«Снежная Королева || Кащей»

31 декабря 1988 год – 1 января 1989 год Утро в доме Морозовых началось с тихих шагов. Вика проснулась, когда первые бледные лучи зимнего солнца только начинали золотить края штор. Она потянулась в кровати, и на её губах тут же расцвела сонная, счастливая улыбка. Воспоминания о вчерашнем дне согревали душу теплее любого одеяла. Девушка встала. Босые ноги бесшумно коснулись прохладного паркета. Подойдя к шкафу, без раздумий надела простые джинсы и тёплый свитер, а свои длинные светлые волосы собрала в небрежный, но изящный хвост. Затем подошла к трюмо, открыла ящик и достала оттуда аккуратную пачку купюр. Сунув деньги в карман, она на цыпочках выскользнула из комнаты и стала спускаться вниз, стараясь не разбудить семью. Её путь лежал к кабинету отца. Легко постучала и, услышав властное: «Войдите», приоткрыла тяжёлую дверь. — Доброе утречко, папуль, — прошептала она, заглядывая внутрь. Мороз, уже сидевший за своим массивным столом с бумагами, поднял на неё взгляд. В суровых глазах вспыхнули тёплые искорки. — Доброе, доченька. Ты чего так рано? Все ж ещё спят. — Я к тебе по делу, — вошла, прикрыла за собой дверь и подошла к нему, устроившись в кожаном кресле напротив. — У меня нет подарка для Кости, но есть идея. Позавчера он мне сказал, что умеет играть на гитаре. А у тебя есть контакты человечка, занимающегося музыкальными инструментами. Я хочу сделать своему жениху сюрприз. — Ну, видно, что любите друг друга. Молодец, — Владимир усмехнулся, одобрительно покачав головой. — Ну так ты поделишься его местоположением? — попросила, глядя на него с надеждой. Авторитет улыбнулся шире. — Конечно. Иди к Роме. Он отвезёт тебя. Просто скажи: «к музыканту». А этого я предупрежу. Вика вскочила с места, обогнула стол и крепко обняла отца за шею, прижавшись щекой к его щеке. — Ты самый лучший... — прошептала она ему на ухо. Он с нежностью, которая была достойна лишь её, обнял в ответ и погладил по спине. Дочь отстранилась. Глаза сияли, а сама она выпорхнула из кабинета. Мороз снял трубку стационарного телефона. Набрал номер. Лицо преобразилось, снова став грозным и властным. — Ну здорово, музыкант, — замолчал, давая ему понять кто с ним говорит. — К тебе моя дочурка приедет в течение часа. Сделай ей подарочек к Новому году. Настрой и упакуй самую лучшую гитару. Ну и, естественно, за бесплатно. Презент же. — М-Мороз... К-конечно... всё сделаем в лучшем виде, — сказал мужчина дрожащим голосом. Боялся. Ох как боялся авторитета. Довольный Владимир Иванович положил трубку и, ухмыляясь откинулся на спинку кресла. В столовой собрался весь персонал. Увидев Морозову, они хором, с почтительной улыбкой произнесли: — Доброе утро, Виктория Владимировна! — Здравствуйте. Просто Вика. Я же сто раз говорила, — нахмурилась, делая вид, что сердится. Взгляд упал на телохранителя. — Ром, можешь отвезти меня к музыканту? — Конечно, — тот тут же поднялся. В прихожей Сергей уже ждал с её белой шубкой. Она, поблагодарив, накинула её. Они быстро обулись и вышли на морозный воздух. Дорога в город пролетела незаметно. Девушка смотрела в окно, представляя, как будет дарить подарок, как загорятся его глаза. Машина остановилась у неприметной пятиэтажки. Рома открыл ей дверь. Поднялись на третий этаж, и едва он позвонил, дверь тут же распахнулась. На пороге стоял бледный, нервный мужчина лет сорока. — Доброе утро, Виктория Владимировна, — затараторил музыкант, кланяясь. — С наступающим Новым годом! — Доброе. Благодарю, взаимно, — вежливо ответила Снежка. Мужчина потянулся вглубь прихожей и подал ей чёрный футляр с гитарой, перевязанный нарядной красной лентой. — Вот, пожалуйста, — отдал ей. — Сколько я Вам за неё должна? — взяла тяжёлую вещицу. — Нисколько! — испуганно всплеснул он руками. — Это... подарок! — Ну, так нельзя, — настаивала Морозова. — Давайте я заплачу? — Нет! Не надо! — его голос дрожал и срывался. — Она настроена. Всё хорошо. До свидания! Почти захлопнув дверь перед её носом, скрылся в квартире. Вика с удивлением посмотрела на Рому. Тот лишь усмехнулся. — Твой отец позвонил ему и сказал, чтобы подарил. Вот и всё. Музыкант же под ним ходит. — Поняла, — закатила глаза, но улыбка выдавала её. — Ну что ж... дают – бери. Они вернулись к машине. Обратная дорога была наполнена её лёгкими, счастливыми мыслями о нём. Дома она аккуратно поставила гитару в шкаф, переоделась в халат, завела будильник на пять вечера и, спрятав деньги обратно в комод, достала оттуда свою ментоловую сигарету и зажигалку. Вышла на балкон. Прикурила, закрывая огонек от ветра. Морозный воздух обжигал лёгкие. Снежка курила, глядя на заснеженный сад. Теперь её мысли невольно возвращались к Алине и предстоящим вечерним претензиям. Она представила, как та будет крутиться вокруг Кащея, и внутри на мгновение кольнула острая, неприятная ревность. Но Вика тут же отогнала это чувство, сделав глубокую затяжку. Потушив окурок, вернулась в комнату и легла в постель, решив поспать ещё пару часов, чтобы к вечеру быть во всеоружии. ***** В своей квартире проснулся Костя. Настроение его было по-праздничному приподнятым. Он встал с кровати, прошёл на кухню и, выйдя на балкон с сигаретой, закурил, глядя на просыпающийся город. Думал о Вике, её признаниях, согласии, о том, как она счастливо смеялась на озере, и не мог сдержать улыбки. Старшой был счастлив. Просто, безо всяких «но» и «если». Потушив окурок, вернулся в квартиру, доел вчерашнее мясо, помыл посуду и отправился в душ. Струи горячей воды смыли остатки сна. Обтеревшись, Вершинин надел свой лучший, идеально сидящий чёрный костюм и такую же рубашку. Достал из сейфа пачку денег, бархатную коробочку из-под кольца и аккуратно упакованный подарок для Мороза. Начищенные до блеска туфли, плащ, ключи от мерса. Он вышел из квартиры, направляясь в качалку. В подвале, пахнущем сыростью и табачным дымом, дежурили только его телохранители. Универсамовцы не приходили сегодня сюда, оставаясь с родными. — Здорово, Кащей, — кивнул Паук. — Здравствуй, — буркнул Лом. — Салам, — откликнулся он. — Ну что? Старший выступил вперёд и торжественно проговорил: — Мы нашли и купили книгу. Еле-еле отыскали. Она у тебя в каморке лежит. Её даже упаковали, как ты и велел. — Молодцы, — уголок губ Кости дрогнул. — Когда есть стимул, всегда всё находите. Бандит прошёл в свою каморку, скинул плащ и упал на потрёпанный диван. На столе лежал аккуратный свёрток в нарядной бумаге. Он смотрел на него, не разворачивая, и представлял как будет дарить его любимой. За дверью телохранители переглянулись и тяжело вздохнули. — Ну да, — прошептал Лом. — Не хочется ходить с простреленным боком или головушкой. ***** Обед в доме Морозовых был в самом разгаре, когда в столовую, лениво потягиваясь, вошла Алина. Её русые волосы были слегка растрёпаны после сна, а на лице застыло выражение сонной недовольности. — Доброе утро. Ну... обед, — провозгласила она, опускаясь на стул. — Здравствуй, милая! — Жанна одарила её сияющей улыбкой. — Что будешь? Борщ, гуляш с макаронами или оладьи? — Оладушки, — буркнула дочь и, окинув стол взглядом, нахмурилась. — А Вика где? У себя что ли? Пойду её позову. Девушка встала и развернулась, чтобы выйти, но спокойный, но не терпящий возражений голос отца, остановил её на месте: — Стоять! Твоя старшая сестра спит. По делам сегодня ездила рано утром. Не надо её будить. Алина повернулась. Лицо выражало неподдельное удивление. — По делам? Куда? — По делам, — ещё раз, чуть более весомо, повторил Мороз. — Садись завтракай. Она, явно недовольная, закатила глаза, но послушно вернулась к столу и уставилась на оладьи, которые ей положила мать. Атмосфера за столом была спокойной, но Влад, наблюдая за ней, лишь многозначительно покачал головой, прекрасно понимая причину её интереса. — А когда Костя приедет? — не выдержала Морозова, прерывая тишину. Владимир, не отрываясь от тарелки, ответил: — Вечером. Ближе к десяти. А что это ты им интересуешься? — Просто надо подготовиться, — с фальшью сказала она. — Мы же не можем его встречать в таком виде. — Понял, — кивнул отец, обмениваясь с женой быстрым взглядом. Дочь, едва проглотив последний кусок, поблагодарила родителей и, словно вихрь, умчалась наверх. Ворвавшись в свою комнату, она подбежала к гардеробу и с азартом начала перебирать наряды. Наконец её взгляд упал на соблазнительное красное платье с глубоким декольте и разрезом до бедра. Достала его и, прижав к себе, улыбнулась своему отражению в зеркале двери. — Ну что ж, Костик... — прошептала с хитрой улыбкой. — В нём я тебя сражу на повал. Никакая Вика тебе не будет нужна. Я же намного лучше и красивее. Повесив платье на видное место, плюхнулась на кровать, погрузившись в сладкие фантазии, где Кащей был уже её. Ровно в пять вечера в комнате Вики зазвенел будильник. Она проснулась не сразу. Медленно, как бы возвращаясь из далёкого, приятного сна. Выключив звонок, потянулась и встала. Ритуал подготовки к празднику начался с душа. Струи горячей воды смыли остатки дневного сна, а шампунь с запахом клубники наполнил ванную комнату свежим, сладковатым ароматом. Завернувшись в мягкое махровое полотенце, вернулась в спальню и уселась перед трюмо. Она уже начала наносить макияж. Её движения были выверенными и спокойными, как вдруг дверь в комнату с силой распахнулась, ударившись о стену с глухим стуком. Вика медленно перевела взгляд на источник звука. На пороге, словно разъярённая фурия, стояла Алина. Та вошла без приглашения и захлопнула дверь за собой. — И тебе привет, — холодно произнесла сестра, возвращаясь к подводке глаз. — Ты чего? Младшая прошла вглубь и упала на кровать, уставившись на неё. — Ты не ответила вчера на мои вопросы. Целовалась с Костей? Чем вы тут занимались? Зачем закрылись? Почему ты была растрёпанная? — Целовались, — Снежка, не прерываясь, провела идеальную стрелку. — А чтобы нам никто не помешал, закрыли дверь. Проблема-то в чём? — А папа знает, что ты ведёшь себя неподобающе? — Алина прищурилась, её голос стал ядовитым. — Запираешься с тем, кого знаешь от силы несколько дней. Сосёшься. — Знает, — спокойно ответила старшая. — Ему Кащей понравился. И, между прочим, я имею на это право. Ничего «неподобающего» тут нет. — В смысле «имеешь»? — взвизгнула девушка. — Алечка, — Вика, наконец, повернулась к ней. Лицо было бесстрастным. — У меня совершенно нет настроения выяснять отношения. Сегодня праздник. Надо радоваться, а не нарывать. Так вот и улыбнись. Жизнь прекрасна! — Да что в ней прекрасного? — с вызовом бросила она, вскакивая с кровати. — Мне он нравится! В нём стать, статус, сила, деньги! — Тебе только это в нём интересно? — тихо спросила Снежка. — Ну а что кроме? — смотрела на неё с искренним непониманием. — Это же главное в мужчине! Мне такой муж и нужен. — Алин, мне нечего тебе сказать... Он сам вправе выбрать ту, кому отдаст своё сердце и будет верен. Костя не трофей, чтобы биться за него, — вздохнула старшая сестра. Лицо младшей исказила злость. — Он всё равно будет моим! — выкрикнула она и, развернувшись, вышла, с силой хлопнула дверью, так что по комнате прошла вибрация. Вика проводила её взглядом и тихо, уже для себя, прошептала: — И на что ты надеешься? Тебе не важны душа и внутренний мир человека. Всё деньги и статус подавай. Дурочка ты маленькая... Тем более, Вершинин уже выбрал себе невесту. Так-то он – мой жених. На её губах промелькнула лёгкая, торжествующая усмешка. Снежка дополняла макияж: чёткие стрелки, удлиняющие разрез глаз, и бархатная помада светлого оттенка. Затем накрутила волосы. Светлые пряди упали на плечи мягкими волнами. Из шкатулки достала жемчужное ожерелье и такие же элегантные, сдержанные, но безупречно подчёркивающие её утончённую красоту серьги. Встав, она подошла к шкафу и достала оттуда белое шелковое платье до колен. Оно было простого фасона на тонких бретелях, но ткань струилась по её телу, подчёркивая каждый изгиб. Девушка не стала надевать лифчик. Шёлк мягко обтянул грудь, оставляя что-то дразняще неуловимое для воображения. Оно было оружием более тонким и смертоносным, чем любое кричаще-красное одеяние. В нём она была подобна Снежной Королеве – недоступной, совершенной и неоспоримо прекрасной. Воздух был густым и морозным. Кащей с телохранителями заехали в цветочный магазин, где среди советской серости буйствовал рай. Он купил три больших, роскошных букета. Один, из белых, идеальных роз, бутоны которых были тугими, как замерзшие капли молока. Другие два – из алых, страстных, бархатистых, как спелая малина. Затем они поехали к дому Морозовых. Охрана, уже зная машину, молча пропустила их. Они вышли, и снова их встретил бесшумный дворецкий Сергей, приняв зимнюю амуницию. На этот раз их встретил Влад и проводил в гостиную. Комната тонула в мягком свете ламп и трепетном от огня в камине. В кресле восседал Мороз. Увидев гостей, он неспешно поднялся. — С Наступающим, — поздоровался Кащей, и из внутреннего кармана пиджака достал небольшую, но тяжёлую коробочку из чёрного дерева. — Это от меня Вам подарок. Владимир принял её, открыл крышку. На чёрном бархате лежали золотые часы с массивным браслетом. Циферблат отсвечивал глубоким синим сапфиром. — Неплохо, — оценивающе кивнул он. — Мне нравятся. Ты меня порадовал. В гостиную вошла Жанна. Вершинин, с лёгким поклоном, протянул ей букет алых роз. — С наступающим Вас. Женщина одарила его благодарной улыбкой и удалилась ставить цветы в вазу. Кащей посмотрел на оставшиеся букеты. Повернулся к Морозу: — Владимир Иванович, а Ваши дочери дома? А то цветы подарить надо. — Ага. Прихорашиваются, — указал на место около себя. — Садись. Поболтаем о наших делах. А гаврики твои пусть не трутся пока у стола. Это к Новому году. Ты их что ли не кормишь? Смотрят на всё такими голодными глазами... Костя окинул их недовольным взглядом. Затем стыдливо посмотрел на тестя и вздохнул, опускаясь на кресло. — Кормлю. Просто они... давно не видели таких разносолов... — Ну понятно. Понятно. Ты почаще балуй их. Алина спускалась вниз, как королева, выходящая на поклон. Её волосы, уложенные в искусные волны, рассыпались по плечам, макияж был безупречен и подчёркивал светло-карие глаза, а короткое красное платье облегало соблазнительные изгибы, оставляя мало для воображения. На её ногах были изящные туфли на высоченном каблуке, отбивающие чёткий, уверенный ритм по мраморным ступеням. В холле её сразу заметили Паук и Лом, замершие у входа. Их глаза с нескрываемым интересом скользнули по её фигуре, но она, не удостоив их и взгляда, величественно проследовала в столовую. Её глаза тут же выхватили из полумрака комнаты фигуру Кащея, склонившегося к Морозу, о чём-то тихо беседуя. Лицо его было серьёзным и сосредоточенным. — Костя! — её звонкий и сладкий голос прорезал воздух. — Ты приехал! Наконец-то! — ослепительно улыбнулась и, словно бабочка, порхнула к нему. Вершинин прервал разговор, извинился перед авторитетом и поднялся. Его взгляд был вежливым, но отстранённым. Он молча махнул рукой Пауку. Тот тут же подошёл и протянул ему большой букет алых роз. Костя взял его и вручил младшей. — Здравствуй, Алин. С наступающим Новым годом, — произнёс он ровным, лишённым эмоций тоном. Девушка сияла, как ёлочная игрушка. Она сжала цветы, будто это был трофей. — Спасибо тебе большое! Ты самый лучший! — не долго думая, бросилась ему на шею, обняв и прижавшись к его груди. В этот самый момент на пороге столовой появилась Вика. Она застыла, скрестив руки на груди. Белое шелковое платье, подчёркивающее её стройную фигуру, а волосы лежали мягкими волнами. Снежка не сказала ни слова, лишь прищурила свои серо-голубые глаза и наклонила голову набок, наблюдая за сценой с холодной любознательностью. Жених, почувствовав её присутствие, мягко, но настойчиво отстранил Алину. Его взгляд нашёл невесту. Его лицо тут же преобразилось. В глазах вспыхнул тёплый, живой огонь, а губы тронула искренняя улыбка. Владимир, наблюдавший за этим, кашлянул. — Алиночка, иди поставь цветочки в воду. А то завянут, — мягко, но твёрдо сказал он. Морозова обернулась и увидела сестру. Её сияющее лицо мгновенно помрачнело, губы поджались. — Я никуда не пойду! Паук и Лом, стоявшие в стороне, переглянулись, словно зрители на захватывающем спектакле. — Я сказал, иди и поставь цветы, — голос отца приобрёл стальные нотки, не терпящие препирательств. Девушка, фыркнув от злости, сжала букет так, что, казалось, сломает стебли. Она бросилась к выходу и, проходя мимо Вики, намеренно толкнула её плечом. Та лишь покачала головой, глядя ей вслед с лёгким презрением. Кащей тем временем подошёл к любимой. Он нежно обнял её за талию. — Привет, Снеж, — тихо прошептал. — Ты просто восхитительна. Наклонился и нежно, но уверенно, поцеловал, заявляя о своих правах перед всеми. Телохранители замерли в немом шоке. Они помнили ту ледяную стерву, что чуть не разорвала их шефа на части при первой встрече. А теперь... эти двое целовались, как влюблённые подростки. Они отстранились. — Привет, — она дотронулась до своих губ. — Ты съел мою помаду. — Очень вкусно, — не моргнув глазом, ответил Костя. Они тихо рассмеялись. В этот миг были в своём маленьком мире. Вершинин отошёл к дивану, взял другой, более изящный букет и вернулся. — Держи. Это тебе. Твои любимые белые розы. Она приняла цветы, и лёгкий румянец проступил на её щеках. — Спасибо, — прошептала Вика, опустив глаза. — Доченька, ты очень красивая! — громко, с гордостью сказал Мороз. — Мне кажется, Вам тоже надо пойти и поставить цветочки. Пока некоторые не вернулись и не испортили момент. Снежка кивнула. Её взгляд скользнул по ошарашенным лицам телохранителей. Она улыбнулась им. В этой улыбке не было ни капли прежней язвительности. — Здравствуйте, Лом, Паук. С наступающим Вас. — И-и Вас, Виктория Владимировна... — выдавил Паук, всё ещё не приходя в себя. Она взяла парня за руку и потянула за собой наверх. Телохранители смотрели им вслед, а затем уставились на Мороза. — А что это Вы так на меня, лупоглазки, вылупили? — усмехнулся хозяин дома. — Любовь у них. Он ей вчера предложение сделал. Только это секрет, — многозначительно подмигнул, наслаждаясь их реакцией. — Проболтаетесь если, никакие Кащейки Вас не спасут. Рыбок уедете кормить на Казанку. — Пиздец... — прошептал Паук, когда Мороз отвлекся. — Его ж в качалке только два дня не было... А уже невестой обзавёлся... да ещё и такой... — Я сам в шоке, — согласился брат, потирая ладонью подбородок. — И ведь, смотри, какая перемена... Ледяная Королева стала... теплой. Алина тем временем с силой воткнула розы в первую попавшуюся вазу и с грохотом спустилась вниз. Ворвавшись в столовую и не обнаружив Костю, замерла. — Где он? Они с Викой наверху? — Да, — спокойно ответил он, не глядя на неё. Она развернулась, чтобы ринуться наверх, но голос отца, внезапно ставший холодным, остановил её как кнут. — Встала! Подойди ко мне! Девушка замерла, затем медленно, нехотя, развернулась и подошла. — Не мешай сестре с Кащеем, — сказал Владимир, глядя на неё прямо. — Я тебе не мать. Вестись на твои капризы не буду. Скучно если – вон, с его телохранителями поговори. Или, на крайний случай, Владу иди мозги выеби. Но к ним, — он ткнул пальцем в потолок. — Не смей лезть. Поняла? Дочь смерила его взглядом, полным злобы и обиды, затем её взгляд упал на Паука и Лома, которые старались делать вид, что их тут нет. Сжав губы, направилась к ним. — Так, — объявила она, останавливаясь перед ними. — Теперь у вас задача – меня развеселить. А это так просто не делается. Телохранители переглянулись. В их глазах читалась одна и та же мысль: «Ну вот, началось...» Они тяжело вздохнули, мысленно попрощавшись со спокойным вечером, и с видом обречённых принялись выполнять новый, самый сложный приказ: поднимать настроение капризной принцессе. ***** Вика и Костя быстро поднялись на второй этаж и скрылись в её комнате. Она щёлкнула выключателем, закрыла дверь и с облегчением сбросила туфли на каблуках. Положив букет на трюмо, вернулась к жениху, положила руки ему на плечи. Он же обнял её за талию. — Алинка оценила твоё внимание, — с лёгкой иронией заметила Снежка. — Видел, как радовалась? Аж на шее повисла. При том, что она, между прочим, на дух не переносит алые розы. Считает их безвкусицей. — Пиздец, — констатировал Костя, качая головой. — Я ей и правда, похоже, нравлюсь. Но в моём сердце есть место только для одной девушки. И она сейчас передо мной. Кстати, не донимала тебя с расспросами сестричка? — Приходила, — вздохнула невеста. — И предъявы кидала. Кричала, что «Костя всё равно будет моим!». Ей и нужен такой муж... с деньгами, статусом и властью. Я спросила: «Тебе только это в нём интересно?» Она сказала: «Да». — В человеке главное – душа, — тихо сказал Вершинин. — А не то, что у него в карманах и на виду. Ты разглядела во мне это. Поэтому я люблю тебя, а не Алину. Он наклонился и начал целовать её. Сначала губы, потом шею, словно смывая всё напряжение и глупые претензии малолетней девчушки из соседней комнаты. Его горячие и влажные губы не отрывались от её кожи, выписывая сложный узоры. Они двигались к кровати в этом немом, полном желания танце, и когда край постели коснулся её ног, аккуратно опустил её на прохладный шёлк простыней. Бандит наклонился над ней. Сильные руки, покрытые узорами татуировок, скользнули к подолу её белого платья. Ткань, шелестя, поползла вверх, обнажая сначала бёдра, затем талию, и наконец он снял её совсем, перекинув на спинку стула. Следом полетел его пиджак. Она осталась лежать перед ним, залитая мягким светом лампы, в одних лишь кружевных трусах. Хрупкое тело было слишком прекрасным. Он снова наклонился. Его губы возобновили своё путешествие теперь по рёбрам, плоскому животу, заставляя её кожу покрываться мурашками. Одна его ладонь легла на грудь, большой палец нашёл тугой, уже набухший сосок и сжал его, вызвав у неё резкий, сдавленный вздох и непроизвольный изгиб спины. Вторая скользнула ниже под тонкое кружево. Его палец нашёл клитор и надавил. С её губ вырвался тихий, прерывистый стон, который жених тут же поймал и поглотил своим поцелуем. Он не спешил, выписывая на её нежной, чувствительной плоти медленные, гипнотические круги и восьмёрки, лаская с таким терпением и вниманием, какого она не знала никогда. Ей было не просто приятно... это было откровение. Каждое прикосновение разжигало внутри растекавшийся по венам огонь. Волна наслаждения начала нарастать где-то глубоко внизу живота, сжимаясь в тугой, сладкий узел. — К-Кость... — прошептала Вика. Пальцы впились в его плечи, ища опоры в этом головокружительном падении. Он понял. Движения ускорились, стали более целенаправленными и настойчивыми. Её тело выгнулось в мощном, почти судорожном порыве, и её накрыло. Волна оргазма прокатилась по ней с такой силой, что на мгновение померк свет и пропали все звуки. Вершинин довёл её до последних, сладких судорог, не прекращая ласк, и лишь когда её тело обмякло, оторвался и поцеловал её в запястье, чувствуя бешеную пульсацию крови под тонкой кожей. Затем Кащей снял с неё последнюю преграду. Его взгляд был полон не только желания, но и нежности. — У тебя уже был секс? — тихо спросил он, уже зная положительный ответ, но желая услышать от неё. — Нет, — выдохнула она, глядя ему прямо в глаза. — Я чистая... Костя почувствовал, как что-то сжимается у него в груди. Не разочарование, а нечто большее, почти благоговейный трепет. Где-то в глубине души он догадывался, что тот ублюдок Максим мог её испачкать, оставить шрам. А теперь он понимал, что будет её первым. И, если от него зависело, единственным её партнером. — Я сделаю всё аккуратно, — улыбнулся. В его улыбке была обещающая защиту нежность и восхищение. — Не переживай. Девушка поднялась и села. Её руки, чуть дрожа, потянулись к его пряжке. Она аккуратно расстегнула ремень, затем ширинку и помогла ему стянуть брюки вместе с боксерами. Его большой и напряжённый член предстал перед ней. Морозова с любопытством, лишённым страха, провела указательным пальцем по его длине, по выступающей венке, от основания к головке, чувствуя, как он пульсирует под прикосновением. Затем её пальцы мягко обхватили его. Невеста начала двигать рукой вверх-вниз, изучая его реакцию. Он заворожённо смотрел на неё, на сосредоточенное лицо, на губы, приоткрытые от волнения. Ему нравилось это доверчивое, смелое исследование. И тогда она наклонилась. Мягкие и прохладные губы коснулись головки. Взяла его в рот. Её влажная, горячая плоть сомкнулась вокруг него. И начала медленно, неуверенно, но с инстинктивной чуткостью двигать головой, помогая движением руки. У него перехватило дыхание. Голова запрокинулась назад. — Боже... — прошептал он сдавленно. — Что же ты делаешь... Она тут же отстранилась, её глаза стали большими и испуганными. — Тебе... не нравится?.. — Снеж... — коротко и счастливо рассмеялся. — Как мне может не нравиться минет от любимой невесты? Обрадованная, она улыбнулась и с новым рвением вернулась к своему занятию. Он прикрыл глаза, полностью отдаваясь ощущениям. Его самые дерзкие фантазии бледнели перед реальностью. Девушка экспериментировала, то ускоряясь, то замедляясь, проводя языком по самой чувствительной части. Костя стонал. Его руки легли на её плечи, пытаясь удержаться в этом стремительном падении. Ей нравилась власть над ним, нравилось, что она может доставить ему такое наслаждение. Он почувствовал знакомое, неумолимое напряжение внизу живота. — Снеж... — предупредил он хрипло. Вика поняла. Её движения стали быстрее, решительнее. Но в последний миг он аккуратно выскользнул из её рта. Его оргазм вырвался наружу с низким, сдавленным стоном, оставив следы на полированном паркете. Тяжело дышал, опершись лбом о её плечо. — Ты божественна, — выдохнул он. Затем сбросил с себя остатки одежды, и она увидела его во всей красе. Рельефное, тренированное тело, грудь, покрытую причудливыми татуировками, пересекаемыми бледными линиями шрамов – немыми свидетельствами другой, жестокой жизни. Вершинин снова наклонился к ней, осыпая её лицо, губы, шею поцелуями, лаская её грудь, живот, бёдра и клитор, пока его член снова не наполнился силой и желанием. Он отстранился, достал из кармана брюк на полу квадратик презерватива, ловко вскрыл и натянул. Затем аккуратно раздвинул её ноги, снова наклонился, целуя, и начал входить. Медленно, давая ей привыкнуть. Почувствовал упругую преграду. — Сейчас будет немного больно, — предупредил шёпотом и, поймав её губы в поцелуй, сделал один точный, резкий толчок. Она выгнулась и зажмурилась, её пальцы впились ему в спину. Было больно, остро и непривычно. — Прости... — прошептал он и замер, начав отвлекать, лаская, целуя, шепча слова любви на ухо. Постепенно боль отступила, сменившись новым, странным, нарастающим чувством полноты. — Продолжай, — тихо попросила Морозова. И он начал двигаться. Сначала медленно, осторожно, затем, найдя её ритм, увереннее. Им обоим было невероятно приятно. Их тихие стоны смешивались в комнате. Она извивалась под ним, её тело отвечало ему, выгибаясь навстречу. И опять его самые грязные, горячие фантазии сбывались наяву. — Нравится? — хрипло спросил Костя, глядя в её затуманенные глаза. — Да... — был её сдавленный, искренний ответ. Обняла его за спину. Длинные ногти впились в его кожу, оставляя красные полосы. Ему нравилась и эта слабая боль. Знак её страсти, полного растворения в моменте. Она впилась в него, её дыхание спёрлось, и тело снова затрепетало в мощном, втором оргазме, сжимая его изнутри. — Я люблю тебя... — прошептал Вершинин, поцеловав её и наконец отпустив контроль. Он сделал ещё несколько глубоких, мощных толчков и кончил с низким рыком, вырвавшимся из груди. Отстранился, снял презерватив и лёг рядом с ней, притянув к себе. Его руки обняли её, прижимая к своему потному, всё ещё напряжённому телу. Поцеловал в макушку, в висок, в уголок губ. — Ты прекрасна, — прошептал. Голос был хриплым от эмоций. — Люблю тебя... — Спасибо... — еле слышно выдохнула она, прижимаясь к нему, чувствуя его частное, успокаивающееся сердцебиение. И в этом «спасибо» было всё: и доверие, и обретённая близость, и тихая, безграничная благодарность за ту бережность, с которой он открыл для неё этот новый мир. Она лениво перевела взгляд на часы на стене. Стрелки показывали без пятнадцати двенадцать. Резко вскочила, скинув с себя оцепенение. — Кость, до Нового года пятнадцать минут! Вставай! Он, улыбаясь её внезапной суете, послушно поднялся с кровати. Вика с проворностью, которой позавидовала бы любая белка, натянула платье, поправила на себе складки, пальцами распутала волосы, и они снова легли идеальными волнами. Парень тем временем оделся, его движения были более медленными, но такими же точными. Заметив на тумбочке вазу, Вика сунула её ему в руки. — Выкинь... это, — кивнула она на использованный презерватив. — И налей воды. Вершинин взял салфетку и вытер следы своей страсти с паркета, молча выполнил поручение, вернувшись к ней. Поставила белые розы, и их аромат смешался с запахом её духов. Затем сняла с пальца сверкающее кольцо и протянула ему. Старшой бережно убрал его в бархатную коробочку и спрятал во внутренний карман пиджака. Морозова надела туфли. Он взял её за руку, и они, словно двое заговорщиков, поспешили вниз. В столовой царила предпраздничная суета. Все уже собрались: родители, Влад, телохранители и Алина, сидевшая с каменным лицом. Мороз, встретив их ехидным взглядом, не удержался от комментария: — Ну что? Поставили цветочки? Вика залилась таким ярким румянцем, что могла бы посоперничать с алым платьем сестры. — Да... — пробормотала она, опуская глаза. Владимир довольно усмехнулся: — Ну, молодцы. Кащей галантно отодвинул для неё стул рядом с собой. Они уселись как раз в тот момент, когда на экране телевизора появился Горбачёв. Под столом жених нашёл её руку и сжал в своей, его большой палец нежно начал водить по её костяшкам. Обращение закончилось, и в эфире заиграли куранты. Все, как по команде, поднялись, в руках заблестели бокалы. — С НОВЫМ ГОДОМ! — прогремел общий возглас.

Новый Год в морозных окнах

Свет зажжет для одиноких.

Новый Год – как новый ветер,

Кто-то пусть кого-то встретит.

В Новый Год пусть загадают

На двоих одно желание

Все кто ждёт, все кто любит...

В Новый Год!

Хрусталь звонко встретился. Первый глоток шампанского обжёг горло ледяной игристостью. Присутствующие начали рассаживаться, но Костя остался стоять. Он слегка кашлянул. — Прошу Вашего внимания, — его голос, обычно такой твёрдый, прозвучал немного взволнованно. Все взгляды устремились на него. Повернулся к любимой. Та, понимая, поднялась. В глазах плескалось счастливое ожидание. — Викуш, — начал, глядя только на неё. — За это недолгое время... я понял, что больше не смогу жить без тебя. Ты – самый яркий, светлый и по-настоящему добрый человек в моей жизни. Я люблю тебя. И в этот замечательный праздник я хотел бы спросить... Бандит опустился на одно колено. В комнате повисла гробовая тишина, нарушаемая лишь треском дров в камине. Алина застыла с широко раскрытыми глазами, мысленно выкрикивая: «НЕТ! Я ПРОТИВ!». Влад не мог сдержать радостной улыбки. Жанна и Владимир смотрели с одобрением и теплотой. Телохранители же были в немом шоке, не веря своим глазам. — Любимая, Снежка... — Костя достал из кармана коробочку и открыл её. Бриллиант вспыхнул под светом люстры. — Ты окажешь мне честь... станешь моей женой? Девушка улыбнулась. Её лицо озарилось таким светом, что затмило все огни на ёлке. Она покачала головой, словно не веря своему счастью. — Да! Комната взорвалась возгласами: «УРА!» Все, кроме Алины, которая сидела, сжав кулаки, её лицо исказила маска бессильной ярости. Вершинин поднялся, достал кольцо и надел его на её палец. Потом притянул к себе и поцеловал, долго, нежно, не обращая внимания на окружающих. Он прижался лбом к её лбу, смотря прямо в глаза. — Я люблю тебя... — прошептал так тихо, что слышала только она. — И я тебя люблю... — ответила любимая. В её голосе была абсолютная правда. Алина, наблюдая за этим, мысленно давала себе клятву: «Ну ничего. Радуйтесь. Только ваше счастье будет недолгим. Это я гарантирую». Когда все уселись и началось празднование, подвыпивший Мороз наклонился к пареньку: — Зятёк, а у тебя же есть ещё подарок. Бери её и уходи дарить. Старшой Универсама кивнул, наклонился к Вике и тихо спросил: — Пойдём? У меня есть ещё кое-что для тебя. Она с удивлением посмотрела на него, но без колебаний встала. Он взял с камина аккуратно завёрнутый свёрток, и они снова вышли из столовой. — Ну и куда они пошли? — ядовито бросила младшая. — Новый год – семейный праздник. Владимир, не поворачивая головы, рявкнул: — Алиночка, не беси меня! Сейчас подарят друг другу подарки и вернутся. Она, пылая от злости, схватила свой бокал и залпом осушила его. Войдя в комнату Вики, Костя повернулся к ней. — Держи, — протянул ей свёрток. — С Новым годом тебя. — Что это? — удивлённо прошептала Снежка, принимая подарок. — Открывай, — улыбнулся. Развернула бумагу и извлекла книгу. «Мастер и Маргарита». Её глаза расширились от изумления, рот приоткрылся. — Ничего себе... — ахнула девушка. — Где ты её нашёл? Она же запрещена! Это редчайшее издание... — Секрет, — с загадочным видом ответил он. — Для тебя я найду всё, что угодно. Она посмотрела на него. Слёзы благодарности выступили на её глазах. Обняла его так крепко, как только могла. — Спасибо. Ты самый лучший, — потом отстранилась, и в её глазах заплясали весёлые чертики. — А у меня тоже есть для тебя подарок. — Подарок? — искренне удивился он. — Ага! — подбежала к шкафу и вытащила оттуда длинный чёрный футляр, перевязанный красной лентой. — Ты же говорил, что увлекаешься этим. Подумала, что тебе понравится. Кащей улыбнулся, взял его и сел на край кровати. Развязал ленту, открыл замки и откинул крышку. Внутри на бархате лежала изящная чёрная гитара. Он с благоговением провёл пальцами по грифу, по гладкому дереву. — Вау... — прошептал. — Она такая... классная. Поднял на неё взгляд, полный искреннего восхищения. — Спасибо тебе огромное за такой чудесный подарок! Бандит встал и снова поцеловал её, а невеста, улыбаясь, положила драгоценную книгу рядом с гитарой. Когда они вернулись в столовую, их встретили общие улыбки. Все, кроме Алины. Та сидела, словно грозовая туча, её взгляд мог бы испепелить. Мороз, уже изрядно веселый, поднялся и с комичной торжественностью подошёл к жене. — Жанночка, я приглашаю тебя на танец! Та, смущённая и улыбающаяся, встала, и они закружились в центре комнаты под медленную мелодию. Жених тут же положил руки на талию любимой. Она обвила его шею, и они присоединились к танцующим, растворившись в музыке и друг в друге. Младшая смотрела на них. Её взгляд был полон такой ненависти к сестре, что, казалось, воздух вокруг неё должен был закипеть. Вдруг к ней подошёл Паук, решив проявить инициативу. — Можно Вас пригласить на танец? — спросил, стараясь быть галантным. Девушка медленно перевела на него взгляд, полный нескрываемого презрения, будто он был не человеком, а чем-то, прилипшим к подошве её туфель. — Съёбывай, в страхе, — прошипела она. — Иначе я скажу отцу, что ты пытался меня домогаться. И ты тут же в лес уедешь. Резко встала и, высоко подняв голову, демонстративно вышла из столовой, направившись к себе в комнату. Ошарашенный телохранитель посмотрел ей вслед, затем перевёл взгляд на брата и сел рядом. — Она реально поехавшая... на Кащее, — констатировал он, вытирая платком внезапно вспотевший лоб. Лом лишь тяжело вздохнул и отодвинул в его сторону тарелку с красной икрой. — А я говорил, чтоб ты на жопе ровно сидел. Лучше на халяву поешь. Так-то от Мороза лишь недовольные взгляды получим, а не пулю в башке. — Знаешь, я не думал, что Снежная Королева может быть милой. Она ж так Костика нашего в прошлый раз отмудохала словами... — удивлялся младший, перепрыгнув на следующую тему. — Интересно, чем они полтора часа там занимались?.. — А ты догадайся, — хмыкнул Лом, отправляя в рот очередной кусочек мяса. Музыка стихла. Они поблагодарили друг друга. Кащей с телохранителями пробыл до самого утра. Мороз, наблюдающий за воркованием голубков, умиляясь, подошёл и похлопал нового родственника по плечу: — Зятёк! Бери-ка свою невестушку и езжай к себе. Показывай гнездышко. — Хорошо, — кивнул молоденький воришка. Вика быстро собрала нужные вещи и спустилась вместе с сумкой и футляром с гитарой. Телохранители попрощались с хозяевами дома и молча удалились, прихватив вещи. — Я внуков нянчить хочу, — ухмыльнулся авторитет. — Давайте там, побыстрее соображайте! — ПАП! — залилась краской девушка, застегивая ботфорты. На что получила лишь искренний хохот. Костя пожал протянутую руку и, держа в своей ладони, её хрупкую, удалился. Они прошли к мерседесу. Он помог ей сесть. Сам же обошёл машину и сел за руль. Мотор заурчал. Телохранители в очередной раз переглянулись, отрываясь от созерцания проплывающих темных очертаний деревьев. — Мальчики, Вы меня простите за первую встречу, — повернулась к ним и улыбнулась. — Я, правда, не сука. Просто... бываю чуть недовольной и резкой. На самом деле я добрая и милая. Костик подтвердит. — Просто как-то резко Вы такой стали. И это предложение... мы в шоке, — хлопал глазами Паук. — Мы поняли, что любим друг друга. Он сделал мне предложение ещё позавчера. И я согласилась, — наклонила чуть голову Снежка. — Давайте на «ты»? Как Вас звать? Не всё же мне по кличкам обращаться. — Хорошо. Я – Саша, — тепло улыбнулся Лом. — Старший брат этого оболтуса, — кивнул на Паука. — А я – Пашка. Ты это, обращайся к нам за помощью. Если нужно будет, то мы всегда за, — смущенно потупил взгляд. — Ля... поплыли... — рассмеялся Кащей. — Обязательно, — усмехнулась девушка. Они доехали до пятиэтажки Вершинина. Телохранители вышли и, попрощавшись с влюбленными, удалились. Бандит взял вещи с подарком. Поднялись на этаж и вошли в квартиру. Пока Морозова раскладывала вещи, хозяин успел принять душ и покурить на балконе. Вернулся к ней и потянул на кровать. Завлек её в свои объятия и уткнулся носом в её пахнущие клубникой волосы. Прикрыл глаза и прошептал: — Я самый счастливый мужчина на свете. Ты знала это? На её губах появилась нежная улыбка. — Догадалась. А я самая счастливая девушка на земле. Из-за тебя. Влюбленные, ощущая любовь и тепло друг друга погрузились в сон. И не было никаких мыслей о недовольной Алине, оставшейся в родительском доме. Были лишь они... Новый год и обещание, что у них всё будет хорошо. Но так ли это будет на самом деле?..