«Снежная Королева || Кащей»

Вечер укутывал город в фиолетовый сумрак. В палате горел приглушенный свет, отбрасывая желтоватые тени на стены. Кащей сидел у кровати Вики, не выпуская её руку из своей. Его большой палец медленно гладил её выступающие костяшки. Он говорил с ней тихим голосом, рассказывая о мелочах, планах на их общее будущее, о том, как родители, Владик и все пацаны ждут её возвращения. И вдруг тишину разрезал резкий, тревожный писк монитора. Не тот ровный звук, что был фоном все эти дни, а срывающийся, прерывистый. Одновременно с этим из горла невесты вырвался хриплый звук. Её грудная клетка судорожно вздымалась, будто ей не хватало воздуха. Вершинин быстро вскочил, стул с грохотом отъехал назад и упал на пол. Он не думал, а просто вылетел в коридор. Его хриплый от страха голос раскатился по реанимации: — СРОЧНО! ВРАЧА! МОРОЗОВОЙ ИЗ СЕДЬМОЙ НЕХОРОШО! ЗАДЫХАЕТСЯ! Двери ординаторской распахнулись. Оттуда выбежал Леонид Александрович, с ним медсестра с поста. Они промчались в палату. Врач оценил ситуацию: скачущие показатели на мониторе, судорожные попытки девушки дышать через трубку. — Катя! Выключай ИВЛ! — скомандовал он. Костя, стоявший в дверях, застыл в оцепенении. — В смысле? — его шепот был полон ужаса и непонимания. Это звучало как приговор. Но девушка уже подбежала к аппарату и щелкнула выключателем. Монотонное шипение прекратилось. Леонид Александрович быстрыми движениями начал извлекать трубку из горла Вики. Это заняло несколько секунд, показавшихся вечностью. И тогда случилось чудо. Как только всё извлекли, грудь Морозовой снова поднялась, но теперь это был её собственный, глубокий, хоть и слабый, вдох. Не принудительный, а настоящий. Воздух сам наполнил её легкие. Врач повернулся к парню в дверях. — Она в себя приходит, — на его лице впервые за долгое время появилась широкая, светлая улыбка. — Если так и будет продолжаться, то в самое ближайшее время очнется. У бандита непроизвольно подкосились ноги. Он схватился за косяк, чтобы не упасть. По его щекам покатились горячие ручейки слёз. — Правда? — улыбнулся, чувствуя облегчение, счастье и благодарность. — Боже... спасибо. Врач и медсестра, обменявшись радостными взглядами и вышли, оставив их наедине. Костя подошел к кровати, его руки дрожали. Жених наклонился и с нежностью прикоснулся своими губами к её всё ещё прохладным и бледным губам. — Я люблю тебя, — прошептал прямо в её уста, вкладывая в эти слова всю свою душу. Он сел рядом и, не отпуская её руку, начал ждать. Его взгляд не отрывался от родного лица, ловя малейшее движение. Часы тянулись мучительно медленно. Прошло около четырёх. И вдруг Кащей почувствовал едва заметное, слабое ответное сжатие. Её пальчики дрогнули в его ладони. Вершинин ошеломленно посмотрел на их сцепленные руки, потом на монитор, который снова пискнул, фиксируя изменение. И, наконец, на её лицо. — Снеж? — прошептал еле слышно. Её длинные ресницы дрогнули. Веки дёрнулись и с огромным усилием, приоткрылись. Сначала чуть-чуть, затем шире. В щелочке между ресницами показался любимый, хоть и мутный, серо-голубой взгляд. Бандит беззвучно заплакал. Его плечи тряслись. — Снеж, ты вернулась, — голос дрожал, срывался на хрип. — Любимая... Она с большим трудом, повернула голову в его сторону. Губы шевельнулись. Парень услышал еле слышный шепот: — Костя... — Да. Я. Не волнуйся, — прижал её руку к своей щеке, чувствуя тепло. — Ты в больнице. Всё хорошо. Я с тобой. Сейчас сбегаю к врачам. Они посмотрят тебя. Он встал, снова наклонился и быстро, но страстно поцеловал её в губы. Потом развернулся и почти выбежал из палаты. Быстро преодолел несколько метров и ворвался в ординаторскую. — Она пришла в себя! — расплылся в улыбке и всхлипнул. — Слава Богу, — Леонид Александрович улыбнулся, будто ждал этого. Они вместе вернулись в палату. Врач неспешно подошел к кровати. — Доброе утро, Виктория Владимировна. Поздравляю. Вы справились. Сейчас ничего не бойтесь. Я Вас осмотрю. Пока мужчина проверял её рефлексы, реакцию зрачков, показания датчиков, Кащей стоял поодаль, не в силах отвести взгляд. Всё было в норме. — Всё отлично, — заключил врач. — Сейчас пока тут полежите. А утром Вас переведут в ПИТ. Отдыхайте. Он вышел. Костя снова подошел, сел на край кровати. Она посмотрела на него. В глазах уже было больше осознанности. — Плохо выгляжу?... да?... — голос был тихим и хриплым, но в нём уже слышался знакомый, чуть язвительный оттенок. — Нет, — рассмеялся сквозь слёзы и смахнул их с лица. — Ты у меня самая красивая. Всегда. Костя взял её руку и снова поцеловал. — Нехорошо врать... — слабо улыбнулась. — Я в коме лежала?.. Да?.. Долго?.. — Я не вру, — покачал головой парень. — Да. Почти четыре недели. Мы всеми за тебя переживали. Я, наши родители, Влад, телохранители, мои пацаны. В этот момент вошла медсестра, подключила капельницу и так же тихо удалилась. — А Алина?.. — Вика смотрела в потолок. Её лицо вдруг стало серьезным. — Почему ты про неё ничего не говоришь? Как она отреагировала? Приходила? Вершинин почувствовал, как внутри начало разливаться мерзкое, неприятное чувство. Он не хотел этого, но не смог скрыть напряжение. — Ты злишься, — тихо констатировала невеста. — Что она сделала? Говори. — В первый день... — глубоко вздохнул, сжимая её руку, словно ища в ней силы. — ...Лиса одна была в твоей палате. А когда вышла, все аппараты были выключены. Твоё сердце остановилось. Потом она пыталась лезть ко мне, но я снова ей дал понять, что люблю только тебя. — Значит... — глаза Морозовой наполнились болью и пониманием. В них совсем не было удивления. — Она хотела, чтобы я умерла... — голос дрогнул. — Я ведь просто хотела, чтобы она приняла мой выбор. Больше ничего... Мы же сестры... Я всегда делала всё, чтобы ей было хорошо. Защищала... жертвовала своими интересами, а сейчас не повелась, решив выбрать своё счастье... и что получила... По её щеке медленно покатилась одинокая, горькая слезинка. — Снеж, главное, чтобы ты была счастлива, — Костя нежно смахнул капельку большим пальцем. — Я обещаю, что она больше не потревожит нас. Защищу тебя. Всегда. Она открыла глаза, смотря на него. В них вспыхнули сильные любовь и доверие. Девушка слабо улыбнулась. — Спасибо тебе, Кащейка. Я люблю тебя. — И я тебя люблю, — улыбнулась в ответ. Наклонился, и их губы встретились в долгом, нежном поцелуе. Поцелуе, который был и обещанием, и прощением, и началом их новой, общей жизни, отвоеванной у самой смерти. Оторвавшись, вдруг его лицо стало на мгновение серьезным. Он потупил взгляд и глубоко вздохнул. — Снеж, есть ещё кое-что... при операции выяснилось, что ты была беременна. Когда остановилось твоё сердце, врачи, к сожалению не смогли спасти нашего с тобой ребёнка. — Беременна?.. В смысле?.. — голос дрогнул в непонимании. — У нас должен был родиться малыш... — Да. Срок был маленький. Поэтому он не выдержал... — поджал губы и посмотрел на любимую. Сжал её руку. — Но я верю, что ты мне родишь маленькую копию себя. И всё у нас будет хорошо. Обещаю. Он снова наклонился и прижался своими губами к её губам в нежном, исцеляющем поцелуе. Чувствовал, как по её щекам медленно покатились слезинки. И дал себе слово, что никогда больше не допустит, чтобы она плакала. ***** Как только Леонид Александрович завершил осмотр и убедился, что все жизненные показатели Вики стабильны, он вернулся в свой кабинет. Ночь за окном была глубокой, но он знал, что этот звонок нельзя откладывать до утра. Набрал номер. — Доброй ночи, Владимир Иванович! — начал он, услышав на том конце сонный, но мгновенно взбодрившийся голос. — Доброй. Что-то с Викой? — голос Мороза стал напряженным. — Да. Она в себя пришла. С ней дежурит Константин. Завтра утром в ПИТ переведем. Сможете к ней приехать, — улыбнулся реаниматолог. И всё же эти звонки грели ему душу. Радостные вести приносить намного легче, чем плохие. На том конце провода раздался громкий, срывающийся выдох, а затем счастливые рыдания, которые могла позволить себе даже такая натура, как грозный авторитет, держащий в своих руках пол СССР. — Спасибо Вам большое... — его голос дрожал. — Я всего лишь делал свою работу. Спокойной ночи. Мороз положил трубку. Руки тряслись. Он вышел из кабинета и, не замечая ничего вокруг, направился к спальне. Как вдруг на лестнице столкнулся с Владом. — Пап, ты чего плачешь? — испуганно спросил парень. — С Викой что-то? — Сынок, а хочешь, я тебе расскажу новость? — голос отца звучал хрипло, но в нём играли облегчение и радость. — Вы нашли тех, кто в неё стрелял? Или что? Я не понимаю, — растерянно хлопал сын глазами. — Нет. Сестра твоя в себя пришла! Глаза Снега расширились, рот беззвучно открылся. По его лицу тоже покатились слёзы, но они были от счастья. — Ура! — не сдержал радостного возгласа и подпрыгнул на месте. — Самая лучшая новость! — и бросился обнимать отца, а Владимир, впервые за долгие недели, обнял его в ответ крепко и по-отечески. — Ладно, иди, куда шел, — похлопал по спине и отстранился. Они разошлись. Глава семейства поднялся наверх и направился в спальню, но Жанны там не оказалось. Он нахмурился и пошел к комнате Алины. Из-за двери доносились приглушенные голоса. Мужчина остановился и прислушался. — Мам, как ты не понимаешь! Я очень сильно люблю Костю! — вещала Алина. — Он – идеал! У него статус, сила и деньги. Сможет обеспечить и защитить. Именно такой мне муж нужен. — Алечка, ну пойми: он жених Викуши. Они любят друг друга, — устало возражала мать. — Любят? Нифига! Просто нужно что-то более масштабное. Надо сделать так, чтобы они навсегда расстались. Тогда-то я и появлюсь. Утешу его. Ну и будет он моим. — Ну это неправильно... — Я не пойму. Ты всегда была за меня! Почему сейчас берешь и защищаешь Вику? А? Как ты говорила: «она – старшая»? Может, и отдать мне то, что я хочу. Помнишь, как в детстве? Так вот и сейчас так будет! Возьми и приструни её! Помоги мне! Владимир не выдержал. Он с силой распахнул дверь, и та с грохотом ударилась о стену. Обе женщины вздрогнули и обернулись. Отец направился к Алине. На лице выступили желваки, а в серых глазах вспыхнула ярость. Та инстинктивно начала пятиться назад. — Тебе блять сказать, почему мы Вику защищаем, и она должна быть в приоритете? — голос был низким и опасным. — Нет! Вова! Не смей! — вскочила с кровати жена. — СЕЛА! — бросил на неё уничтожающий взгляд. Жанна, побледнев, опустилась на мягкую простынь. Он снова повернулся к Лисе, загоняя её к балконной двери. Она была явно напугана. — Ну так и? Ты не догадалась? — говорил теперь тихо, но каждое слово было точным, как удары. — Вика должна быть всегда в приоритете потому, что она – наша родная дочь. А ты – ребёнок её крестных. Тех, которые погибли. Мы удочерили тебя в один годик. — Это... — остолбенела девушка. Её взгляд метнулся к матери. — ...правда? — Правда, — тихо подтвердила женщина. — Так вот, — продолжал авторитет, не отводя от неё взгляда. — Когда ты появилась в нашей семье, мать твоя совсем забыла про Викушу, ставя вперёд малышку, оставшуюся без родителей. Дура! Жанна разбаловала тебя, — горько ухмыльнулся. — Из-за того, что ты решила ходить на никому ненужный вокал, Вика загубила свою мечту. Она не стала фигуристкой, как и хотела. А у неё талант блять был! Но нет, нашей Алиночке нужно было всё. Как твоя сестра переживала, когда не получала от матери нужного внимания. Но ничего не говорила. А вот сейчас тебе хочется получить очередной трофей в качестве Кащея? Нет! Точнее, не его. А силу, власть, стать и деньги. Ты понимаешь, что у тебя только об этом мысли? У них с Викой любовь. Переживают друг за друга, поддерживают и понимают! Она даже беременна была от него! Я не позволю тебе разрушить их счастье! Никогда. И кстати... Вика в себя пришла. Если ты, Алиночка, возьмёшь и что-то сделаешь своими гадкими ручками против сестры, хоть и не родной, но той, которая всегда тебе помогала вопреки своим интересам, уж поверь: наказание будет очень жёстким. Он развернулся и пошёл к выходу. — Кто ещё знал, что я Вам не родная? — дрожащим голосом выкрикнула ему вслед младшая Морозова. — Мы, Вика и Сергей. Возможно, Костя. Больше никто, — вышел из комнаты и направился в спальню. Жанна встала и сделала шаг к дочери, но Алина отшатнулась от неё, как от огня. — Не подходи ко мне! — рявкнула Лиса. Мать остановилась. На её лице отразилась боль. — Уходи! Она молча развернулась и вышла. В дверях обернулась: — Алечка, знай, что мы тебя любим, как родную дочь. Дверь закрылась. Алина осталась одна. Её лицо перекосилось от ненависти. — Ненавижу, ненавижу, ненавижу! Значит, пойдём на крайние меры! А пока ты выздоравливаешь, сестричка любимая, мы всё подготовим для нашего представления... ***** — Ну зачем ты сказал? — сказала дрожащим голосом. В глазах стояли слёзы. — Всё же хорошо было... — Что хорошего? — резко повернулся к ней. — Напомню: именно Алина пырнула Вику ножницами. И, на минуточку, твоя родная дочь в коме была! На 90% уверен, что это всё она подстроила. А в палате помнишь, что сделала? Опять же твою родную дочь хотела убить. У Вики из-за этого отек мозга начался! — перевел дыхание муж. — Ей нужен Костя лишь для статуса и удовлетворения своего эго! Ей на него всё равно, а вот Вика любит его! И не смей больше что-либо против говорить. Играем теперь по моим правилам. Утром Вику перевели в палату интенсивной терапии. С ней всегда был Костя. Когда принесли завтрак, он взял тарелку с овсяной кашей, сел на край кровати и взял ложку. — Сейчас будем есть, — улыбнулся и посмотрел на неё. — Я не хочу, — поморщилась девушка. — А надо. Хотя бы чуть-чуть. Тебе нужно восстанавливаться. Без нормальной еды это не случится. У нас свадьба через месяц. Если ты не забыла. Нам там танцевать. Поэтому я тебя буду кормить, — не отступал парень. — Ты серьёзно? — удивленно вскинула брови. — Я в состоянии и сама поесть. — Серьёзно, — он набрал ложку каши и поднес к её губам. Снежка вздохнула, но поддалась и начала есть. Через несколько ложек она слабо улыбнулась и тихо проговорила: — Ты понимаешь, как это выглядит? Злой, строгий Универсамовский старшой кормит с ложки какую-то девушку. — Не какую-то, а мою невесту, — взгляд был серьезным, но нежным. — Поэтому сиди и ешь. В этот момент дверь в палату открылась. На пороге стояли родители, свёкры и Влад. — Милая, наконец-то ты проснулась! — голос Владимира дрожал от счастья. Снежка посмотрела на них. Её лицо озарилось такой теплой и светлой улыбкой, что Костя почувствовал, как у него сжимается сердце. Он отложил тарелку и встал. Все вошли в палату. Мороз подошел и поцеловал Вику в лоб. — Я тоже рада Вас всех видеть, — прошептала она. — Спасибо, что не бросали меня, помогали. Костя мне рассказал, как Вы приходили ко мне. Отец и авторитет протянули руки Кащею. Парень крепко пожал ладони, в знак взаимного уважения. — Милая, как ты себя чувствуешь? — спросила Жанна, с трудом сдерживая слёзы. — Намного лучше. Вот Костик меня накормил, — покосилась она на жениха и тихо хихикнула. — Ну, он – молодец, — кивнул Сергей Фёдорович. — Каждый день к тебе приходил. Даже Пашу приставил как охрану, — дополнила Галина Николаевна. — Вик, я так скучал... — подошел и крепко обнял сестру Снег. — Я тоже по тебе скучала, дорогой, — поцеловала его в щеку младшая Морозова. Когда он отошел, девушка тихо спросила. — А Алина где? — Мы вчера сказали ей правду, — глубоко вдохнул Владимир. — Точнее, это сделал я, когда она начала опять гнуть про отношения с Костей. Вот такие дела. Теперь сестра твоя закрылась в своей комнате, сидит и злится. — Ничего себе... — покачала головой. В её серо-голубых глазах мелькнула грусть. — А всё-таки... могли по её указке в меня стрелять? Вершинины переглянулись и поджали губы. Для них – простых граждан, это было ново и непонятно. В их семье никогда не царили такие страсти. — Я уверен в этом на 90%, — кивнул Морозов. — Вот как бывает... — горько усмехнулась. — Любишь, делаешь всё для неё, а получаешь пули в спину. Жанна не выдержала. Она заплакала, подошла к Вике, села на кровать и обняла дочурку. — Солнышко, прости меня... — шептала срывающимся голосом. — За всё прости. За все годы, когда Алина была важнее тебя. Это было ужасно. Я так перед тобой виновата... — Я люблю тебя, мам, — Вика обняла её в ответ, прижавшись щекой к материнскому плечу. — Несмотря ни на что. Ты самая лучшая. Родители, свёкры и Влад ещё немного поболтали с ними и ушли. Когда дверь закрылась, жених снова подошел к кровати. — Ты же помнишь, чё врач сказал? — лукаво прищурился. — Тебе нужно получать только светлые эмоции и начинать ходить. Теперь с тобой будем помаленьку вставать. — Кость, я боюсь, — призналась невеста, испуганно смотря на него. — Не волнуйся. Я рядом. Если чё, тебя поймаю, — аккуратно помог ей спустить ноги с кровати, взял под подмышки и мягко, но уверенно поднял. Она тихо вскрикнула и тут же ухватилась за его плечи. — Вот. Молодец. Я держу тебя. Теперь, опираясь на меня, пробуй идти. Она сделала маленький, неуверенный шаг. Потом ещё один. И ещё. — Получилось! — на её лице расцвела радостная, почти детская улыбка. — Конечно, получится. Ты у меня самая сильная, — улыбнулся Вершинин. Снежка сделала ещё четыре шага, но ноги вдруг подкосились. Костя мгновенно подхватил её на руки, не дав упасть. — Всё. На сегодня хватит. Завтра увеличим нагрузку. — Нет, — капризно надула губы Морозова. — Вечером ещё пойдём. Он рассмеялся, всё ещё держа её на руках. Наклонился и поцеловал в губы. Она ответила ему с той самой нежностью, которая была до этих страшных событий. — Я люблю тебя, — прошептала Вика, когда их губы разомкнулись. — Если бы не ты, ещё там бы умерла. — И я люблю тебя, — нежно, в пол голоса ответил бандит. — Мой долг – заботиться о тебе. Ты впустила меня в свою душу, а я тебя – в свою. Он бережно уложил её обратно в кровать, сел рядом, снова взял тарелку с кашей и продолжил кормить невесту, смотря в её живые, сияющие любовью глаза. ***** Пока дом погружался в утреннюю суету, связанную с радостной новостью о Вике, в комнате Алины царила иная атмосфера. Она проснулась не от родительских голосов, а от внутреннего зова мести, который будил куда вернее любого будильника. Девушка быстро оделась в простую одежду, не привлекающую внимания. Бесшумно выскользнув из комнаты, спустилась вниз и уверенной походкой направилась в кабинет отца. Сердце её билось ровно. Лишь адреналин предвкушения. Она вошла внутрь. В нос ударил запах дерева и сигарного дыма. Не колеблясь, подошла к массивному дубовому шкафу, открыла его и посмотрела на дверь сейфа. Пальцы сами вспомнили давно подмеченную комбинацию: день рождения Вики. Как же иначе? Ироничная улыбка тронула её губы. Дверь беззвучно открылась. Внутри лежали аккуратные пачки купюр. Не глядя, она вынула по несколько из каждой, создавая небольшую, но значительную сумму. Хрустящие бумажки спрятала в лифчик. Сейф и шкаф были закрыты так же бесшумно. На выходе из кабинета её голос прозвучал громко и властно: — Ром! Отвези меня по делам! Из-за угла вышел телохранитель. Он молча кивнул. В это время появился дворецкий, держа в руках её чёрное пальто. Помог избалованной принцессе одеть вещицу. Морозова обулась и вместе с Ромой вышла из дома, направляясь к темному москвичу. — Куда едем, Алина Владимировна? — спросил Рома, открывая ей дверь. — К Суворовым, — коротко бросила Лиса и плюхнулась на сиденье. Телохранитель сел за руль и завел мотор. Машина тронулась. Она мчалась по зимним улицам Казани, но Алина смотрела на проплывающие мимо дома, не видя их. В её голове зрел чёткий и такой же мерзкий план. Через несколько минут они остановились у знакомой девятиэтажки, где она проводила вечера, пока училась в школе. Алина повернулась к телохранителю: — Ром, посиди тут. Я как решу вопрос, так приду. — Не положено оставлять Вас одну, — попытался возразить мужчина. — Я – хозяйка. Выполняй, — тон не допускал возражений. — Хорошо, — сдался он. Алина вышла и неспешной, уверенной походкой зашла в подъезд. Запах затхлости и дешевой еды ударил ей в нос. Она поморщилась, поднялась на шестой этаж и нажала на звонок. Дверь открыла чуть растрёпанная Каринка в махровом белом халате. — Ой, Алинка! А ты чего тут? — удивилась та. — Адидас где? — без предисловий спросила Морозова. — В комнате, — опешила Суворова. — А зачем он тебе? Я думала, ты ко мне пришла. — Нет, не к тебе, — фыркнула Лиса. — Надо. Это не твоё дело. Брата позови. — Ну ладно... — девочка пожала плечами. В глазах была видна обида. Она по-настоящему дорожила дружбой с Алиной, а вот та... просто пользовалась ей в своих грязных целях. — ВОВА! Тут к тебе пришли! Послышались шаги. В дверном проеме возникла фигура Адидаса. Он нахмурился, увидев ту, от которой его сердце замирало. — Что тебе надо? Мы с тобой уже всё решили, — как бы не пытался говорить спокойно, но голос дрогнул. — Выйди. Поговорить надо, — холодно сказала гостья. — Карин, иди, — проговорил брат, не глядя на сестру. Та послушно скрылась в глубине квартиры. Вова вышел на площадку, прикрыв за собой дверь. — Что тебе надо? Опять пришла с претензиями насчёт сестры? Я блять откуда знал, что они её спасут? Моя работа была сделана. Две пули в неё выпустил. На меня, хоть и не косвенно, ведётся охота. — Заткнись! — прошипела Морозова, подходя к нему вплотную. — Мне нужен героин. Или опий. Я же знаю, что у тебя они есть. — У меня этого нет, — буркнул он, отводя взгляд. — Всё кончилось. Я бросил. — Не пизди, — голос стал тихим и ядовитым. — Или хочешь, чтобы я тебя взяла и ментам сдала? Наркота, да ещё и покушение на жизнь моей ненаглядной любимой сестрички. Тебе это надо? А так я тебе денег дам, — достала из-под лифчика пачку смятых купюр. — Вот эти бумажки будут твоими, если ты мне в ближайшее время добудешь наркоту. — Сколько тебе нужно? — сглотнул. Янтарные глаза бегали по её лицу, оценивая риски. — На два укола. Чтоб можно было сделать и откинуться от передоза, — ухмыльнулась Лисичка. Он помолчал секунду, затем кивнул. — Сейчас, тогда подожди. Адидас развернулся, скрылся в квартире и через несколько минут вернулся, зажав в кулаке два маленьких, прозрачных пакетика с белым порошком. — Делишь их напополам и разводишь в физрастворе. Ждёшь до полного растворения и вкалываешь, — протянул ей черняшку. — Ну ты, в принципе, и сама знаешь. Не мне тебя учить. — Поняла. Спасибо, — Алина взяла пакетики, отдала ему деньги. — Замолчи и наслаждайся наваром, — не прощаясь, пошла вниз по лестнице. В машине отдала Роме новую команду. — Теперь в аптеку надо заехать. Купив там стерильный физраствор и шприцы, они вернулись в особняк. Дома уже были родители. Сергей принял у Алины пальто. Она прошла в столовую, где царил запах зиры и жареного мяса. — Добрый день, — сладко улыбнулась она. — Как вкусно пахнет. — Доброе, солнышко, — Жанна поставила перед ней тарелку с пловом. — Твой любимый. Алин, не обижайся на нас, пожалуйста, — села рядом с дочерью. В голосе звучали нотки вины и надежды. — Мы правда хотели как лучше. Лиса посмотрела на мать, потом на отца, который молча наблюдал за ней с каменным лицом. — Я не обижаюсь на вас, — улыбка стала ещё шире и беззаботнее. — Всё понимаю. — Как-то не верится, — мрачно произнес Мороз. — На тебя это не похоже. — Папуль, ну я полежала ночью, подумала, потом к Карине съездила, поболтала с ней и всё обсудила. Пришла к выводу, что я была не права, — вздохнула и начала хлопать длинными ресницами. — Вы же мне всегда хотели только лучшего. — Ну, посмотрим, какие у тебя намерения, — не сдавался Владимир. — Как Вика? Всё у неё хорошо? — спросила дочь, переводя тему. — Да, — лицо старшей Морозовой озарилось искренней улыбкой. — Восстанавливается. С ней там Костя. Врач сказал, что если в течение месяца будет положительная динамика, то её выпишут. — Я рада, — сказала Алина. Её улыбка в этот момент казалась самой искренней на свете. Она доела завтрак, поблагодарила родителей, нежно поцеловала их и с лёгкостью поднялась к себе в комнату, закрылась на ключ. Только оставшись наедине, вынула из лифчика два маленьких пакетика. Вместе с флаконом физраствора и шприцами, которые принес до этого Рома, аккуратно спрятала всё на дно пустой сумки в глубине шкафа. Девушка подошла к зеркалу и увидела там свое отражение. Красивое лицо с холодными, пустыми глазами. Уголки её губ поползли вверх в торжествующей улыбке. — Посмотрим, как Вы запоете после этого, — прошептала она своему двойнику в стекле. Представление только начиналось. Спустя несколько недель уже заметно окрепшая Вика уговорила Костю ночью пойти домой и отдохнуть по-человечески. Она проводила жениха до дверей палаты, держась за его руку. — Иди, всё со мной будет хорошо, — проговорила она, глядя в его усталые, но всё такие же преданные глаза. — Ты же сам видишь, я уже почти, как огурчик. Он не хотел, сопротивлялся, ворчал, но её спокойствие и уверенность с нежной улыбкой победили. Парень ушел, оставив её в залитой лунным светом палате, с обещанием вернуться с первыми лучами. Следующее утро было солнечным и светлым. Снежка наслаждалась тишиной, полулежа на кровати с книгой в руках. Мир казался спокойным и безопасным. Но вдруг этот покой был нарушен тихим щелчком открывающейся двери. Снежка перевела взгляд и замерла. На пороге стояла Алина. В воздухе появилось напряжение. — Ну, привет, сестричка, — вошла бесшумно Лиса, прикрывая за собой дверь. — Здравствуй, — медленно опустила книгу. — Я так рада, что ты в себя пришла, — подошла слишком близко и уселась на край кровати. Улыбка была сладкой и ядовитой. — Я так волновалась. — Верю, — голос старшей был ровным и холодным. — Так, что аж выключила мне все аппараты в надежде, что я проснусь. — Донесли... — тень досады мелькнула в карих глазах младшей, но улыбка не дрогнула. — Ну, же им говорила, что это не я. Когда уходила от тебя, всё прекрасно работало. — Алин, я чувствую, когда мне люди врут, — Снежка посмотрела на неё. Взгляд стал твердым. — А тем более, зная тебя, ты могла это сделать. Зачем сейчас пришла? У меня нет никакого желания тебя видеть. — Как грубо, — надула губы Лиса. — Я ж по-доброму. Рассказать о том, что произошло, пока ты в коме лежала. — Всё, что мне нужно было знать, сказал Костя, — скривилась Снежная Королева. — Да ты что? — покачала головой, делая вид, что ей жаль. — Ну а я тогда, пожалуй, расскажу некоторые интересные подробности... в один из вечеров... Она сделала театральную паузу, наслаждаясь моментом, но ей не дали договорить. Дверь в палату распахнулась с такой силой, что с грохотом ударилась о стену. На пороге стоял Вершинин. Его лицо сейчас было искажено яростью. Увидев Алину, в его глазах вспыхнул огонь. — Кто блять разрешил тебя сюда пускать? — голос снизился до опасного шёпота. Он зашел и швырнул на стул принесенную сумку с гостинцами. Подошел к младшей Морозовой, схватил её за плечо и рывком стащил с кровати. Не отпуская, повел к выходу, вытолкнул в коридор и, захлопнув за собой дверь палаты, вжал её в стену, с силой уперев ладони в хрупкие плечи. — Хули ты приперлась сюда? А? — лицо было в сантиметрах от её. Горячее дыхание обжигало кожу. — Рассказать новости, — не испугалась. В её глазах вспыхнул азарт. — Ты же ей явно не сказал про ту ночь... — Заткнись! — прошипел Кащей. — Ты мне что-то в вино подсыпала. Я отключился. У нас с тобой ничего не было! Я не предавал Снежку! — А я вот всё очень хорошо помню, — её голос стал сладким и томным. — Мы зашли в спальню. Ты лёг и меня потянул за собой. Я скакала на твоем большом члене. Потом ты уже меня трахал. И кончил в меня два раза. Вот так-то! — Этого не было! — тряхнул её, прижав к стене ещё сильнее. — Ну не хочешь – не верь, — пожала она плечами с сожалением. — А до неё рано или поздно всё равно дойдет этот слушок. Алина ловко извернулась, высвободившись из его хватки. Затем встала на цыпочки и быстрым, наглым движением прижалась своим ртом к его губам. — Ты – мразь! — оттолкнул её с таким отвращением, будто коснулся чего-то ядовитого. — Я знаю, — усмехнулась девушка. — Поверь, ой как ты ещё поплачешься. Знаю на что надавить... уже скоро ты станешь моим. Она развернулась и пошла прочь. Каблуки отстукивали победную дробь по больничной кафельной плитке. Бандит, сжав кулаки, пошёл к посту дежурной медсестры. — Эту, — кивнул он в сторону удаляющейся фигуры. — Чтобы больше не пускали сюда! Ни под каким предлогом! — Хорошо, — кивнула та, испуганно. Вершинин глубоко вздохнул, пытаясь совладать с яростью, и вернулся в палату. Вика серьезно смотрела на него. — Кость, ты вспыхнул из-за того, что она пришла? Да? — прищурилась. — Да, — просто ответил он. — Она тебе ничего не говорила? — Начала про какой-то вечер. И ты появился... — Кащей тяжело опустился на край кровати. Он взял её руку в свои. Невеста почувствовала, как его пальцы дрожат. Парень смотрел вниз, не в силах встретиться с её взглядом. — Кость, ты чего? — Лучше я тебе скажу, потому что если это сделает Алина, будет ещё хуже, — голос был сдавленным. — Просто пообещай, что выслушаешь. Старший рассказал. О вине, подстроенной порезке, внезапном сне, пробуждении рядом с голой Алиной и её гнусных речах. Говорил сбивчиво, с большими паузами, и когда поднял на невесту глаза, по его щекам текли слёзы бессилия и страха потерять самое дорогое, что обрёл в своей жизни. — Снеж, поверь, пожалуйста. Я не помню, но уверен, что такого не было. Не мог предать тебя. Правда. Прошу, — чуть сильнее сжал её руку. Вика слушала, не перебивая. Лицо было непроницаемым. И когда он закончил, она не закричала и не заплакала. Девушка тихо усмехнулась и покачала головой, но не с упреком к нему, а с горьким пониманием. — Ты не веришь мне?.. — в его голосе прозвучала боль. — Сука такая... — прошептала Морозова. В глазах вспыхнул холодный огонёк. — Не получилось увести у меня жениха, пока я была здорова, так она решила это сделать, когда в коме лежала. Дрянь такая. — Снеж... — громко выдохнул. Облегчение захлестнуло Вершинина. — Я верю тебе, Кость, — положила свою ладонь ему на щеку, смахивая слезу. — Вижу твои любовь и преданность. Ты не мог этого сделать. Он отпустил её руку, и вдруг его лицо озарила такая счастливая улыбка, что Снежка на мгновение опешила. Бандит вскочил, наклонился и в одно мгновение подхватил её на руки, подняв с кровати, и закружил по палате. — ТЫ ЧЕГО ДЕЛАЕШЬ?! ДУРАЧОК! — закричала она, вцепившись в его плечи, но в её крике слышался смех. Запыхавшись, остановился, всё ещё держа её на руках. Шоколадные глаза сияли. — Пообещай, что, когда меня выпишут, ты меня трахнешь, — сказала ему в лицо. Серо-голубой взгляд искрился радостью и любовью. — Обещаю, — громко и счастливо рассмеялся. И он поцеловал её. Нежно, страстно и с такой любовью, что все ужасы прошлых недель растворились, оставив лишь их двоих, нашедших друг друга вновь вопреки всему. Две недели, возвратившие её к жизни, остались позади. Воздух в палате больше не казался стерильно-тяжелым, он был наполнен ожиданием свободы. Вика сидела на краю кровати, одетая в элегантное бежевое платье до колен, мягко облегавшее её ставшую ещё более хрупкой фигуру. Светлые волосы были уложены в мягкие локоны, а на губах играла нетерпеливая, счастливая улыбка. Дверь открылась. На пороге появился Вершинин. В его руках лежала папка с документами. Его лицо сияло такой нежностью и гордостью, что у невесты перехватило дыхание. — Ну всё, — сказал он торжественно. — Поздравляю Вас, Виктория Владимировна! Теперь Вы полностью здорова! Все документы на выписку у меня. Жених не успел договорить, как Снежка сорвалась с места и подбежала к нему. Он поймал её на лету. Сильные руки обхватили её талию. Парень поднял любимую, прокрутив в воздухе. Её звонкий смех звенел, как колокольчик. Когда Кащей опустил девушку, их губы встретились в долгом, сладком поцелуе, полном обещаний и благодарности за возвращение. — А я люблю тебя, — прошептала она, касаясь его лба своим. — И я тебя люблю, — ответил он, проводя пальцем по её щеке. Вершинин отпустил Морозову, взял её небольшую сумку, и они, держась за руки, вышли из палаты. Влюбленные спустились вниз, в главный холл. Вика, подняв глаза, замерла. Там, у стены, стояла вся её вселенная. Владимир и Жанна, Сергей и Галина, пытающиеся сдержать слёзы облегчения. Влад с улыбкой до ушей. И Паук с Ломом. Эти два суровых великана смотрели на неё с такой нежностью, что комок подкатил к горлу. Костя наклонился к ней и прошептал: — Беги. Они ждут тебя. Она кивнула и рванула к ним. Родные встретили её крепкими, тёплыми объятиями. Девушка уткнулась лицом в плечо отца, чувствуя, как мать и свекровь гладят её по волосам, а брат с Сергеем Фёдоровичем сжимают так, будто боятся отпустить. — Я Вас всех так люблю, — выдохнула она дрожащим голосом. — Спасибо, что помогали мне выкарабкаться. Кащей стоял поодаль и тихо улыбался, наблюдая за этой сценой. Вика отстранилась, сияя, а Мороз, откашлявшись, объявил: — Сегодня будет банкет у нас. Всеми посидим и отметим твое выздоровление. В семь вечера приезжайте. И даже Вы, гаврики. Икра красная будет. Вдоволь объедитесь. Телохранители потупили взгляды и залились краской. От чего все присутствующие засмеялись. — Хорошо, — кивнула дочь. Костя подошел, взял со стула сверток и развернул его. В его руках оказалась роскошная белоснежная норковая шубка, ещё более красивая, чем прежняя. — Это же не моя... — удивленно посмотрела на него невеста. — Та вся в крови была, — тихо сказал он. — Теперь у тебя такая. Не нравится? Мне поменять съездить? — Нет, — она улыбнулась. Глаза наполнились слезами счастья. — Она чудесная. Все стояли и умилялись, наблюдая, как он с невероятной бережностью помогает ей одеть меховую вещицу, поправляет воротник. И тогда, держась за руки, они вышли из больницы, навстречу яркому зимнему солнцу и новой жизни. ***** Дорога до их квартиры пролетела в счастливом молчании, их руки были сплетены на её колене. Он помог ей выйти из машины, взял сумку и повел внутрь. В прихожей помог снять шубу, скинул свой плащ. Разулись. И тут Вика повернулась к нему. В её глазах играли озорные искорки. Она прикусила пухлую губу. — Ты же помнишь, что обещал мне? — соблазнительно прошептала. — Помню, — усмехнулся. В шоколадном взгляде вспыхнул знакомый, хищный огонь. — Догоняй! — она сорвалась с места и, как школьница, побежала в спальню, сбрасывая по пути платье. Он рассмеялся, отбросил её вещи и рванул за ней. Вершинин распахнул дверь. У стены стояла его Снежная Королева в одном лишь нижнем белье, подчеркивающем все её соблазнительные изгибы. Её грудь тяжело вздымалась, а на лице была смесь вызова и желания. — Как я ждал этого момента... — прохрипел, подходя вплотную. Он резко притянул её за талию к себе. Их губы слились в жгучем, страстном поцелуе. Его ладонь скользнула вверх и сжала её упругую грудь, заставив невесту простонать прямо в его рот. Длинные пальцы потянулись к его рубашке, торопливо расстегивая пуговицы. Кащей оторвался, давая ей закончить. Скинув вещицу, освободился и от брюк. Его возбуждение было очевидным даже сквозь ткань боксеров. Он снял с неё лифчик, обнажив грудь, и, подхватив её на руки, уложил на широкую кровать. Его губы принялись исследовать каждый сантиметр любимого тела, оставляя дорожку огненных, влажных поцелуев. Сильные руки нашли край её трусов и медленно стянули их. Скинув с себя последнюю преграду, жених устроился между её раздвинутых ног. Он провел своим твердым членом по её влажной, готовой к нему плоти. — Да ты мокрая... — одобрительно прохрипел бандит. И затем, без предупреждения, резко и глубоко вошел в неё. Она вскрикнула от ощущения внезапного наслаждения. Её ноги обвились вокруг его бедер. Жених начал двигаться. Властно, но с той самой бережностью, которую хранил для неё одной. Его губы не отпускали её. Поцелуй перемежался со сдавленными стонами. Снежка выгибалась навстречу каждому его движению. Хрупкое тело помнило этот ритм и жаждало его. Когда он снова наклонился к её шее, она прикоснулась губами к коже чуть ниже ключицы и, сладостно, оставила тёмно-багровый засос. — Ах, так... — сдавленно прошептал, и его толчки стали ещё глубже. Она ухмыльнулась, но её торжество было недолгим. Кащей опустился к выступающим ключицам и ответил ей тем же, впиваясь зубами и оттягивая нежную кожу. — Так не честно... — попыталась невеста запротестовать. — Ты моя. Мне можно... — проворчал, не прекращая движений. В ответ Морозова обхватила его спину и впилась ногтями, оставляя на его коже красные полосы. Его стон был лучшей наградой. Она чувствовала, как волна оргазма нарастает где-то в глубине, сжимая её изнутри. — Костя... — успела выдохнуть, прежде чем он снова захватил её губы в поцелуй. Мир взорвался. Девушка кончила с тихим криком. Её ногти впились в его плечи, а тело затрепетало в судорогах наслаждения. Чувствуя, как невеста сжимается вокруг него, он отпустил контроль. Сделал ещё несколько мощных, глубоких толчков и излился в неё с долгим, низким стоном, уткнувшись лицом в её шею. Парень рухнул рядом, тяжело дыша, и сразу же притянул её к себе, обняв так крепко, будто боялся, что она исчезнет. — Как же я тебя люблю... — голос был хриплым от страсти и нежности. — И я тебя, очень. Всегда, — прошептала в ответ, прижимаясь к его груди. Они лежали так почти час, вдыхая запах друг друга, смешанный с ароматом секса и любви. — Так, надо собираться, а то не успеем, — лениво потянулась Вика. Снежка поднялась и грациозно прошла в ванную. Долгий душ смыл с неё следы любви и больничной жизни. Она вымыла голову, высушила волосы и нанесла легкий макияж. Стрелки, подчеркивающие разрез глаз, тушь и любимая бордовая помада. Вернувшись в спальню, она поцеловала его в лоб, и он, улыбнувшись, отправился в душ. Пока он мылся, надела белье и колготки. Выбрала из шкафа алое элегантное платье. Костя вышел, закутанный в полотенце, и, увидев любимую, снова улыбнулся. Он быстро оделся в чёрный костюм с такого же цвета рубашкой. Они снова были идеальной парой. Могущественный Кащей и его светлая, изящная Королева, победившая смерть и вернувшаяся к нему. Он помог ей одеть новую шубку, накинул свой плащ. Влюбленные вышли. Спустились, сели в мерседес и поехали на банкет. Отправились туда, где их ждали семья, праздник и долгожданное, безмятежное счастье. Но так ли всё будет на самом деле? Или же их хрупкая сказка закончится, так и не успев обрести долгожданный добрый финал? Переходим в мой Тг: Мир Аконита (там спойлеры, новости и просто общение. Там можете задать мне вопросики. В навигации находится анонка). Ещё есть Тикток: aconitumy Тг наших авторов: авторский цех (с мемами, спойлерами, общением и годными работами).