Исповедь

В момент, когда Смита вели на казнь, тишина королевского зала была разорвана. Внутрь, запыхавшись, ворвалась Анка Рейнбергер. Её крик заглушил шелест мантий: — Стена Роза пала! Титаны внутри! Шокирующая весть мгновенно материализовала самый страшный сценарий, о котором прежде предупреждал сам Эрвин, парализовав присутствующее дворянство. Дот Пиксис, командующий Гарнизоном, немедленно принял командование: — Сосредоточить все силы на спасении гражданских! Обеспечьте им коридоры Немедленная эвакуация людей из сектора Роза! Выполнять! — Есть! Однако требование Пиксиса о спасении было с негодованием отвергнуто знатью. Сквозь общий шум послышался панический возглас одного из лордов: — К черту чернь! Нам плевать на Розу! Закрыть ворота Стены Сина! Немедленно! — Что? — Наил оторопел, — вы предлагаете убить половину населения? Все население Розы! — Ты осёл? Это приведёт к гражданской войне, как и говорил изменник! Мы должны спасти Столицу! — Постойте… Это же только предположение… — Подчиняйтесь Верховному Совету! — Нет! — Док прикрыл глаза, — я так не могу! — Вместе с Эрвином вздёрнешься! — Там живёт моя семья! Я не позволю опустить ворота! В атмосфере всеобщей паники, когда конфликт грозил перерасти в открытое столкновение, в зал вошёл Дариус Закклай. — Позвольте вам помочь… Главнокомандующий появился не один: его сопровождал полностью экипированный и вооруженный отряд. — Удивлены? — Смит улыбнулся. — Ни капли. — Закклай! Как это понимать?! — Довольно. Принесённые вам ранее вести — ложь. — Если вы ищите виновного, то это я, — Пиксис выдохнул, — почему-то половины Столичной полиции нигде нет… Нам это на руку? — Ты, старая проныра, о чем говоришь? — Я вам сказал, что Гарнизон не симпатизирует Разведкорпусу, но я забыл кое-что добавить… Он не симпатизирует и Правлению! Как же хорошо, что мы с Эрвином думаем об одном и том же… Конечно, я подразумевал, что нас с командующим Смитом вздёрнут, но решил рискнуть. От вас вреда больше, чем пользы. Разумеется, мы мало что знаем о титанах и Стенах, но спасём куда больше жизней, чем ваше Правление! — Местная знать вам этого не простит! — Вы ничего не поняли… Это переворот! — Столичная полиция взята под стражу! — Анка вернулась. — Иногда, — начал Закклай, — солдатам приходится подчиняться чему-то поважнее Короля… Тем более, — посмотрел на Эрвина, — на престоле самозванец. Мы приведём настоящего правителя Стен. — Как… Как?! — Вы короновали самозванца и взяли власть в свои руки, — Смит, — это достойно казни. Власть короны пала. Воля военных, объединённых ради спасения человечества, восторжествовала. С дрожащими руками Док освободил Смита от сковывавших его цепей и верёвок. — Смит… Ты победил. Я с ужасом это признаю. Во взгляде командующего читалась не радость триумфа, а глубокая тревога. — Победа? Возможно. Но этот путь — путь крови и свержения власти — лишь начало. Я боюсь, что мы открыли дверь в неизвестность. Впереди нас ждёт новый, непредсказуемый путь для всего человечества. Возможно, Смит был прав. — Главнокомандующий! — Да, Эрвин? — Я должен вам кое-что рассказать… Вам и Пиксису, — посмотрел на Дота, — конфиденциально. — Что ты опять учудил? — подошёл к ним. Эрвин признался в том, что он кое-что предпринял, пользуясь служебным положением, а затем соврал всем о своих действиях, категорически отрицая свою причастность. Пиксис и Закклай слушали его исповедь с нескрываемым, глубочайшим удивлением. Первым отреагировал Дариус. — Ты подтвердил мою догадку, Смит. Какая-то часть меня подозревала подобное. В конце концов, ты всегда шёл своим путём… И плевать тебе на приказы… А вот Пиксис отреагировал с циничной прямотой, присущей его характеру: — После такого признания… Эрвин, я начинаю думать, что тебя всё-таки стоило повесить! Твоя ложь могла обернуться катастрофой. Несмотря на потрясение и горькую иронию, военные понимали, что это откровение — ещё одно доказательство того, что для спасения человечества Смит готов пойти на любые, даже самые опасные, шаги. — Смит… Я считаю, что твоей жене стоит поставить памятник при жизни. За то, что она терпит такого идиота и до сих пор тебя не прикончила. — Генерал Закклай, боюсь, вы правы. Я бы и сам себя убил за свои методы, будь у меня такая возможность. Но, как видите, пока не могу себе этого позволить. Смех Эрвина, столь редкий и неожиданный, разрядил напряжение. — Ты соврал, пошёл на риск, и понимаешь, что вся эта ответственность ложится на тебя. Как распорядишься всем, что ты наделал, и тем, что нам теперь известно? Мужчина выпрямился, взгляд стал пронзительным, обращённым куда-то далеко, за пределы Стен. — Всё решится в Сигансине. — Мне бы твою уверенность, — Дариус поднялся, — господа, прошу простить. Командующий Гарнизоном сменил тон на предельно серьёзный, а взгляд стал мрачным. — Эрвин, я должен кое-что тебе рассказать. После резни, которую отряд Кенни устроил среди гражданских в Тросте, Гарнизон занимался опознанием тел. Я встретился там с Эдной. Смит мгновенно сосредоточился. — Эдна? Как она? С ней всё в порядке? — Её семья… Вся семья Эдны погибла. Женщина и две маленьких девочки. Эта новость обрушилась как физический удар. Разведчик сильно расстроился, лицо исказилось от внезапной и глубокой скорби. — Похороните их, как людей, — выдохнул, — пожалуйста. — Уже, — похлопал по плечу. Безраздельная преданность долгу и амбициям, которые привели к этой победе, лишила его возможности быть просто человеком и поддержать близкого в час нужды. Эрвин прекрасно это понимал, и винил себя. Для официального оглашения о смене режима военные выбрали место с максимальным символизмом: эшафот, который всего несколько часов назад был подготовлен для казни Эрвина Смита. С этой импровизированной трибуны офицеры торжественно объявили народу о совершённом государственном перевороте. Закклай зачитал ключевое заявление, успокаивая население и обозначая истинные намерения военных: — Мы, объединённые силы Гарнизона, Разведкорпуса и Военной полиции, не собираемся удерживать власть! Наша задача — восстановить истинный порядок. Совсем скоро законный, истинный наследник престола займёт своё место на троне, ведя человечество к спасению! Таким образом, военное руководство чётко дало понять: их цель — не узурпация, а передача короны законному, но до сих пор скрытому, монарху. — Генерал, для обычных людей лучше было бы не менять власть. Прежняя Корона, при всех её недостатках, помогала нам выживать более ста лет. Лучше потерять половину королевства, сохраняя при этом систему, чем рисковать и потерять его полностью в новом хаосе. — Ты, Эрвин, чересчур мрачно рисуешь картину. Кажется, предпочёл бы умереть, лишь бы не принимать эту ответственность и не разрушать привычный порядок. Ты слишком боишься последствий своих побед… — Возможно. — В прочем, не ищи в моих действиях высоких идеалов. Я вмешался в этот бардак, главным образом, из-за личной неприязни к этим павлинам из Столицы. Как же они мне надоели! Их спесь и трусость просто невыносимы. Я и сам думал начать переворот, даже готов был пойти на это перед собственной смертью. — Не ожидал…

Район Стохеса

Пока в столице решались судьбы власти, Ханджи Зоэ и Моблит Бернер вернулись к ожидающему отряду. Лицо Ханджи сияло от возбуждения. — Это невероятно! Флегель дал отпор полицейским и возглавил компанию отца. Военная полиция призналась в убийстве Ривза. Вся правда теперь напечатана в газетах! А переворот удался! Эрвин жив, и его действия признаны законными! Долой самозванца! Наши действия против Военной полиции оценены как чистая самооборона! Мы свободны! Слова майора вызвали бурю эмоций. Уставший и измученный отряд взорвался радостным криком. Солдаты начали скакать, обниматься и безудержно радоваться. — Да-а-а! — Победа-а-а! Эдна подбежала к Ханджи и, движимая внезапным, сильным чувством облегчения, кратко чмокнула Зоэ в губы. — Моя ты золотая! Почаще приходи с такими новостями! Только Леви остался безучастен к общему веселью. Он сидел в той же позе, в которой начал читать газету, принесенную Ханджи. — Хватит прохлаждаться. Нам нужно действовать быстро. Мы должны найти Эрена и Хисторию как можно скорее. Ханджи достала из кармана потрёпанный журнал отчётов Разведкорпуса. — Кажется, я знаю, где их искать. Будучи в пути, в повозке, несущейся через лес, майор ввела товарищей в курс дела. — Сам по себе Райсс был неплохим землевладельцем. Пятеро детей, жена домохозяйка. Пять лет назад, до того, как Колоссальный и Бронированный пробили Стену Мария, бандиты подожгли единственную в деревне церковь. Семья Райссов как раз была там, и, к сожалению, погибла. Сам Род чудом выжил… И к тому же, мать Хистории убили на следующий день после трагедии… — Подожди, — Эдна задумалась, — единственная часовня, которую возвел землевладелец… Должна была быть из хороших материалов. Из камня, например. Чтобы её разрушить нужно много времени и сил. Не поверю, что там не было титанов. — Думаешь в верном направлении. Тем более, Райсс восстановил часовню на свои деньги. — Зачем? — Леви. — Вот и проверим.

Митра

Эрвин и Пиксис руководили сбором сил. Они объединяли оставшиеся верные отряды Разведкорпуса и Гарнизона, готовясь к немедленному выдвижению на земли Рода Райсса. — Генерал Закклай проявил свои иные, куда более мрачные таланты. Я всё удивлялся, как можно посвятить всю жизнь пыткам. — Вы знали? — Конечно… Итак, Дариус узнал, что если кто-либо из семьи Райсс использует королевскую кровь и станет Титаном, поглотив Эрена, то он получит абсолютный контроль над силой Прародителя. Цель этого акта — не просто вернуть трон, но стереть память всему народу, живущему за Стенами, восстановив таким образом столетний контроль над историей и сознанием человечества. — Как я и предполагал… Полученная информация подтвердила худшие опасения Эрвина и превратила миссию по спасению в гонку со временем, от которой зависела сама идентичность их народа. — Знаешь, раньше песня была о том, когда же люди перестанут враждовать… — Когда останется только один.

Около Орвуда

В это же время, глубоко под часовней, Эрен Йегер медленно приходил в себя. Он был пленником, прикованным толстыми цепями к стенам мерцающей кристаллической пещеры, а рот заткнут кляпом. К нему подошла Хистория Райсс. В её глазах мерцали смешанные чувства — решимость, граничащая с болью. — Ты должен услышать меня, Эрен. Ты должен понять отца! Да, он убил культиста Ника, да, он мешал Разведкорпусу, но он не мог поступить иначе! Девушка говорила с отчаянной убеждённостью, пытаясь заглушить сомнения. — На нём лежит ответственность истинного короля, Эрен! Он делает то, что, по его мнению, обязан сделать для спасения всего человечества. Его действия продиктованы необходимостью, а не злом! Скованный Йегер лихорадочно огляделся вокруг, изучая мерцающую кристаллическую пещеру. Внезапно в сознании вспыхнула странная мысль. «Я… я уже был здесь! Это место…» В этот момент в пещеру вошёл Род Райсс. — Давай мы просто ему покажем. Хистория и её отец одновременно приблизились к прикованному юноше и коснулись его тела. Мощнейший ментальный поток обрушился на Эрена. Разум был взорван лавиной чужих и своих воспоминаний. Он увидел себя глазами Фриды Райсс: милосердие, улыбку, и страшный, последний миг её жизни; пережил воспоминания своего отца: отчаяние, миссия, и момент, когда Гриша вколол сыну сыворотку; и наконец, с ужасающей ясностью вспомнил самое главное: как он сам стал титаном в ту роковую ночь и поглотил своего отца, забрав силу Атакующего и Прародителя. Шок от осознания того, что он — убийца своего родителя, и носитель украденной силы, был почти невыносим. Отряд Разведкорпуса мчался к землям Рода Райсса. Леви поравнялся с Микасой. — Скажи, ты знаешь что-нибудь о нашей фамилии, Аккерман? Девушка ответила, делясь скудными знаниями о своём происхождении: — Моя мать была азиатской национальности в этих Стенах, а отец был обычным человеком. Он говорил, что их семью всегда сторонились и избегали из-за нашей фамилии… Их изгнали в горы, где папа с мамой и познакомились, потом поженились… Ничем непримечательная семья. — Было ли у тебя когда-нибудь такое чувство, когда сила внутри тебя пробуждается? В одно мгновение ты становишься совершенно другим. Невероятно сильным. Словно что-то щёлкает. Перед её внутренним взором мгновенно возникла сцена из детства — тот самый момент пробуждения силы, когда впервые осознала, что может сражаться и защищать. — Да, капитан. Я помню это. Это было похоже на внезапное осознание того, что ты можешь сделать всё, что угодно. Словно что-то внутри тебя просто… активировалось. Аккерман, услышав это подтверждение, мгновенно провёл параллели, и понял, что их с Микасой загадочная способность — это не личный феномен, а общая черта рода. — Значит… Мы все одинаковые. Три самых мощных воина человечества оказались связаны одной кровью. — А вы… Вы помните этот момент? — Помню, — смотрит в одну точку. — Приготовится! — Эдна, — мы практически у часовни. Как только отряд приблизился к зданию и принялся к приготовлению, воздух сотряс гулкий топот копыт. — Командующий Эрвин! — крикнула Ханджи. Эдна увидела Эрвина — избитого, с синяками после плена, но живого. Она едва не кинулась к нему, но, собрав всю волю в кулак, сохранила лицо и достоинство перед товарищами. — Доложите, как у вас дела? Все ли в порядке? Может, кто ранен? Я безумно рад вас видеть, вы проделали великолепную работу. Пока подчинённые докладывали, взгляд командира упал на Аккермана. Эрвин заметил тёмное пятно — кровь на одежде Леви. — Леви, что случилось? Ты ранен? С совершенно невозмутимым лицом, выдал неожиданный ответ: — Меня укусила Эдна. Лейтенант немедленно отреагировала, звонко шлёпнув мужчину по руке. — Не смей ябедничать, Аккерман! Ты сам заслужил! — строго, но с улыбкой. — Да, заслужил. — Ох, Эдна… Эрвин же не стал соблюдать формальности. Он уверенно подошёл к супруге, обхватил её и крепко прижал к себе. — Выглядишь уставшей. Исчезли месяцы тревоги, страх перед его казнью и невыносимое горе от потери семьи в Тросте. Она крепко прижалась к его телу, стараясь впитать в себя тепло, словно оно могло исцелить раны. Держа Эдну в объятиях, он чувствовал не только огромную нежность, но и мучительную вину. Не просто воссоединение супругов, а молчаливое обещание, что, пока она жива, он будет продолжать сражаться. Аккерман наблюдал за этой сценой с характерной отстранённостью. Без ревности, ненависти. «Она смотрит на него и видит не чудовище, а равного. Эдна принимает Эрвина, потому что сама такая же, и разделяет эту чудовищную готовность платить любую цену. Они друг друга стоят…» Её способность выдерживать и прощать эгоизм командующего оставалась за пределами его логики и мировоззрения. Эдна и Эрвин демонстрировали абсолютное, молчаливое понимание, которое было недоступно Леви. Связь, основанная на общем знании о тьме, на которую они способны, — знании, которое делало их чужими для всех остальных. «Действительно стоят друг друга. Но… откуда это исходит? Эдна подпитывает Эрвина этой бесконечной готовностью к борьбе, или Эрвин подпитывает Эдну своим хладнокровием?» Капитан прикинул в уме, что Эрвина он знал немного дольше, чем Эдну, но не мог однозначно определить, кто из них сформировал второго. Их связь представлялась Леви совершенным, замкнутым кругом: два разума, две воли, которые взаимно усиливали друг друга, делая каждого из них ещё более опасным и жестоким. «Нет, Эрвин всё же сильнее. Она способна на многое, но беспрекословно слушается командира. Смит не заставляет, но его цели становятся её целями. Его амбиции поглощают её собственные. Эта власть над другой столь же сильной личностью делает Эрвина опаснее… Не даром мы его Дьяволом прозвали. Иначе, в нашем мире, никак…» Для капитана, эта способность Эрвина подчинять волю союзника, даже не ломая её, была окончательным доказательством исключительной силы лидера. Отбросив личные размышления, Леви перешёл к делу. — Кенни Аккерман — это не просто угроза. Он опасен, а с его противопехотным УПМ — опасен вдвойне. Считайте, что на стороне противника сражается… второй я. Арлерт мгновенно сосредоточился на анализе вражеского вооружения. — Капитан, на перезарядку гарпунов потребуется много времени. Ствол и гарпун находится в одном направлении… А значит, спина врага всегда открыта. Леви кивнул, признавая справедливость замечания Армина. Осознав всю сложность предстоящей миссии, Смит передал командование операцией в руки Аккермана. — Спасибо. Отряды быстро вошли в старую часовню и начали тщательный обыск. Под старым, пыльным ковриком солдаты нашли вход в подвал, который вёл куда-то глубоко под землю. Леви посмотрел на своих подчинённых, бывших курсантов. — Вы готовы запачкать руки в крови? Те, кто стоит у входа в это подземелье, — это люди. Курсанты промолчали. В их глазах читалось осознание всей сложности ситуации: впервые они шли убивать других людей, а не титанов. Однако в их молчании была и непоколебимая готовность. Капрал оценивающе окинул их взглядом и едва заметно кивнул. — Хорошо.