раз три года назад, когда.. ну... в общем тогда. — Она поскользнулась. Поэтому, — упрямо повторил Вершинин, понимая, насколько это неправдоподобно звучит. Хозяин дома долго смотрел на него. — Ну ладно, — махнул рукой. — Иди относи пакеты. Прямо и направо. Потом ко мне в кабинет. Поговорим про наши дела и планы на будущее. Костя молча выполнил приказ, отнёс продукты на кухню и направился к Морозу. Вика, поднявшись и войдя в свою комнату, подошла к туалетному столику. В зеркале на неё смотрело бледное лицо с размазанными стрелками и красными от слёз глазами. — Показала свою слабость... — прошептала она с пустотой внутри. — Два раза. Дура! Она смахнула остатки слёз, смыла испорченный и нанесла новый, безупречный макияж. Затем подошла к шкафу, сняла уличную одежду и надела домашние шорты и просторную футболку, уютные тапочки. Взяла с тумбочки книгу и пошла вниз. На кухне девушка с усердием, принялась за работу. Мука, яйца, нарезанные яблоки. Знакомые ритуалы успокаивали. Замесила тесто, слепила пирожки, поставила в духовку вместе с пирогом. Потом устроилась в кресле, закинула ногу на ногу и уткнулась в книгу, но слова расплывались перед глазами, уступая место навязчивым мыслям: «Интересно, он извинится за свое поведение? Скажет «спасибо» за спасение?» Когда по дому поплыл пряный аромат выпечки, отложила книгу, ловко справилась с горячими противнями, накрыла на стол, посыпала пирог сахарной пудрой. Всё помыла и, взяв книгу, так же молча удалилась наверх. Мороз и Кащей, выйдя из кабинета, остановились как вкопанные, почуяв знакомый запах свежей выпечки. — А ну на кухню пошли , — скомандовал Владимир. — Посмотрим, чё там. Они не спешно прошли в соседнюю комнату. На деревянном столе их ждали румяные пирожки и золотистый яблочный пирог. — Ого, — протянул Мороз. — Ничего себе. — Ваш повар испёк? — спросил универсамовский старшой. Мужчина хитро ухмыльнулся: — Наша. Костя смутился. Владимир взял пирожок, откусил, прожевал. На его лице расплылась тёплая улыбка. — Да. Точно. Пробуй, — протянул пирожок Вершинину. Тот откусил. Вкус тёплого теста и кисло-сладкой начинки вызвал внезапный приступ ностальгии. — Очень вкусно, — искренне сказал он. — Прям как в детстве, мамины или бабушкины. Передайте повару слова благодарности. Мороз рассмеялся и проговорил: — Так ты можешь сам сказать. Второй этаж. Направо и до упора. — А это будет уместно? — засомневался универсамовский старшой. — А то. Чеши давай, — толкнул его в плечо и снова усмехнулся. Кащей, внутренне собравшись, поднялся на второй этаж и прошёл по указанному маршруту. Остановился и постучал. Из-за неё послышались шаги, дверь открылась. Они оба замерли, опешив, смотря друг на друга. Он видел её без привычного макияжа, в простой домашней одежде, которая открывала соблазнительные ноги и обнажившееся из-под футболки плечо. Она казалась другой. Мягче, моложе, беззащитнее. — Ты чего? — спросила Вика, хмурясь. — Виктория Владимировна... — Костя отошёл от ступора, заставив себя поднять взгляд на её глаза. — Вы пекли пирожки? — Ну да. А что такое? Невкусно? — смутилась. — Нет. Наоборот, — улыбнулся. Эта улыбка была на удивление мягкой. — Они как из детства. Мне такие мама с бабушкой пекли. Она улыбнулась в ответ. В серо-голубых глазах что-то дрогнуло. — Рада, что понравились, — помолчала, словно взвешивая что-то, и затем добавила. — Заходи. — Неудобно как-то, — замялся он. — Да и я заставил Вас плакать сегодня. Совесть не позволяет. Девушка с раздражением закатила глаза, схватила его за руку и решительно втянула внутрь. Закрыв дверь, она повела его к кровати и усадила. Сама устроилась рядом, закинув ноги на покрывало. — Кость, я была не права, — тихо начала она. Он повернул к ней голову, не веря своим ушам. — Мне не нужно было срываться на тебе и язвить. Я в душе, правда, не сука. Просто жизнь научила меня быть такой... ну... как Снежная Королева. Вика взяла его руку в свою. Он перевёл взгляд на их соединённые ладони, потом на неё. Её пальцы были тёплыми и удивительно нежными. От этого прикосновения по его телу пробежала волна мурашек. — Извини меня, — сжала его руку и улыбнулась. В этой улыбке не было ни капли привычного яда. Вершинин был потрясён до глубины души. — Вы меня тоже простите, Виктория Владимировна. Спасибо, что не сказали правду своему отцу. — Я не злюсь. Вика и на «ты». Хватит выкать. — Хорошо, — удивлённо улыбнулся, чувствуя, как камень падает с души. — А... что с тобой случилось? Почему ты стала холодной? — Давай поговорим об этом в следующий раз? — наклонила голову в бок. — Согласен? — Хорошо, — кивнул он. — А... когда? Можем завтра сходить куда-нибудь? Если ты не против. — Ну давай, Кащейка, — усмехнулась. В глазах снова заплясали чёртики. — А теперь пошли вниз чай пить. Альке всё равно будет слишком много. Лопнет. — «Альке»? — переспросил. — Сегодня моя младшая сестричка из Ленинграда приехала. Сейчас гуляет с телохранителем по городу. — Понял. Они встали и вышли из комнаты, направляясь пить чай. Спустившись на кухню, он сел за стол, а она принялась хлопотать у плиты, заваривая чай. Костя не мог оторвать от неё глаз, наблюдая, как легко и уверенно двигается девушка. В ней не было намёка на ту холодную и жестокую Снежную Королеву, которой она была всего несколько часов назад. Вика поставила перед ним кружку с ароматным чаем, взяла свою и устроилась напротив, снова закинув стройную ножку на ногу. Он невольно скользнул взглядом по ним, а затем встретился с её взглядом. — Расскажи о себе, — попросила она. — Обещаю, что не буду перебивать и ядом плеваться. Выслушаю. — Тебе правда это интересно? — недоверчиво спросил Кащей. — Да, — кивнула. — Сегодня ты мне о себе расскажешь, а завтра я тебе. — Ну, хорошо, — воришка улыбнулся, чувствуя, как внутри разливается что-то теплое. — Слушай... — Только пироги мои ешь, — пригрозила Морозова пальцем. — А то побью. Они рассмеялись. Этот смех прозвучал как окончательное перемирие. — Хорошо, — согласился и взял в руки ещё тёплый пирожок. В это время в дверях кухни стояли Мороз и Жанна. Они смотрели на сидящую за столом пару, на их непринуждённые позы и улыбки, и сами невольно улыбались. Владимир поцеловал жену в висок. Родители, переглянувшись, так же тихо удалились, оставив молодых людей наедине с их чаем, пирогами и зарождающимся, хрупким доверием. — Константин Вершинин. 26 лет. Руковожу группировкой «Универсам». Было две ходки. Одна в 16 лет, другая в 20... — отпил чай. — Ну это я уже слышала. Чем увлекаешься? Семья? — откусила пирожок и посмотрела на него. — На гитаре умею играть. Раньше футболом и боксом занимался. Мать с отцом живы. Сергей Фёдорович и Галина Николаевна. Живут в Казани. Всё у них хорошо. Правда, после тюрьмы у нас стали натянутые отношения. Они не одобряют моё занятие, но я всё равно подкидываю им деньги. Ремонт сделал. У бабушки с дедушкой сердце не выдержало, когда узнали, что меня по малолетке закрывают, — поставил кружку и вдохнул поглубже. Было видно, что такое он рассказывал не каждый день. А если честно, то никому. Но, почему-то, именно ей он решил поведать свою историю. — Родители хотели видеть примерного пацана, спортсмена. Но получился я. Такой вот... в 15 спутался с группировкой. В Тяп-Ляпе был. Потом вышел из тюряги и создал с Вовчиком Суворововым свою группировку. «Универсам». Около года проруководили, потом меня опять закрыли. Он был старшим. А теперь я. Адидас в Афгане. Скоро прийти должен. — Суворов... — повторила она задумчиво. — У него ещё сестричка средняя есть – Каринка и брат младший – Маратик? Да? Он поднял на неё шоколадные глаза и кивнул. — Знаю. Алина с Суворовой подружки. Знаем их семью. Считаю, что Вова в группировку пошёл, чтобы не быть, как у Вас говорится... чушпаном. На него тогда насели Разъедовские. Вот и решил набрать себе такой авторитет. Ну, может, я и не права. А насчёт родителей... — замолчала на несколько секунд. Потянулась и взяла его руку в свою, заставив вздрогнуть. — Ты молодец, что не оставляешь их и помогаешь. Главное показывать им, что любишь их, заботишься и всё тот же парень. Я верю, что они поймут, что ты не какой-то уголовник, а очень даже хороший парень, всё тот же, каким они тебя знали. И Ваши отношения наладятся. Вершинин опешил от её действия и слов. Сейчас она и правда была другой. Не холодная леди, а очень даже милая девушка, готовая поддержать. — Тоже так считаю насчёт Суворова, но он так-то неплохой пацан. Надеюсь, — накрыл её ладонь второй своей и чуть сжал. — Ты правда считаешь меня хорошим? Как ты можешь такое говорить, совсем не зная какой я? — Да, считаю. У тебя глаза добрые и... — улыбнулась. — Ты не кажешься мне плохим. Мог бы меня послать уже давно. Даже несмотря на то, кто мой отец. Но вместо этого спас сегодня от того мужика и помог на участке. Ну и пирожки мои ешь. Воришка усмехнулся и провел большим пальцем по её выступающим костяшкам. — Я не со всеми такой. Эту сторону моей души увидели лишь несколько человек. Избранные. Да и не рассказывал никому про родителей. — Получается... — нагнула голову в сторону и хитро ухмыльнулась. — Я – избранная? Так? Если да, то почему ты решил мне открыться? — Да. Не знаю... — соврал. «Ещё с первой встречи ты поселилась в моем сознании. И только сейчас я понял, что хочу не только трахнуть тебя, но и стать опорой, оберегать, поддерживать, заботиться и любить...» — Ты не такая как все. — А какая? — Все пустышки, которым нужны либо деньги, либо статус, либо секс. Но ты... многогранная. На первый взгляд кажешься холодной и безжизненной, но, если узнать поближе, понимаешь, что не такая. Добрая, милая, ранимая, хорошо готовишь и... очень красивая. Щёки Вики залились краской. Внутри что-то ёкнуло от его слов. Он мог бы сказать это лишь потому, что боялся Мороза, но по нему было видно, что эти слова сказаны от чистого сердца. — Спасибо, Кость... — смущенно улыбнулась. — Мне никогда противоположный пол не говорил такое. Для всех я была сукой, которая идёт по головам, лишь бы добиться своего, либо той, кто прячется за деньгами отца. И я никогда никому не показываю свою слабость, потому что люди в подходящий момент надавят на это и сделают очень больно. А моя душа и так не целая. Ещё несколько трещин, и всё рухнет. — Это не слабость. Я не сделаю тебе больно. Обещаю, — начал медленно наклоняться к ней, от чего у девушки перехватило дыхание. Вдруг дверь в холле хлопнула. Послышался звонкий смех Алины. Вершинин с Морозовой отшатнулись друг от друга, как обожжённые. Оба устремили глаза в пол и вспыхнули. — Я, наверное, поеду. А то там пацаны... — пробормотал себе под нос бандит и встал со стула. — Спасибо большое за пирожки и понимание. Тогда завтра к обеду будь готова. Я заеду за тобой. — Хорошо, — срыгнула со стула. — А как мне одеться? — Как хочешь, главное, чтоб не замерзла. — Заметано. Они развернулись и пошли к выходу, где помимо Сергея стояла младшая Морозова. — Добрый вечер, Алина Владимировна, — проговорил на автомате Кащей. Повернулся к дворецкому. — Сергей, можете принести мой плащ? Мужчина кивнул и удалился. Девушка перевела на него взгляд и застыла. Статный, высокий, накаченный. Пронзительные карие глаза и такие милые кудряшки. Сердце бешено забилось на уровне горла. Таких парней она никогда не видела. Стояла и смотрела на него, как завороженная Вернулся Сергей и протянул ему одежду. Костя поблагодарил его и накинул на себя плащ. Обулся и повернулся к старшей, стоящей в паре метров. Сделал к ней несколько шагов и, улыбнувшись, взял её руку. Поднес к губам и отставил нежный, легкий поцелуй на её костяшках. — До встречи, Викуш, — отпустил и из приличия повернулся к младшей. — До свидания, Алина Владимировна. Развернулся и вышел из дома. Девушка отошла от ступора и подошла к смущенной сестре. — Вик, а кто это был? — прищурилась она. — Твой молодой человек? Ты ж говорила, что ни с кем не общаешься. — Нет, — взглянула на неё. — Хороший знакомый. Константин Вершинин. Или же Кащей. Он – старшой Влада. До этого приезжал с отцом знакомиться, а сегодня помог мне. Как ты погуляла, кстати? Девочки рады были тебя видеть? — Ага. Очень. А этот Вершинин ничего такой. Он тебе нравится? — взяла сестру под руку и хитро улыбнулась. — Я рада. Ну... симпатичный. Мы с ним знакомы только два дня. Больше не могу ничего сказать, — улыбнулась. — Сходи на кухню. Там твои любимые пирожки и пирог. Специально для тебя испекла, малявка. Когда поешь, скажи, чтобы Аня всё помыла. А то я подустала. Высвободилась их хватки Али и поднялась на второй этаж в свою комнату. Прошла к кровати и плюхнулась на шелковое одеяло. Взяла подушку и прижала к груди. На лице появилась улыбка. В голове стоял его образ. А на руках чувствовались его прикосновения. Внутри всё трепетало от одной мысли, что завтра они пойдут куда-то вместе. Младшая же Морозова села за стол и, взяв пирожок, откусила кусочек. Внутри всё замерло, когда она представила этого мужчину рядом с собой. Именно такого кандидата она и искала для себя любимой. Статусность, власть, деньги. — Ну раз тебе, Викуля, он просто хороший знакомый, то скоро Костик будет моим, — расплылась она в довольной улыбке. По пути домой Вершинин заскочил в качалку, куда изначально и направлялся. Помещение, пропитанное запахом пота и металла, гудело от голосов пацанов. Как только он зашёл, звуки, на мгновение стихли, но затем каждый начал приветствовать старшого. — Салам! — крикнул он и пошёл к себе в каморку, где, расположившись на диванчике, сидели телохранители. Увидев босса, встали и протянули ему ладони. Кащей пожал руки и скинул с себя плащ. Достал из кармана сигарету и прикурил, чиркнув спичкой о коробочку. — Так. Книгу мне найдите одну. «Мастер и Маргарита», Булгаков. Чтоб к Новому году она была у меня на столе, — выпустил дымок колечком и поглубже затянулся. — Новую. — Но где нам искать её? Она ж в запрещена в СССР, — возмутился Паук. — Ты что ли читать собрался начать? Не похоже на тебя. — Ага, — усмехнулся старший брат. — Вчера ж Мороз сказал, что его дочурка никак не может найти это произведение. Так, походу, наш Кащей решил сделать подарок этой сучке. — А Вас это ебать так-то не должно. Ищите где хотите, но чтобы к 31-му она была у меня! — рявкнул он, заставив телохранителей вздрогнуть. Подошел ближе, нависнув над ними. Затянулся и выпустил дым им в лица. Голос стал тихим и опасным. — Вика – замечательная девушка. Если я от Вас двоих что-то подобное ещё раз услышу, поедете рыбок кормить. Усекли? — Х-хорошо, — еле выдавил из себя младший. — Идите. Можете уже сейчас браться за поиски. И пусть Снег зайдет ко мне, — согнал их с диванчика и сам опустился на него. Недовольные мужчины взяли свои пальто и молча удалились, понимая, что их босс поплыл. В каморку тут же вбежал светловолосый паренёк. — Кащей? Ты звал меня? — Ага. Закрой дверь и иди сюда, — похлопал на место около себя. Затянулся и стряхнул пепел на пол. Супер кивнул и сделал всё так, как его и просили. Подошёл и сел рядом со старшим. — Ты мне вот чё скажи: чё твоя старшая сестричка любит? Может, места какие-нибудь? Еду? — Вика... ну... — замялся, вспоминая. — На коньках на озере, вдали от малолеток, которые постоянно подрезать хотят. Гулять на природе. Рисовать умеет. На пианино хорошо играет и чуть на гитаре. Готовит вкусности всякие. Читает разные сопливые романы и фантастику. Из еды любит мороженое фруктовое, ну или крем-брюле. И всё, что с клубникой связано. — А побрякушки золотые? — потушил окурок и выдохнул едкий дымок. — Нейтрально. Это у нас Алинка помирает по ним. Вике лучше подарить запрещенную книжку или что-нибудь, что делал сам. А, у неё помада любимая закончилась почти. Её та, бордовая. А тебе она понравилась что ли? — хихикнул Влад. — Ну сам подумай головой, если я спрашиваю. Только ей не говори. Понял? — Ага. Могу идти? — старшой кивнул. Супер встал и пошёл к двери. Около неё обернулся и сказал напоследок. — Только с ней нужно быть не таким, как с пацанами. Она кажется сильной и холодной сукой, но на самом деле очень хрупкая и милая. Просто нужно растопить её броню. Открыл и вышел, оставляя его одного со своими мыслями. «С ней я точно не буду тем, кто с пацанами... интересно, чё же с тобой случилось? Почему сказала: «...моя душа и так не целая. Ещё несколько трещин, и всё рухнет»? Кто мог тебя так поранить?» А пока он просто сидел и смотрел в пустоту, вспоминая её нежные руки на своих грубых, покрытых шрамами, прекрасные серо-голубые глаза и заразительный, звонкий смех. На душе становилось тепло и спокойно. Переходим в мой Тг: Записки Тиликотика (там спойлеры, новости и просто общение. Там можете задать мне вопросики. В шестом закрепленном анонка). Ещё есть Тикток: tilya_22 Тг наших авторов: авторский цех (с мемами, спойлерами, общением и годными работами).