Легион "Шафран"

— Нет..Нет..Это больше не может продолжаться..Хх-х-хс.— дрожащим, сломаманным голосом бормочит про себя буйно помятое существо. Тело раскрошено по полу. В плоти проделано многочисленными насквозь дырками. Злодеи снова посмеяли надргуаться над бедной "едой". Как подло.       Давненько выпеченное тельное тесто лежит в углу своей каменной комнаты в позе эмбриона. тело следует заново обновить: пройти ГОСТ, прикупить ингредиенты, запечься в ненавистной печи, и куча очередных неприятных заморочек.       Бедняжка Хлеб попал под рейд бешенных скинхедов-фурри и обдолбанных фембоев. ёбанный пиздец! Следовало всего лишь выйти из своей решётки в коридор на пару минут, и тут же его ловит белобрысое животное, обмазанное спермой на губах, и тащит его в свою сходку придурков по общим интересам.       Хлеба заносят в просторную комнату, пропитанную резким, язвительным запахом табачного кальяна, в которой стоят многочисленные пыльные стеллажи с книгами. В помещении творится хаос: некоторые стойки валяются на полу, а из книг сделали импровизированный уголь для кальяна, чтобы была мега гейская атмосфера. на советских, пропитанных грязью и вонью тряпок валяются страпоны в виде животных половых органов, липкие открытые лубриканты, и хвостики связанные с анальными пробками.       В библиотечной комнате друг с другом трутся фурята, поглаживая товарищам возбуждённые члены. А возбуждённые лица, раздают свои тонкие, даже порой громкие стоны по помещению.       Там же, душевно-больные заключенные в костюмах котов и драконов, кидают хлеба в центр ковра, устраивают голландский штурвал и кончают на паникующее тесто. Затем, люди в масках по пару человек своим членом дырявят хлебочное изделие и в такт стонам трахают обмякшее тельце, неспособное сопротивляться.       На крики и рыданье жертвы никто даже не обращает внимание, а подкупные охранники посиживают и надрачивают в своих кабинетах, следя по скрытным для обычнего смертного камерам за оргией-фестом.       Так, учёного-бомбандировщика пустили по кругу малых 22 раза, устраивая с ним афганские игры. А после весёлого вечерка пропитанное сперматазоидами тело кинули к порогу камеры химика, оставляя наедине со своими чувствами.              Чудом Хлеб докарабкался до изношенной, и жалкой на вид камеры, забился в углу и судорожно глотает воздух, пытаясь прийти в себя после очередного надругательства в свою сторону.       Трудно привести свой рассудок в порядок в сырой и холодной камере, где на стенах выточены узоры свастики, а по середине нацистского искусства - его лицо. Углы и влажные места покрыты тёмной, опасной плесенью, которая так и наравится пустить свои споры по воздуху, и заполучить обмякшее хлебочное изделие, создать из него плантацию чёрной плесени, а затем и покорить остальную психушку, их обитателей.       Не сказать бы, что его часто мучают, но когда у какого-нибудь мудака проведётся в своей черепушке импульсивный ток в нейроны мозга, то учёному приходится молиться о том, чтобы тот не попадётся под их раздачу и не будет главной мишенью для издёвок.       —Вы.. В-все...й-яа в-вам всем от-то-мощу. В-вы поплатитесь, возн-е-сётесь передо мной. Я уст-т-рою такой геноцид, ч-что Чурбан с черными усами под нодосом п-позавидует. Вы будете му-у-чаться в агонии.. Я-я вам покажу.. Я отомщу..С-сукины бляди... От этого уеибщного места ничего н-е ос-с-т-танется!! З-хаставлю страдать.. отомщу...       Медленно, но отважно с пола поднимается Хлеб с придуманным планом. Он настроен решительно уничтожить это место для душевно-больных и всех кто здесь находится.