«Снежная Королева || Кащей»

Не ищи меня – я там, где свет.

Где нас уже, кажется, нет…

Казань Костя открыл глаза. Мир плыл, голова раскалывалась, а по телу ползли мурашки, сменяющиеся леденящим холодом и приступами жара. Кащей с ужасом догадался: «Это ломка». Память возвращалась обрывками: «Пришедшая Алина, шприц, вколотый в бедро, беспомощность». Вершинин медленно поднялся на локтях, откинул одеяло. Он был гол. С губ сорвалось тихое, полное отчаяния: — Блять... Парень с трудом оделся. Комната оказалась пуста. Постель со второй стороны была нетронута. Словно Вики здесь и не было. Неестественная тишина давила на уши. Неспеша вышел из её спальни и спустился вниз по мраморной лестнице. В столовой сидели Влад, Морозовы и родители. — О, Костик. Доброе утро! Ты проснулся, — улыбнулась мать. — Как твоя голова? — Доброе... Раскалывается... — хрипло ответил сын, подходя ближе. — Эх ты! Что это тебя так размазало после трёх рюмок водки... — покачал головой Владимир. — И один сейчас пришёл. Где Вику-то потерял? — В смысле? — бандит поднял глаза на тестя. Его бросило в холод. По спине побежали мурашки. — А она разве не тут? Её нет в комнате. — Нет, её нету тут, — нахмурился авторитет. — Я думал, что она с тобой в комнате. Костя, не слушая, развернулся и почти побежал наверх. С каждым шагом становилось хуже. В ванной... пусто. Он ворвался обратно в спальню. Его взгляд упал на туалетный столик. Там лежал листок бумаги, а на нём покоилось сверкающее помолвочное кольцо, которое должно было красоваться на её пальце. Вершинин подошел, сжав кулаки. Взял кольцо в одну руку, бумажку в другую. Дрожащими пальцами развернул листик. Её такой родной почерк: «Костя, спасибо, что помог мне выкарабкаться с того света, не спал ночами и провел всю реабилитацию. Очень удобно иметь ручного бандита-защитника. Я никогда не любила тебя, а замуж согласилась выйти лишь из-за выгоды, статуса и денег. Как говорится: хорошая партия? Да? Не ищи меня. Всё равно не найдёшь. Удачи в личной жизни. Она теперь у тебя будет слишком насыщенной.

Вика.»

Острая физическая боль пронзила сердце. «Нет... Снеж... ты... боже! Нет!» Он сорвался с места и помчался вниз, сжимая в руке злополучное письмо. — Ты чего? — спросил Мороз, когда зять влетел в столовую. Все мигом повернули к нему головы. — Она исчезла... и кольцо оставила, — Костя протянул ему записку. Мороз прочел вслух. Жанна ахнула, закрыв лицо руками. Влад вскочил, его лицо вытянулось от шока. Вершинины посмотрели друг на друга. Галина прикрыла рот рукой. Это не было похоже на их девочку с серо-голубыми глазами. Она любила и уважала Кащея. Не за деньги и власть, а за душу и поступки. Они открылись друг другу и по-настоящему полюбили. Владимир бросил бумагу на стол и побежал в кабинет. Универсамовский старшой рванул за ним. На столе лежало второе письмо. Мужчина схватил его и прочитал вслух тихим, прерывающимся голосом: «Мои дорогие мама, папа, Владик... От меня лишь проблемы... надеюсь, теперь Ваша жизнь будет светлой и счастливой. Тем более в свете последних событий. Не ищите меня. Со мной всё будет хорошо. Не волнуйтесь. Передайте мои извинения и искреннюю благодарность Галине Николаевне и Сергею Фёдоровичу. Огромное спасибо за то, что приняли в свою семью и окружили любовью. Я никогда это не забуду... Простите меня за всё...

Ваша Вика.»

Потом подошел к шкафу, набрал комбинацию на сейфе и открыл дверку. — Она сбежала, — констатировал он мрачно. — Денег нет. Четыре пачки. Слишком большая сумма. — Почему? — голос Кости сорвался на крик. — У нас же всё нормально было! Мы с ней не ссорились! Клялись друг другу в любви! Мороз, не отвечая, развернулся и снова подошел к столу. Снял трубку стационарного телефона и набрал номер. — Моя дочь пропала. Виктория Владимировна Морозова. 24 года. Ищите где и как хотите. Чтобы через час Вы позвонили и доложили, где она. Поднимите всех! Но найдите мне дочь! — бросил трубку и посмотрел на бледного Кащея. — Не кипишуй. Найдём. Они вернулись в столовую. Мороз молча протянул Жанне и Вершининым второе письмо. Жена, прочитав, разрыдалась. Галина схватившись за голову. — Это на неё не похоже, — тихо сказал Влад. — Она не могла сама уехать. Тут что-то не так... В этот момент в столовую спустилась Алина в своём шелковом халате и пушистых тапочках. Сонно зевнула и потянулась. Старшой Универсама напрягся. На лице выступили желваки, а ладони сжались в кулаки. Как же ему хотелось придушить эту суку. — Доброе утречко! — на её лице играла довольная, сладкая улыбка. — А чего вы такие поникшие? Случилось что-то? — Вика пропала, — с грустью сказал Сергей Фёдорович. — Сказала, чтобы её не искали. — Какая жалость... — на лице Лисы не было ни капли сожаления. — Ну раз здесь все в сборе, у меня есть для вас другая, очень хорошая новость. Она вынула из кармана халата снимок УЗИ и тест. Отец взял их. Все поднялись со стульев и подошли к нему, заглядывая через плечо. — От кого ты залетела? — холодно спросил Владимир. — От Кости! — с сияющей улыбкой объявила девушка. Родители взглянули на своё кудрявое чадо в непонимании. На его лице виднелась та же гримаса шока. — Когда Вика была в коме, он помогал мне справиться с этой утратой. И... помог. Влад смотрел на это с отвращением. Он-то знал правду. У Кащея похолодело внутри. Мужчина понимал, что попал в идеально расставленную ловушку. — Может, Вика узнала и поэтому уехала? — предположил Владимир, прикусывая внутреннюю сторону щеки. — Да что вы о ней говорите? — возмутилась Алина, почти взвизгивая. — У вас должна быть радость! Станете бабушкой и дедушкой! А вы только и думаете о той, которая предала семью! Сбежала! — Замолчи! — Мороз с силой ударил кулаком по столу, заставив задрожать посуду. — Зная Вику, она не могла сама просто так сбежать. У них с Костей всё хорошо было. Свадьба, счастье! И... мы её уже ищем. В ближайшее время найдём. Молоденькому бандиту с каждой минутой становилось невыносимо плохо. Ломка сводила мышцы, а эта сцена добивала его морально. — Вы же понимаете... — продолжила Алина. — ...что в сложившейся ситуации Кащей должен стать моим мужем? Это же неправильно, чтобы ребёнок рос без отца. Да и позор на семью будет, что дочка главного криминального авторитета беременна, а не замужем. Вершинин с мольбой посмотрел на Мороза, мысленно умоляя его не делать этого. Тесть тяжело вздохнул. Лицо было каменным. Проговорил тихим голосом, но не терпящим возражений: — Это так. Свадьбе быть. Как раз в то же число и сыграете. Вместо Вики будешь ты. — Но... — попытался возразить Костя. — Нет! — отрезал Мороз. — Я закрою глаза на то, что ты изменил моей старшей дочери с младшей. Поэтому станешь мужем Алины. Если откажешься... — замолчал и поднял глаза на Галю с Серёжей. — ...сам знаешь что будет с тобой и гавриками. Выбора не было. Никакого. Ловушка окончательно схлопнулась перед его носом. Кащей теперь было скован цепями. — Хорошо. Я Вас понял. Сейчас могу ехать? Заодно родителей докину до дома... — сдавленно проговорил зять. — Езжай, — махнул рукой Мороз. — У нас машина стоит во дворе. Сами доедем, — кашлянул Сергей Фёдорович и посмотрел с таким отвращением на сына, что у того внутри всё сжалось. — Так будет лучше... Укол вины снова вонзился в сердце Кости. Его восстановившиеся, благодаря Вике, отношения с родителями вновь потерпели крах. Между ними теперь лежала огромная пропасть непонимания и... презрения. Сияющая Лиса подошла к нему, пританцовывая, встала на цыпочки и поцеловала в губы. Он не сопротивлялся, но его губы были холодными и безжизненными. Влад с отвращением отвернулся. — Проводи меня, пожалуйста, — старшой посмотрел на Снега. — До свидания, Жанна Ивановна, Владимир Иванович, мам, пап... Мальчик вышел с ним в прихожую. Сергей молча подал Косте плащ. — Как только появится информация, звонишь либо мне, либо приходишь к телохранителям, а они мне докладывают. Понял? — тихо сказал Владу. — Понял. А что произошло-то? Вика вчера прошла наверх, потом пришла с гитарой и сказала, что тебе нехорошо, дала таблетку и ты уснул, — говорил в пол голоса супёр. — Мы сидели, она играла на пианино, подпевала отцу с дядей Серёжей. Всё было нормально. А потом исчезла... — Мне Алина вколола какую-то хрень. Походу, черняшку. Тело ломает сейчас. Надо переждать это. Отцу только не говори. Когда выясним, тогда и скажем всё. Снежка, видимо, видела чё-то, чё нужно было Алине. Я проснулся опять голый. А последнее, что помню, это как она меня повалила на кровать. Но пока нету доказательств. Сиди на жопе ровно и наблюдай, — развернулся и вышел в холодное мартовское утро. Доехать до дома было пыткой. Тело выкручивало, в висках стучало, перед глазами плыло. Он еле добрался до своей квартиры, держась за перила. В прихожей его взгляд упал на ящик с документами. Открыт. Паспортов и удостоверения любимой внутри не было. Ещё один удар. Медленно прошел в спальню. Шкаф распахнут. Лишь его вещи. Волна бессильной ярости, боли и ломки накрыла его с головой. Он замахнулся и со всей силы ударил кулаком в стену. Послышался хруст. То ли штукатурки под обоями, то ли его кости. Парень рухнул на пол, скрючившись от судорог, и тихо закричал, словно раненый зверь в капкане. Было невыносимо плохо. И физически, и морально. Сквозь пелену боли бандит видел только её лицо. Её улыбку. ***** Через час в особняке Морозовых раздался телефонный звонок. Авторитет поднял трубку: — Твоя дочь покупала билет в аэропорту Казани до Москвы. В Шереметьево вышла и... после исчезла. — В смысле блять исчезла?! — заорал Владимир. — Обыщи всю Москву вдоль и поперёк! Ближайшие города, аэропорты, вокзалы! Весь Союз перерой! Опросите всех, но найдите мне Вику! Алина, стоя за дверью, слышала этот крик и ухмылялась, понимая, что её план сработал идеально. Влад, услышав слова отца, бросился к телефону и набрал номер Кости. Трубку не взяли. Он быстро собрался и побежал в качалку, где базировались телохранители. Автобус, снежная, таявшая каша под ногами, ветер в лицо. И вот перед ним выросла знакомая пятиэтажка. Не обращая внимания на пацанов на хоккейной коробке, кричавших своему суперу приветствия, спустился вниз и пронёсся через общий зал. Распахнув дверь каморки, он, запыхавшись, свалился на кресло. — Ты чё? — сигарета в руке Лома застыла на пол пути ко рту. Глаза округлились. — Забыл, что стучаться надо? Снег и выложил всё, что знал. Про исчезновение сестры, злополучные письма, выходку Алины и решение Мороза, от которого невозможно было отказаться. Паук, выслушав, медленно выдохнул: — Это получается, Снежка пропала, Костя сейчас валяется в ломке, а дальше будет свадьба, но не с Викушей, а с этой сукой, и она же от него типо беременна... — Пиздец... — констатировал старший брат. — Так. Вы тут сидите, а я пойду к Кащею. Доложу. Может, ему помощь нужна. Он быстро встал, накинул пальто и помчался к дому друга. Преодолев несколько улиц, поднялся на второй этаж. Дверь в квартиру была не заперта. Мужчина вошел внутрь. — Вершинин! — крикнул телохранитель. В ответ была лишь тишина. Разулся, прошел в спальню и замер на пороге. Скрюченный Кащей, весь в поту, лежал на полу. Его тело била мелкая дрожь. Он стонал, сжимая и разжимая кулаки. — Костя, чем тебе помочь? — опустился на колени рядом Лом. — Ничем... — прохрипел тот, не открывая глаз. — Снежка... где?.. Влад... информацию принес?.. — Она покупала билет до Москвы. Вышла в Шереметьево. А дальше её след исчез. Мороз поднял всех. Ищут, — поджал губы Невский. — Это всё Алина подстроила... — застонал, пытаясь перевернуться на бок. — Она мне вколола наркоту... И моей Викуше походу чё-то сказала... Или снимок с тестом показала... а, может, и всё сразу... — Мразь, — с ненавистью прошипел телохранитель. — Ещё тогда её надо было ёбнуть в тихую. Как я и предлагал. Он поднялся. Сходил в ванную, набрал тазик, взял тряпку и стакан холодной воды. Вернувшись, начал отхаживать друга. Обтирал ему лицо, пытался напоить. Кащей корчился от боли, его тело выгибалось в самых разных позах. Старшой закрывал глаза, стискивал зубы и представлял её. Снежку. Свою любимую. Единственную. Которая была теперь где-то там, одна, в чужом городе, думая, что он её предал. И это осознание было больнее любой ломки. Париж Восемь дней спустя Город встретил девушку холодным утром и моросящим дождем. Сегодня должен был быть её день. День, когда она наденет белое платье и пойдет под венец с мужчиной своей жизни. Вместо этого она стояла у почты на одной из улочек, сжимая в руке смятый листок с номером. — Passez-moi l'URSS, Kazan, s'il vous plaît, — голос казался чужим и плоским. Она протянула деньги и номер, получила в ответ металлические жетоны. (Соедините меня с СССР, с Казанью, пожалуйста.) — Allez au téléphone, — кивнула женщина за стойкой. (Идите к телефону.) Морозова подошла к телефонному окошку. Руки дрожали, когда она бросала жетоны в щель и набирала знакомую комбинацию цифр. Каждый гудок отдавался в висках болью. И вот... — Алло? — голос Влада, такой родной и такой далекий... — Привет, братиш. Как Вы? — попыталась сдержать слёзы, прикусив губы. — Вика! Сестричка моя дорогая! Ты где? — в тоне смешались облегчение и паника. — Очень далеко. У меня не так много времени. Как Вы там? — Плохо. Сегодня свадьба Алины и Кости... — слова вонзились в сердце, словно лезвие. Снежка прислонилась лбом к холодному стеклу окошка. — Она ему в тот вечер вколола наркотики. Его всю неделю ломает... с ним Лом постоянно. Внутри у Вики всё сжалось в тугой, болезненный комок. Её худшие опасения подтвердились. — Почему ты уехала? Это Алина подстроила? Ты что-то видела? Вы же с Костей любили друг друга! Почему написала то письмо? «Любили...» — прошедшее время. Ещё один укол. — Это сугубо моё решение. Я так захотела, — вытянула из себя слова, словно щипцами. А потом, стиснув зубы, произнесла самую страшную ложь в своей жизни, голосом, полным фальши. — Я никогда не любила Костю. Согласилась выйти за него замуж только из-за статуса. Пусть он теперь живёт спокойно. С Алиной. — Я не верю тебе. Ты не расчетливая сука, как наша сестра. Пожалуйста, ответь, где ты? — Милый, в этом нет никакой разницы. Передай родителям, что я люблю их. Со мной всё хорошо. И тебя я люблю... а Косте... счастливой жизни... — не дождалась ответа, положив трубку. Резко отошла от окошка и, не в силах сдержаться, прислонилась к стене ближайшего дома, беззвучно рыдая, пока прохожие бросали на неё жалостливые взгляды. Потом, смахнув слёзы, выпрямилась и пошла на работу, оставив своё разбитое сердце где-то на парижском тротуаре. Казань Влад, едва услышав гудки в трубке, выругался себе под нос и рванул с места. Он влетел в кабинет отца, распахнув дверь с такой силой, что та ударилась о стену. Внутри сидели Мороз и Кащей. Жених был бледен, как полотно, его могучая фигура казалась сгорбленной и беспомощной в новом, идеально сидящем свадебном костюме. Он выглядел не как человек, идущий к алтарю, а как приговоренный к казни. — Ты чего? Как чёрт из табакерки появился, — хмуро спросил отец, приподнимая бровь. — Вика звонила... — выдохнул мальчик. — Где она? — Костя вскочил, его глаза, потухшие за последнюю неделю, вспыхнули безумной надеждой. — Чё с ней? Снежка объяснила своё исчезновение? — Она сказала, что всё хорошо. Но где и почему уехала – нет. Когда я пытался надавить, сказала... — Снег запнулся, глядя на исказившееся от предчувствия беды лицо своего старшого. — ...что никогда не любила тебя, и это было сугубо её решение... уехать. Передала: «...счастливой жизни»... Вершинин покачал головой. Взгляд снова стал отстранённым. — Нет... — это был не возглас, а тихий, полный отчаяния выдох. Он знал. Знал каждую клеточку её души и был уверен, что эти слова были броней, чтобы отгородиться от чего-то страшного. — Сука! — Владимир с силой ударил кулаком по столу. — Мы не знаем, где она. Что с ней. Это ужасное чувство убивает... — Вы чего такие хмурые? — в кабинет вошла Жанна в элегантном праздничном платье, но её лицо не соответствовало наряду. Сын всё пересказал. Мать погрустнела, в её глазах стояли слёзы. — Бедная моя девочка... — вздохнула и, смирившись с неизбежным, добавила. — Но нам пора. Алина готова. А то мы опоздаем на регистрацию. Все встали и вышли из комнатки. У дверей их ждала сияющая Лиса в пышном белом платье с шифоновыми рукавами. В ладонях держала небольшой букет своих любимых лилий. Она бросилась к Косте, обвила шею и прижалась губами к его неподвижному рту. Он не ответил на поцелуй, его руки безвольно висели по швам. Дорога в ЗАГС была для молоденького бандита адом. Невеста, не умолкая, щебетала о совместной жизни, свадебном путешествии, беременности. Он изредка кивал, а в голове у него стоял один только образ. Его Снежная Королева. Боль была настолько острой, что он физически чувствовал её в груди. В дворце бракосочетания царила явная разница в настроении. Со стороны жениха чувствовались напряжение и тишина. Родители отказались приходить на этот «светлый праздник». Сын упал в их глазах и теперь вряд ли поднимется снова. Мороз, Жанна и Влад понимали всё и молча страдали за него. Зато Каринка с Турбо, Венера с Зимой и мрачный Адидас ликовали. — Алина Владимировна Морозова, Вы готовы принять в мужья Константина Сергеевича Вершинина? И быть всегда ему верной и любящей женой? — проговорила женщина в строгом бордовом костюме и очках. — Да. Согласна, — прозвучало без тени сомнения из её уст. — Константин Сергеевич Вершинин, Вы готовы взять Алину Владимировну Морозову в жены, оберегать и любить до конца своих дней? — посмотрела она на бледного паренька. Тишина затянулась. Кащей смотрел в пустоту, его душа была где-то далеко за тысячи километров отсюда. — Константин? — настойчиво повторила регистратор. Алина локтем толкнула его в бок. Он вздрогнул и прошептал, почти не разжимая губ: — Да. Согласен. — Тогда я объявляю Вас мужем и женой! Можете обменяться кольцами и поцеловать невесту! — одобрительно кивнула женщина. — Пусть этот союз будет счастливым! Любите друг друга! Универсамовский старшой надел кольцо на палец Алины. Она сделала то же самое. Его поцелуй был быстрым и безжизненным прикосновением. Подписав документы, все присутствующие расселись по машинам и отправились на праздник в ресторан. На банкете в «Юлдыз» он сидел, как статуя, не прикасаясь к еде и не слыша тостов. Парень представлял, что рядом сидит та, которую он полюбил всем своим чёрным сердцем. Авторитеты, жалевшие познакомиться с молоденьким вором в законе, породнившемся с Морозом, кидали на него взгляды, полные сожаления, понимая, что это вынужденная мера. И не трогали горе-мужа. Во время первого танца молодожёнов, бандит, обнимая Алину, закрывал глаза и чувствовал в своих руках хрупкий стан Вики, линии её талии и сапах клубничных духов, а не «Красной Москвы». Ночью, в их новой спальне, Алина, сияя, заявила: — Ну всё, ты теперь официально мой! — Я не люблю тебя, — тихо, но четко сказал он. — Женился лишь потому, что ребёнку нужен отец, хоть я и не помню как зачал его. Ну и Невские ни в чём не виноваты. Не должны в лесу по ёлкой валяться. — Главное, что я люблю тебя, — ухмыльнулась, обнажая идеально ровные зубы. — Ты будешь выполнять мои приказы. А если будет что-то против от тебя звучать, то я нажалуюсь папочке. А там тебя, не дай бог, и раскороновать могут. А нам же это не надо... Она взяла его за руку и потянула в спальню, отдавая приказы, как солдату. Костя, стиснув зубы до скрипа, покорно снимал с неё платье, раздевался сам. Но когда девушка легла на кровать, его тело отказалось её принимать. Лиса была ему отвратительна в любом виде. С раздражением Алина закатила глаза и принялась «помогать» ему. Её прикосновения были опытными, но лишенными всякой нежности. Костя закрыл глаза и представил Вику. Её стоны, страсть, любовь... Только так он смог выполнить супружеский долг, жестко и механически, изливаясь на внутреннюю сторону её бедра с чувством глубочайшего осквернения своих чувств к Снежке. Когда довольная жена уснула, прижавшись к нему, он высвободился из её объятий, вышел на балкон, прихватив с собой пачку сигарет и зажигалку. Чиркнул ей и закурил, съехав по холодной стене на пол. Никотиновая палочка тлела в его пальцах. На по лицу, обращенному к безразличным, сверкающим казанским звёздам, текли горькие слёзы. В это время в Париже, на балконе своей маленькой новой квартирки с видом на крыши, стояла Морозова. В руке у неё так же тлела сигарета, а по её щекам катились такие же беззвучные слёзы. Они были разделены тысячами километров, но боль, разрывавшая их сердца, была одной и той же. Середина мая Париж Жизнь во Франции вошла в свою колею. Вика с головой ушла в работу, её ценили в конторе, она выиграла уже два сложных дела. Девушка кардинально изменила свой образ. От её длинных светлых волос не осталось и следа. Теперь её украшало каре до плеч, коричневого оттенка, на солнце отливающее рыжиной. Ну и очки. От работы, в которой Снежка постоянно тонула, пытаясь отмахнуться от назойливых мыслей, сильно село зрение. Но помимо усталости, её стала мучить другая, нарастающая тревога. Задержка. Она помнила тот день. Их страстную близость после её выздоровления, когда он, не в силах сдержаться, кончил в неё. Тогда это казалось чудом, доказательством жизни и любви. Теперь это стало проклятием... После работы Морозова купила два теста в аптеке на углу, стараясь не встречаться глазами с продавцом. Быстро пробежала в свою квартирку. Переоделась в домашнюю одежду. Проследовала в ванную и сделала всё по инструкции. Пока ждала, налила себе чаю, но руки дрожали. Через несколько минут, показавшихся ей вечностью, вернулась в ванную. На раковине лежали тесты. Четыре красные полоски смотрели на неё. — Блять... Ну нет... — прошептала она, глядя на своё отражение в зеркале, искаженное ужасом. — Я беременна от Кости... Сука! Ноги подкосились. Вика медленно сползла по стене на холодный кафель, прикрыла лицо руками и зарыдала горькими слезами, в которых смешались боль от потери, страх перед будущим и жгучее, невыносимое осознание... часть ненавистного теперь ей обмана жила внутри неё. Её убежище рухнуло. Бегство оказалось бессмысленным. Цепь, связывающая её с ним, с Казанью, с той страшной ночью, оказалась прочнее, чем предполагала. Снежка была не просто в изгнании. Она была в ловушке... Утро следующего дня разливалось по городу золотистыми лучами. За окном звонко пели птицы. Слышалась трель звонка почтальона, развозившего почту на велосипеде. Всю ночь она проплакала, сидя на холодном полу ванной комнаты. Нужно было что-то решать. Либо рожать, что казалось ей сейчас не самым лучшим вариантом, либо... аборт. И второе привлекало больше всего. Так она избавится от этой маленькой проблемы, поселившейся в ней, и сможет жить спокойно. Медленно поднявшись, девушка приняла душ и уложила в идеальные волны тёмное каре. Сделала лёгкий макияж, хотя была уверена, что он испортится, как только переступит порог квартиры подруги. Переоделась в розовую клетчатую юбку-карандаш, на две ладони выше колена, и длинную белую футболку с коротким рукавом, края которой завязала узлом на животе. Не забыла про очки. Затем обулась в кремовые босоножки с тонкими ремешками, на каблуке, взяла небольшую сумочку и вышла из дома. На улице было тепло. Светило солнце, а на небе нет ни облачка. Идеальный день. Но для чего? Чтобы взять и подписать приговор своему не родившемуся ребёнку? Правильно ли она делает? Или?.. Решив зайти по дороге в их любимую с Пайси кофейню, и взять пару круассанов и кофе, завернула за угол. В воздухе витали пряный аромат свежеиспечённой выпечки и горьковатый от только что сваренного напитка. Пройдя мимо уличных столиков, отгороженных небольшими аккуратно подстриженными кустиками от проезжей части, переступила порог кафе. Подняла глаза и замерла. Впереди, спиной к ней, стоял до боли знакомый мужчина в чёрной рубашке и такого же цвета брюках... Переходим в мой Тг: Мир Аконита (там спойлеры, новости и просто общение. Там можете задать мне вопросики. В навигации находится анонка). Ещё есть Тикток: aconitumy Тг наших авторов: авторский цех (с мемами, спойлерами, общением и годными работами).