Исповедь

Алара помогала Эдне с последними приготовлениями. — Красота какая, — поправила фату, — Эрвину очень повезло. — Несомненно. — Сегодня солнечно, — улыбнулась, — хороший день. — Угу, — опустила взгляд. — Нервничаешь? — Очень… — Ты же генеральская жена! — смеётся, — выше нос! — И под громкий бой курантов, под моим окном курсанты, — попыталась ободрить себя, — песни мне поют, а генерал их дарит бриллианты… — Ужасно получилось. ​Девушка осторожно села на корточки напротив сестры, и взяла холодные руки невесты в свои теплые ладони. — Что случилось? — оставила поцелуй, — на тебе лица нет. — Ты умерла… А я… Не смогла тебя спасти… Прости, — голос дрогнул. — Пойдём, — поднимается, — покажу тебе кое-что. Из окна открывался необычный вид — через крыши вдали им улыбался свободный мир, без Стен и ограничений. Горизонт чист. — Там нет меня. — И смысла теперь тоже нет, — по щекам потекли слёзы, — я без тебя осиротела. — Эдна, — улыбнулась, глядя на облака, — я всегда подставлялась, чтобы защитить тебя. Так было в детстве, когда отец… Ты знаешь… — Как теперь двигаться дальше, без тебя? Как жить в этом мире, где нет твоей защиты? — Просто посмотри, — указала на её лицо, — в тебе есть частичка меня. В оливковой радужке Эдны сияло несколько кофейных вкраплений. Эти темные, едва заметные, пятна были цветом точь-в-точь, как глаза Алары. — Мы смотрим на мир одними глазами, — прошептала, — всегда… Эдна резко вздрогнула и проснулась. Образы свадебного платья, солнечного дня и тёплых рук Алары мгновенно растаяли, сменившись холодным и липким ужасом реальности. В глазах застыли слёзы. — Леви? Капитан приоткрыл один глаз, оценивающе глядя на лейтенанта. — Пора собираться, — зевнул, закрывая рот рукой, — прошло часа три.

Митра

Утро в Столице началось с холодной, методичной расправы для командующего. Прошедшей ночью убили Димо Ривза, и конечно же, Военная полиция, с которой торговец сотрудничал, пришла к Эрвину. — Вы нарушили Шестую статью Людской Хартии. Обвинение: действия в личных интересах, ставящие под угрозу выживание человечества. Ривз был ключевым звеном в обеспечении города Троста. Ваше вмешательство привело к нестабильности, угрожающей всему миру. Разведкорпус действовал без приказа, руководствуясь личными целями, и это — государственная измена… В силу этих фактов, а также наличия подозрений в саботаже и мятеже, объявляется арест всех членов Разведкорпуса. Все присутствующие в Столице разведчики — включая вас, командор Смит, и те, кто находится на территории штаба — подлежат немедленному задержанию. — Даже так… Ну, — слегка удивлён, — хорошо. — Здравствуй, Эрвин. Командующий усмехнулся, увидев старого товарища. — Здравствуй, Найл. Док взял веревку у одного из солдат и лично начал связывать командора. — Наручники, увы, на тебя не надеть… Даже с одной рукой тебе по силам дивизию положить. Уж извини за это, — затянул. — Работа у тебя такая. Эрвин Смит, связанный и окруженный солдатами, сохранял невозмутимость. Довольная усмешка говорила о том, что даже в наручниках он оставался самым опасным человеком в этой комнате.

Трост

Флегель Ривз, преследуемый членами полиции, бежал, неся в себе смертельно опасную правду. В критический момент, когда его настигли, Ханджи Зоэ совершила молниеносный маневр. Используя УПМ, она спасла Флегеля, вырвав молодого человека из цепких рук преследователей. — Что вам от меня нужно? — голос сорвался до визга. — Помощь. — Какая помощь? Все… все говорят, что в смерти моего отца виновен Разведкорпус… Почему вы не отрицаете это? Вы… вы же его не убивали, правда? — Нет, это не мы. Твоего отца убили люди, работающие на короля. Точнее, на того, кто стоит за королем. Это коррумпированная часть правительства, которая пытается захватить власть. А потом они выставили нас виновными, чтобы сохранить свою тайну, — присела на корточки. — Что за чушь?! Они и меня прирежут, как батю! — Знаю… Твой отец выбрал справедливость. — И он мёртв! — Ты — единственный, кто может доказать, что его убили не мы. Ты видел, кто это сделал. Ты сын Дима Ривза! Твоя компания пользуется доверием многих людей. Если заговоришь, люди поверят. Если промолчишь… то ложь победит, и его смерть будет напрасной… — Меня убьют! — Ладно, — махнула рукой, — нравится прятаться — прячься. — Я не разведчик, и такой силой духа не обладаю! Но… Но, — задумался, — чувствую, что должен… Полицейские окружили Флегеля, как только он вновь вышел на улицу. — О, — страж догнал его, — парень, наконец-то ты здесь… Я уж думал, с меня шкуру сдерут, если тебя не поймаю… Ха!.. — Что я вам сделал? А? — прокричал, — за что батю-то моего убили? — Ой, тебе не всё равно? — спросил второй. — Нет! Раз уж убить и меня хотите, то расскажите хоть, что с батей стало! — Папаня твой крысой стал. Может, совесть под старую жопу сыграла, но снюхался он с разведчиками, как и ты. А разведчиков, знаешь ли, не любят. Нынче они у нас козлы отпущения… И вот, чтобы психам этим поднасрать, да прижать посильнее, был отдан приказ торгаша с сыночком убить, и дельце это на Смита с его цепными псами бросить… Как видишь, — улыбается, — мы хорошо работаем. В тот же самый момент, когда раздалось признание, на улицу вышли люди, работавшие у Димо Ривза. Они находились неподалеку и слышали каждое слово. Работники, знавшие честность своего хозяина, больше не могли выносить лжи. — Мы всё слышали! Ханджи спустилась с крыши. — Смотрите! Вы видите их! Они убили честного торговца, который пользовался вашим доверием! Теперь они пытаются убить его сына, чтобы скрыть свои преступления! Разведчики мигом уложили полицейских, налетев на них с воздуха. — Эти уроды оставили нас без работы! — Оборотни! — Крысы! — Народ… не волнуйтесь. Компания Ривза сможет защитить этот город, потому что с этого дня я, Флегель Ривз, ее новый глава! — Молодец, Флегель, — Ханджи погладила его по волосам. Инсценировка привела к немедленному и публичному перелому общественного мнения. Флегель стал героем, а Разведкорпус — защитниками народа. Успешное задержание полицейских дало Разведкорпусу первых ценных пленных и доказательства для дальнейшего ведения революции командующего.

Стохес

На всех парах отряд примчал к окрестностям Стохеса. Капитан принял решение разбить привал в гуще леса. Кирштайн, Арлерт и Микаса — находились в городе, маскируясь под граждан. На центральных улицах Военная полиция активно распространяла листовки, в которых Разведкорпус был объявлен преступной организацией. В прокламациях содержался призыв к аресту всех ненайденных членов. — Разведчики убивают гражданских! Если вы увидите кого-то из них, то немедленно сообщите офицеру Военнной полиции! Жан, двигаясь с тщательно скрываемой нервозностью, прошел мимо стены, на которой были приклеены эти обвинительные прокламации. Под видом гуляющего гражданина, он сорвал одну листовку, пряча ее в складках своей одежды. — Получается, командующего всё же арестовали, как преступника? — Получается, — Армин задумался, — убили гражданских… Неужели, кто-то прознал о сотрудничестве Ривза с нами? И… И, — осознал, — его наказали… — Вы листовку-то прочтите, — Микаса поправила шарф на лице, — там же всё написано. Трое курсантов, несущие на себе всю тяжесть обвинений, покинули город. Леви лично контролировал периметр, заняв позицию на дереве. Браус и Спрингер натаскали воды из ручья, насобирали сухих веток. — Как есть-то хочется, — вздохнула, — думаю, может, белку убить? — Саша, — закатил глаза, — пощади. Ребята скоро вернуться. Эдна, организовала расположение сидячих мест и провизии, а после развела огонь в небольшом углублении. — А вот и вода, — заметила кадетов. У костра лейтенант начала очищать деревянную лошадку Ины от грязи и крови. — Ты как? — Леви подсел к ней, — плечо как твоё? — Всё пройдёт, — слабо улыбнулась. С наступлением сумерек, ребята вернулись в лагерь. — Мы всё купили! Жан первым подошел к костру. Его рука, вытянутая вперед, дрожала, ощущая жар. — Разведкорпус в розыске, — протянул листовку капитану. — Ну-ка. Леви и Эдна склонились над бумагой. Обвинения, связанные с убийством Ривза и нарушением Хартии, были ожидаемы, но список разыскиваемых вызвал немедленную реакцию. — Посмотрите на это! У меня здесь нос, как у… как у свиньи! Леви тем временем дошел до своего описания. — Особые приметы: явно ниже среднего, — тяжело вздохнул, — дожили… — О, Леви, они просто используют все доступные им факты. — Заткнись, хрюшка. — Утром они пойдут прочёсывать окрестности, а на больших дорогах, как мы уже заметили, — Смит, — стоят патрули. — Эрена скоро сожрут! — Микаса. — Нас расформируют? — Что делать?! — Эдна, подай карту, пожалуйста. Капитан разложил карту на земле. — Без паники, — убрал листовку, — их перевозили в экипаже, а значит, — указывает, — путь до земли Райссов займёт время. У нас есть ночь, чтобы разработать план и покинуть этот лес. На рассвете здесь нас быть не должно. — А что делать с командующим? — Конни. — Эрвин не из робкого десятка, и выдержит, — Эдна прикрыла глаза, — скорее всего, в Столице, его готовят к суду, и к казни… У нас чуть меньше суток, чтобы предотвратить смерть Эрвина, и предоставить суду настоящих преступников… Матерь… — Шаги, — Саша встрепенулась, — двое… Идут сюда. Леви жестом скомандовал, чтобы разведчики приготовились к атаке. Саша и Микаса, налетели на незванных гостей сверху из крон деревьев. Смит и Кирштайн встретили новобранцев на земле, вырывая из рук винтовки. Парнишка попытался вырваться, но тут же получил по рёбрам от Жана. Леви быстро снял с них УПМ и забрал клинки. — Ни звука. Не вздумайте кричать. Вы сейчас у нас на территории. Кто вы, черт возьми, такие? Марло Фройденберг, несмотря на боль, собрался. — Мы из Военной полиции! — Вижу я. — По вашей вине в Стохесе погибло больше ста гражданских! — прокричала Хитч, — мы три дня трупы таскали! Может, вам и кажется, что поступили правильно, но семьи погибших прошли через Ад по вашей вине. Леви и Эдна многозначительно переглянулись. — Да, — капитан отвёл взгляд, — было и такое. — Вы же знакомы с Энни Леонхарт? Да? После того, что было в Стохесе, она пропала без вести. — Твоя милая подружка Энни, — лейтенант вскинула бровь, — и была одним из титанов, к сведению, — кивает. Кадеты мигом замолчали, не веря в услышанное. Что-то в их мировоззрении изменилось. — Капитан! Разрешите вам помочь! Ради справедливости, я готов пойти на всё! — молодой человек посмотрел на капрала, — Хитчи? — Да… Простите. В лице новобранцев он увидел не просто пешек, а внезапно появившийся ключ к спасению Эрвина.

Митра

Камера командора Смита служила местом для пыток. Военный аристократ Геральд был одержим идеей выбить из Эрвина признание, способное уничтожить Разведкорпус. — Нравится мне тебя бить, Эрвин. Очень, — вытирает руки, — какое-то немыслимое наслаждение. Как же ваш Разведкорпус надоел… Эрвин избит, тело кровоточило, но он не издал ни звука, не выдав ни единой детали о планах разведчиков. Воля, закаленная годами потерь, оказалась прочнее костей. После ухода Геральда с его охраной, в камеру вошел Найл Док. Увидев изувеченного Смита, мужчина с трудом сохранил официальный тон. — Жалкое зрелище… А ведь совсем недавно ты меня отчитывал. — Наслаждайся… — Эрвин… Я здесь, чтобы проинформировать: твоя аудиенция у Короля назначена на полдень. Приговор будет оглашен там же. Командор с трудом поднял голову. Он сплюнул кровь, и его взгляд, несмотря на травмы, был острым, как лезвие. — Спасибо, Найл. Я позаботился о следующем шаге. Передал часть полномочий и решения коменданту Пиксису, — прошептал, — когда начнется представление, Найл, ты увидишь, что выбор уже сделан за тебя. Выбирать придется тебе… и Гарнизону. Либо вы поддержите ложь и приговорите нас всех, либо вы станете спасением. Полицейский молча стоял, понимая: Эрвин не просто предупредил. Командор поставил его на шахматную доску. — Ты… Ты неисправим. — Я тоже хочу с женой спокойно жить, — усмехнулся, — книжку на веранде читать, с детьми в догонялки играть, Эдне лучший мир показать… — Как женитьба тебя изменила. — Надеюсь, в лучшую сторону? — Даже не знаю… Ты и до этого был одержим своими идеями, а сейчас точно с катушек слетел. — Как дела у твоей семьи? Как Мари? — Всё хорошо… Дети растут, мы стареем, — задумался.

Около Стохеса

Фройденберг и Дрейс отлично справились со своей задачей. Используя знания о постах Военной полиции, они привели отряд к контрольно-пропускному пункту, который, по их словам, охранялся хуже всего. — Молодцы, — наблюдает из-за кустов, — отлично справились. Ваша служба была ценной. Спасибо. Леви протянул Марло и Хитч их винтовки и УПМ, которые ранее были изъяты. — А теперь возвращайтесь к своим так, чтобы не вызвать никаких подозрений. — Так точно, капитан, — отдали честь. — Сдадите нас — убью, — улыбнулся. Отряд бесшумно окружил КПП, заняв позиции в тенях. Эдна провела последнюю проверку расположения солдат, фиксируя их маршруты патрулирования и численность. — Двое на посту. Трое в караульном помещении. Смена через двадцать минут, — появилась за его спиной. — Отлично. Наша очередь нападать. — Слушай, думаешь, Ханджи с Моблитом справятся? — Конечно. Если сын Ривза жив, то это поможет разведчикам отмыться от дерьма. Надо бы напряжение снять… Леви, не спрашивая разрешения и не давая ей времени на реакцию, резко притянул лейтенанта к себе за воротник рубахи, и поцеловал Эдну. Губы двигались грубо, властно, выражая всю ярость и отчаяние от ситуации, которую он не мог контролировать, буквально требуя жизни посреди царства смерти. Капитан отпустил так же резко, как и притянул. — Вот теперь, — выдохнул, — хорошо. Смит стояла, тяжело дыша, губы горели от прикосновения. В глазах не было ни смущения, ни даже шока — только ярость. — Аккерман! — ударила в плечо, — мы так не договаривались! На его лице, обычно непроницаемом, скользнула наглая, развязная усмешка. Не приступ веселья, а попытка спровоцировать. — Мы договорились не трахаться, а вот про поцелуи уговора не было. — Леви! — прошипела. Когда Эдна прошла перед ним, Леви протянул руку и шлёпнул её по заднице — резкий, звонкий хлопок, совершенно неуместный в боевой обстановке. — Эй! — схватилась за рукоять. — Ты простишь мне все. Даже эти выходки… Ибо просто не сможешь иначе, — очаровательно улыбнулся. Эдна почувствовала, как щеки вспыхнули. В его словах звучало не высокомерие, а глубокое, мрачное знание привязанности и необходимости в нем. — Возможно, — подошла к нему. Девушка коснулась его щеки, шеи, проводя пальцами по коже, и наблюдая за реакцией капитана. Не раздумывая, она впилась в плечо, как собака. Боль была резкой и неожиданной. Леви едва не взвыл от боли. Стиснул зубы, тело напряглось, но Аккерман не оттолкнул ее. — Сучка… ​Эдна отпустила. На губах остался соленый привкус крови, проступившей сквозь ткань кофты. — Дрянь, — приложил руку к плечу. — Рожа у тебя больно довольная была. В этом безумном мире, где все рухнуло, их связь была единственным, что осталось реальным. — Козёл. Нападение на КПП прошло с идеальной эффективностью. Солдаты Военной полиции быстро и бесшумно вырублены и связаны, согласно приказу капитана. Леви отыскал среди связанных тел самого старшего по званию офицера — его выдал чересчур нахальный взгляд. Разведчики утащили заложника в гущу леса. Там, под покровом темноты, Аккерман приготовился к допросу, который не предполагал мягкости. — Ты скажешь мне, куда они везут Эрена и Хисторию. — Я ничего не скажу вам, мятежники! Я верен Королю! Капитан бил его как в последний раз — быстро, точно и методично. Вскоре офицер лежал на земле, его дыхание стало прерывистым и хриплым. Леви выбил ему несколько зубов и, по звуку ударов, сломал пару рёбер. — Я вижу, ты не хочешь, чтобы твой рот выполнял свою прямую функцию. Капитан засунул ногу ему прямо в рот. Заложник издал приглушенный крик, а из глаз потекли слёзы от удушья. — Мне и самому не нравится сапог тебе в рот пихать… Скажи что-нибудь полезное. Сейчас. Пока ты еще можешь говорить. Или, по крайней мере, пока я не сломал тебе челюсть. Пленник, задыхаясь от страха и вкуса грязи, понял, что разведчик не блефует. — А… Вот так можно? — Конни слегка ошалел, — сапогом в рот? — Видимо, — Саша пытается не реагировать, — можно… Сам же видишь. Остальные молча наблюдали. Он попытался вытащить ногу Леви и, когда Аккерман милостиво ослабил давление, офицер захрипел, выплевывая осколки зубов. — Чего вы упираетесь?! Всё, что вы можете, это бегать от нас, перемазанные в дерьме и грязи! Если не сдадитесь, то все пойманных разведчиков вздёрнут! Вместе с вашим Эрвином Смитом! — Шаги! — Саша. — Это я. Лейтенант осмотрела избитого офицера. — Капитан, вы выбили ему три зуба с нижней челюсти. И два с верхней. — И? — Нжно выбить ему еще один зуб сверху. Так скажем, для симметрии. И для того, чтобы офицер выглядел более убедительно при подаче рапорта, — улыбнулась, — а то подумают, что разведчики дилетанты. Образ головорезов нужно сохранять. — А это зависит от разговорчивости нашего офицера. — Психопаты! Капитан резким рывком поднял заложника и грубо впечатал его в ствол толстого дерева. Раздался треск. — А-а-а-а-х! Леви перехватил руку. — Это за то, что ты не ответил на мой вопрос! — сжал предплечье заложника, и сломал руку, — казнь нас не напугает. Жизнь разведчика мало стоит, а мы лишь сплошь безумцы, которые сами на это подписались… Еще раз спрашиваю, ублюдок. Где Эрен и Хистория? — Не скажу! — У тебя ещё кости есть! — И зубы, — напоминает. Мужчина затрясся в слезах и истерике. — Я… я правда не знаю! Меня не посвящают! Кенни Аккерман… он! Он очень осторожен! Он никому не говорит о таких вещах! Кенни… он их забирал! Помимо прочих Разведчиков, особенно напряглись Леви и стоявшая поодаль Микаса. — Что ты сказал? Какая фамилия? — девушка подошла поближе. — Повтори, — дёрнул. — Аккерман! Аккерман! «Ну и весёленькая у них семейка…» — А вот и рассвет.

Митра

Эрвина Смита привели на аудиенцию — на публичный суд, который был заранее спланированной казнью. — Эрвин, скажешь, что-нибудь напоследок? — Разведкорпус — это не просто армия; это меч человечества. Без этого меча мы лишаемся единственной возможности вернуть свои земли и уничтожить титанов. Он перешел к аргументам, которые должны ударить по самому главному для них — по их комфорту и власти. — Если мы потеряем Стену Роза, у нас останется только Стена Сина. Но ресурсов Стены Сина не хватит для прокорма двух третей населения — как местных жителей, так и беженцев, которые хлынут из Розы. — Тебя пригласили для другого! Ты нарушил Шестую статью! И мы молчим о других систематических нарушениях, — аристократ рявкнул, — например, ты отказывался по требованию выдать Эрена Йегера. — Эрен необходим для возвращения Стены Мария. — Это будут решать уж точно не разведчики! Йегер — титан! Огромный риск! — Разведкорпус — это защита не от чудовищ, а от вашего собственного коллапса. Доводы, основанные на суровой статистике и военном прогнозе, не нашли отклика. Дворяне не слушали. — Комендант Пиксис… Гарнизон и Разведкорпус всегда на передовой. У вас близкие отношения с командующим? — Досадно слышать, что нам прививают симпатию к разведчикам, — усмехнулся, — одной искры хватит, чтобы полыхнул весь мир… И кажется, этой искрой стали разведчики… Но, если титаны проломят стену, то разочаруются... — Нам нужно посовещаться. Найл сверлил затылок Смита, который сейчас стоял на коленях перед военной верхушкой, спокойно наблюдая за тем, как те выносят приговор. Король не промолвил ни слова. — Тринадцатый командующий корпусом разведки Эрвин Смит, именем Короля, ты признаешься виновным в нарушении Шестой статьи Людской Хартии, и приговариваешься к смерти через повешение. — Эрвин, — прошептал Найл, едва сдерживая себя. — Приговор будет исполнен немедленно. — Требую казни не только командора Смита, но и всех старших членов Разведкорпуса! Только так мы очистим структуру от мятежа! — Геральд, — казнить Зоэ! Казнить Аккермана! Казнь всего командования! Один из аристократов, более осведомленный о внутренней структуре Разведкорпуса и личных связях Эрвина, выступил вперед. — Не забывайте о лейтенанте Смит! Она тоже должна быть казнена! Смит впервые за весь суд проявил явную реакцию — глаза вспыхнули, но мужчина промолчал. — Муж и жена — одна Сатана, не так ли? — Вы меня сначала повесьте.