Алая Звезда

Глава 1. «Чертова ваза!» Воздух в тренировочном зале «Алой Звезды» был всегда напоен ароматом старого дерева, ладана и едва уловимой свежестью ци, что струилась по жилам самого здания. Но сегодня он застыл, превратился в ледяную глыбу, сквозь которую не пробивался ни звук, ни луч света из высоких витражных окон. Рэй, в своих безупречно белых одеждах с вышитой у горловина алой звездой — символом ордена и его личным бременем, — стоял недвижимо. Его лицо, отточенное веками и холодное, как горный утес, не выражало ровным счетом ничего. Но именно эта бесстрастность была страшнее любого гримаса гнева. Перед ним, на коленях на полированном каменном полу, дрожал Ли. Его собственные тренировочные робы были в пыли, а взгляд прикован к осколкам у его колен. Не просто осколкам. Это была пыль и черепки древней керамической вазы, реликвии самого основателя ордена. Из обломков сочилась, лениво извиваясь, темная, почти черная дымка. Она пахла озоном после бури и прахом древних костей. «Наставник, я… я не хотел!» — голос Ли, обычно такой дерзкий и полный огня, сейчас прерывался, словно юноша снова стал маленьким мальчишкой. «Я лишь пытался усилить защитную печать на ней, как ты учил! Но энергия… она вышла из-под контроля…» Рэй не удостоил его взглядом. Его глаза, цвета темной стали, были прикованы к этой дымке. Он медленно, почти церемониально, поднял руку. Длинные, тонкие пальцы, способные крушить стены и плести заклятья невообразимой сложности, сомкнулись в воздухе. Темная дымка с шипением, словно живая, устремилась к его ладони, сгущаясь в черный, пульсирующий шар. Ли почувствовал, как по спине пробежали мурашки — концентрация скверны была такой, что воздух звенел от ее присутствия. Вместо того чтобы рассеять ее светом своей чистой ци, как ожидал Ли, Рэй с силой сжал кулак. Сфера, испустив короткую, беззвучную вспышку, исчезла у него в груди, будто он проглотил кусок ночи. Только тогда он опустил взгляд на ученика. «Глупец, — произнес Рэй. Его голос был тихим, ровным и оттого леденящим до костей. — Эту скверну нельзя уничтожить снаружи. Ее можно лишь принять и усмирить силой воли. Силе, которой у тебя нет. Ты не готов к такому». Ли сглотнул комок в горле. Стыд пожирал его изнутри, жгучий и едкий. «Сто ударов бамбуковой тростью, — объявил Рэй, поворачиваясь к окну, словно Ли уже перестал существовать. — Немедленно. И чтобы к закату осколки были убраны и запечатаны в свинцовый ларец». Чувствуя жгучую смесь стыда и дикого, животного облегчения, что отделался так «легко», Ли поспешно поклонился в спину наставнику и почти побежал исполнять наказание. Сто ударов — это больно, унизительно, но это не изгнание. Не конец. Он будет молиться, чтобы эта мысль утешала его, когда трость будет обжигать его спину. А Рэй, стоя у окна, смотрел, как заходящее солнце окрашивает небо в багровые тона. Он чувствовал внутри странную тяжесть, холодный, инертный сгусток там, где всегда царила лишь отточенная, подконтрольная мощь. Он мысленно окружил его своей ци, пытаясь растворить, сжать. Но скверна не поддавалась. Она просто была. Чужеродная. Навязчивая. Ничего, — подумал он с привычным высокомерием. — Я усмирял демонов и повергал титанов. Капля древней грязи не сломит меня. Он ошибался. Прошло несколько дней. Странная тяжесть внизу живота не просто оставалась — она будто уплотнялась. Ледяной холод сменился тупым, давящим ощущением полноты, которое не удавалось рассеять ни медитацией, ни мощнейшими очистительными ритуалами. А еще через неделю его стройный, подтянутый от вековых тренировок живот начал мягко, но неумолимо округляться. Первым порывом было ярость. Гнев, столь мощный, что пламя в камине его покоев взметнулось до потолка. Он сжал кулаки, чувствуя, как по телу пробегают разряды нереализованной энергии. Он прижал ладони к непослушной плоти, пытаясь силой воли, силой своей божественной ци, вернуть все как было. Но вместо подчинения он почувствовал… ответный толчок. Слабый, едва уловимый, но абсолютно чужеродный. Рэй отшатнулся, будто обжегшись. Он стал скрывать это под более свободными, многослойными одеждами, списывая происходящее на временный дисбаланс энергий, на последствия поглощения скверны. Но рост не останавливался. Одежды сидели все нелепее. Тяжесть становилась все ощутимее, мешая привычной грации движений. И вот, спустя месяц, Ли, снова дрожащий, но на сей раз от страха не перед наказанием, а перед страшной правдой, стоял перед ним в его личных покоях. «Наставник, я… должен сознаться», — Ли не смел поднять глаз, его взгляд уткнулся в узор на ковре. Он выглядел так, будто не спал несколько ночей. «Та энергия из вазы… Я нашел свиток. Древний, тайный. Там говорилось, что это не просто скверна. Это «Зародыш Хаоса». Дух древнего, неназванного монстра, заточенный основателем». Рэй молчал. Его лицо было маской, но Ли почувствовал, как воздух в комнате стал гуще. «Ты… ты стал его носителем, — Ли сглотнул, выдавливая из себя самое страшное. — Он внутри тебя. Как сгусток темной, живой энергии». Юноша замялся, его щеки пылали румянцем стыда и ужаса. «Можно сказать, что это… ммм… вечная беременность». Рэй, всегда бесстрастный, всегда непоколебимый, ощутил, как по его спине пробежал ледяной холодок, не имеющий ничего общего с магией. Он посмотрел на ученика, и впервые за сотни лет в его глазах, глубинных и старых, мелькнуло неподдельное, животное изумление. А затем, как лавина, накатила стальная, всесокрушающая ярость. Вечная беременность. Ли поспешно продолжил, уже отступая к двери, предчувствуя бурю: «И да… живот будет расти. Свиток гласит, что он остановится на размере… э-э-э… девятого месяца. И навсегда останется таким. Наставник, не бей меня, прошу!.. И… — он зажмурился, — давление на животик крайне нежелательно! Он может среагировать!» Гнев Рэя был подобен грозовому фронту, готовому испепелить все на своем пути. Воздух в покоях затрещал, застонал от сконцентрированной мощи, предметы на столах задвигались, позванивая. Он поднял руку, и у двери, к которой прижался Ли, вспыхнул алый свет барьера, не позволяя тому сбежать. Но прежде чем он смог обрушить на юнца всю мощь своего гнева, он почувствовал это снова. Шевеление. Не просто толчок, а целое волнение, беспокойство. Темная, дремлющая энергия в его животе заволновалась, почуяв угрозу, исходящую от самого носителя. Это было похоже на трепет, на слепой протест. Это заставило его остановиться. Рука, готовая испепелить, медленно опустилась. Он, Рэй, Бессмертный Наставник «Алой Звезды», один из столпов мира, переживший эпохи и битвы, был вечно «беременен» духом хаоса. Из-за ошибки своего юного, безмозглого ученика. И этот самый ученик теперь, заливаясь краской, умолял его не давить на живот, чтобы «оно» не среагировало. Он медленно перевел взгляд с перепуганного лица Ли на свой собственный, уже заметно округлившийся живот, скрытый под шелками. «Чертова ваза», — тихо, но с бездной такого нескрываемого, первозданного бешенства, что Ли похолодел, произнес Рэй.