«Аквариум на двоих»

***

Прошло три недели с того разговора. Три недели, наполненных тихими встречами в парках, долгими разговорами по телефону, когда Николай мог выкроить свободное время, и этим странным, новым чувством принадлежности друг другу. Конечно мать писала, звонила Яре, с вопросами о возвращении, однако девушка всегда отвечала расплывчато, не давая точного ответа. Всё таки тайну об отношениях с сыном белорусского президента ей знать было пока необязательно. Но вопрос о гражданстве Яры висел между молодыми людьми весьма тяжёлым грузом. Николай не забывал о нём ни на день. И Яра видела, как иногда он уходит глубоко в себя, обдумывая что-то. Всё изменилось в один из вечеров, когда он приехал к ней с небольшим портфелем из чёрной кожи. — У меня есть два варианта, — сказал Николай, садясь напротив неё на маленький серый диван. Его лицо было сосредоточенным, почти деловым, словно он приехал не к своей любимой, а на официальную встречу. — Я всё проверил, проконсультировался с людьми, которым доверяю. Он раскрыл портфель и достал несколько документов в файле. — Первый. Ты подаёшь на вид на жительство по учёбе, потом — на гражданство. Процесс долгий, около года, но легальный и прозрачный. Никаких нарушений. Ты заканчиваешь учёбу, получаешь диплом, и мы идём официальным путём. Яра кивнула, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее. — А второй?.. Николай помолчал, словно взвешивая слова. — Второй... более личный. Я хочу представить тебя отцу. Не как «российскую студентку». Как человека, который очень важен для меня. Он должен увидеть тебя. Поговорить с тобой. Убедиться, что ты не угроза для семьи, а... — он запнулся, и на его щеках появился лёгкий румянец, — а тот самый человек, с которым я хочу строить будущее. — Ты сейчас серьёзно? — С искренним изумлением спросила Яра. — Абсолютно. — он взял её за руку. — Я не собираюсь скрывать тебя, наши отношения. Да, будут трудности, будут вопросы. Но я готов на них отвечать. Если ты готова. Она смотрела на его руки, сжимающие её пальцы, на документы в портфеле, как доказательства его серьёзности и готовности бороться за их общее будущее. — А что, если ему не понравлюсь? А если он скажет что... — Он скажет то, что скажет, — нетерпеливо перебил её Николай. — Но решение буду принимать всё равно я. Единственное, что мне нужно сейчас — это твоё согласие. Быть со мной. Официально. Со всеми предстоящими сложностями. Яра долго смотрела ему в глаза, наверное впервые за всё это время, что они были знакомы. И в его взгляде она видела лишь твёрдую решимость продолжить начатое. Николай всё продумал наперёд ещё с самого начала из знакомства. Он взвесил все "за" и "против", и в конечном счете решил выбрать её. Из простой семьи, так ещё и русскую. — Хорошо, — сказала она, и её голос был твёрже, чем она ожидала. — Я согласна. На любую авантюру, которую ты предпримешь. Он выдохнул, и его плечи опустились, сбрасывая груз напряжения. — Тогда начнём с первого шага, — он достал из портфеля бланк заявления на вид на жительство. — Заполним это вместе. А потом... потом я поговорю с отцом.

***

Они долго сидели вместе, склонившись над бумагами. Николай усидчиво заполнял графу за графой, иногда прерываясь, чтобы уточнить какую-то деталь. Яра смотрела на его сосредоточенное лицо, на то, как его пальцы — те самые, что творили музыку, заставлявшую её плакать — выводили ровные буквы в официальных бланках. И в этом было что-то невероятно трогательное. — Ты нервничаешь, — заметил он, не поднимая глаз. — Немного, — призналась она. — Это всё так... реально. Ещё месяц назад я даже представить не могла, что буду сидеть и заполнять документы на ВНЖ, сидя рядом с тобой. Он отложил ручку и повернулся к ней. В его глазах была лишь теплота и привязанность, которую он испытывал только к ней. — А я месяц назад разбил очки незнакомой девушке и понял, что оказывается это лучшее, что случалось со мной за долгое время. Они закончили с документами уже ближе к полуночи. Николай аккуратно складывал всё обратно в портфель, растягивая этот процесс как можно дольше. Ему не хотелось уходить. И Яра это заметила. Прервавшись разглядывать в окне вечернюю улицу, девушка обернулась. Когда их взгляды встретились, она заметила в его глазах вопрос, который он всё никак не решался задать. — Останься, — просто сказала Яра. — Я хочу, чтобы ты остался. На лице Николая появилась редкая, хитрая улыбка с озорным блеском в глазах. — Ты уверена? — Уверена. Он встал с дивана и медленно подошёл к ней, взял её лицо в ладони, а затем поцеловал. Нежно и осторожно, как что-то очень хрупкое. — Тогда я останусь, — тихо сказал он, прижимая её к себе. Яра закрыла глаза, позволяя себе расслабиться в его руках. И теперь ничто больше не имело значения.

***

Утро началось не с родной вибрации будильника на тумбочке, а с ощущения чужого тепла. Голова Яры покоилась на груди Коли, чувствуя глубокое, расслабленное сердцебиение. В этот момент, это был просто Коля. Никакой не сын президента, а просто её любимый человек. Он казался таким беззащитным и уязвлённым в это мгновение. Сонный взгляд Яры упал на его шею, затем медленно поднялся к лицу. Она осторожно, боясь разбудить, коснулась пальцами его щеки. Он не проснулся, лишь едва заметно нахмурился, и это простое движение показалось ей таким милым, что заставило её улыбнуться. Когда он наконец открыл глаза, первые секунды в них была растерянность человека, проснувшегося в непривычном месте. Но потом его взгляд встретился с её, и растерянность сменилась ответной улыбкой. — Доброе утро, — приглушённым голосом сказала Яра. — Доброе, — отозвался он, его голос был хриплым со сна. Его рука легла ей на спину, лениво перебирая длинные волосы пепельного цвета. — Как спалось? — Ты храпишь. — в шутку сказала девушка. — Разве? — он сделал очень удивлённое лицо, но затем ухмыльнулся. — Врёшь ведь. — Вру, — честно призналась Яра, не скрывая ехидной усмешки — Но проверить надо было. — Проверила? — его пальцы продолжали лениво перебирать её волосы, и от этого прикосновения по всему телу разливалось тягучее, сонное тепло. — Проверила, — она подняла голову и посмотрела на него. — Не храпишь. Но дышишь тяжело. Я подумала, тебе снилось что-то тревожное. Николай на мгновение застыл, а его взгляд стал серьёзным. — Снилось. — задумчиво ответил он. — Что ты уехала домой. Что документы так и остались незаполненными, а все мои сообщения – непрочитанными. Как в тот раз... Он не договорил, но Яра поняла. Те дни, когда она не отвечала на звонки и сообщения, всё ещё оставили осадок где-то у него на душе. — До сих пор дуешься? — она попыталась перевести эту тему в шутку, но в её голосе проскользнула виноватая нотка. Николай ответил не сразу. Он просто смотрел на неё и молчал, от чего ей стало немного не по себе. Но в его глазах не было какой-то глубокой обиды или упрёка. — Не дуюсь, — наконец ответил он, — Просто помню... Чтобы больше не повторять. — И мы не повторим, — спешно заверила его Яра, — Теперь я знаю, что молчать – это самое глупое, что можно сделать. — Договорились, — он поцеловал её в лоб. Они лежали так ещё несколько минут, наслаждаясь тишиной. За окном начинался новый день — с утренним шумом машин, голосами соседей за стеной, обычной жизнью, к которой они оба привыкли. — Может завтрак? — наконец предложила Яра, чувствуя, что пора вставать, но не желая этого делать. — М-м-м, — он притворно застонал, крепче прижимая её к себе. — Не пущу. — О как, — хохотнула Яра, пытаясь высвободиться из его железной хватки, но силёнок у неё не хватало, — А если я умираю с голоду? — Тогда умрём вместе, — философски заметил он, не разжимая рук, — Влюблённые, погибшие от голода в собственной постели, потому что им было лень вставать. Яра фыркнула, но затем улыбнулась. — Только «собственная постель» – это моя постель. А ты, между прочим, гость. — Твоя? А мне помнится что ты снимаешь эту квартиру... — парировал он, и его пальцы снова начали лениво перебирать её волосы, — Но ты знаешь, это легко исправить. Его слова повисли в воздухе. Вроде такие простые, но одновременнт такие огромные.

«Это легко исправить».

Она прекрасно поняла, что он имел в виду, но решила не торопиться с выводами. — И как же? — осторожно спросила Яра, подперев щеку рукой. Ей хотелось видеть его лицо. — Переезжай ко мне, — спокойно сказал он. Яра моргнула. Потом ещё раз. Она явно ослышалась. — Что? — Ты всё слышала, — он не повторил, только чуть сильнее сжал её плечо. — Это жильё временное. А я хочу, чтобы у тебя было своё место. — Но у меня есть своё место... В России. — задумчиво возразила Яра. — А здесь я просто живу. — Вот именно, — он провёл рукой по её волосам, убирая прядь с лица, норовившую залезть в глаз. — «Просто живёшь», что опять же, временно. Яра молчала, переваривая услышанное. Его предложение – это огромный шаг, который стирал последние границы между их раздельностью. — Ты предлагаешь мне... переехать? — Я предлагаю тебе подумать об этом, — поправил он мягко. — Без давления и спешки. Но я хочу, чтобы ты знала: у меня есть возможность тебе помочь. Расценивай это не как подачку с барского плеча, а как... — он запнулся, подбирая слово, — как помощь партнёру. Потому что мы теперь команда. А в команде всё общее. Яра сощурилась. В голове смешивались тысячи мыслей. Радость, страх, надежда, недоверие — всё это клокотало где-то внутри, не давая вымолвить ни слова. — Я не привыкла, чтобы за меня решали, — наконец выдавила она. — И я не хочу чувствовать себя... обязанной. — А кто сказал про «решать»? — он приподнял бровь. — Я предлагаю. Ты сама решаешь. И ты никогда не будешь мне обязана. Ни за квартиру, ни за документы, ни за что. Потому что мы не по расчёту, Яра. Мы по любви. Разве этого не достаточно? — Достаточно. Более чем. — едва сдерживая слёзы ответила Яра, — Дай мне время подумать. — Сколько хочешь, — кивнул он, и в его голосе не было разочарования. Только терпение. — А теперь, — он вдруг расслабился, снова становясь тем ленивым, утренним Колей, — про завтрак. Ты всё ещё умираешь с голоду или мы можем ещё немного полежать?