Алая Звезда

**Глава 17. «Ю Си ужасно оскорбил Тэ Синя на совете!!» Прошел месяц с той пьяной, но счастливой свадьбы. Страсти улеглись, жизнь вошла в новую колею. Ю Си, обласканный и любимый, постепенно начал возвращать себе уверенность — ту самую, что граничила с высокомерием. Любовь Тэ Синя была ему надежной гаванью, но, похоже, он начал воспринимать ее как нечто само собой разумеющееся. Очередное собрание старейшин было посвящено распределению ресурсов между пиками. Тэ Синь, как обычно, вел его с невозмутимым спокойствием и мудростью. Обсуждался вопрос о поставках целебных руд на Пик Заходящей Луны, чей старейшина славился своим упрямством и вечными претензиями. Тэ Синь, выслушав его очередную тираду, мягко, но твердо парировал: «Старейшина Ван, ваши потребности учтены, но мы не можем обделить другие пики. Баланс — основа силы ордена.» И тут Ю Си, сидевший по правую руку от супруга, позволил себе снисходительную ухмылку. Он все еще чувствовал себя немного новичком в этом совете и, возможно, желал блеснуть остроумием, чтобы утвердить свой статус. «О, мой супруг всегда так благородно щепетилен, — громко, с преувеличенной нежностью в голосе, произнес он. — Прямо как старая дева, раздающая милостыню и боящаяся кого-то обидеть. Может, просто прикажешь им замолчать и довольствоваться тем, что дают? Или у тебя для этого недостает духу?» Воздух в зале вымер. Замер буквально. Даже пылинки, кружащиеся в лучах света, казалось, застыли на месте. Несколько старейшин ахнули, другие смотрел на Ю Си с таким ужасом, будто он только что призвал демона прямо в центре зала. Слова были не просто язвительными. Они были унизительными. Они высмеивали не решение Тэ Синя, а его саму суть — его справедливость, его дипломатичность, его дух, который был стержнем его власти и личности. Тэ Синь медленно повернул голову к Ю Си. Его лицо, всегда выражающее либо спокойствие, либо легкую улыбку, стало абсолютно бесстрастным. Но в его глазах бушевала буря. Буря из боли, гнева и… предательства. Это был взгляд не главы ордена на подчиненного, а человека, которого только что публично и жестоко оскорбил тот, кому он доверял больше всех. Ю Си сам понял это мгновенно. Его собственная язвительная улыбка замерла и сползла с его лица. Кровь отхлынула, а затем прилила обратно, залив его щеки и уши густым, постыдным румянцем. Ужас сжал его горло. Что я наделал? «Я… я не это имел в виду…» — попытался он пробормотать, но слова прозвучали жалко и фальшиво. Тэ Синь не ответил. Он просто смотрел на него. Этого молчаливого, леденящего взгляда было достаточно. Паника охватила Ю Си. Он инстинктивно отпрянул, его взгляд метнулся по залу в поисках спасения, хоть какой-то защиты от этого уничтожающего молчания. И его глаза наткнулись на Рэя. На его массивную, непоколебимую фигуру. Не думая, движимый чистейшим животным страхом и стыдом, Ю Си сорвался с места и буквально спрятался за широкой спиной Рэя, как ребенок прячется за мать от гнева отца. Он прикрыл лицо руками, не в силах смотреть ни на кого. «Какой ужас…» — прошептал он в шелк одежд Рэя, его голос дрожал. «Что я наделал…» Он оскорбил своего супруга. Главу ордена. Человека, который подарил ему все. И сделал это перед лицом всего совета. Причина — глупое, неуместное желание поострить. Рэй не шелохнулся, приняв эту неожиданную роль живого щита. Внутри него малыш, почувствовав напряжение, замер в тревожном ожидании. Тэ Синь наконец перевел взгляд с дрожащей фигуры за спиной Рэя на остальных старейшин. «Собрание объявляю закрытым,— произнес он ледяным, бесстрастным тоном. — По возникшим вопросам обращайтесь к писарю.» Не глядя больше ни на кого, он поднялся и вышел из зала. Дверь закрылась за ним с тихим, но окончательным щелчком. Ю Си так и остался стоять за спиной Рэя, сгорая от стыда и понимая, что одной лишь пламенной ночи в брачных покоях будет явно недостаточно, чтобы загладить эту чудовищную ошибку.