Дневник кошмаров Айдола

Биполярное расстройство, диссоциативное расстройство идентичности? Для Кристиана это давно было в порядке вещей. Скорее было бы странно увидеть себя другим. Увидеть себя без своего альтер эго... увидеть себя без Мито. Иногда он думал, каким бы была жизнь, если бы он был обычным. Оставил бы он также роль кей-поп айдола или остался бы на сцене.

Время от времени Кристиан вспоминал, что, выступая на сцене в Корее, он был просто Ю Баром, но...

Улыбаться, когда тебе хочется кричать, вот, что действительно невыносимо.

Сбежал бы я, не будь со мной Мито? Что бы сделал, если бы был психически здоров? Как бы поступил, будь я нормальным?

Ответов не было, как и не было смысла их искать. Да и что такое вообще это: «быть нормальным». Кристиан на самом деле гордился тем, что был собой! Настоящим, искренним, честным не только с этим миром, но и со своим отражением, со своими мыслями и в целом с самим собой. На концерте он снова сказал это: — Я — это вы, а вы — это я! Я безумно люблю этот мир... мир, в котором есть вы! Мир, в котором есть мы! Мир который мы с вами создали! Он уже говорил это и раньше, он часто говорил фанатам, что они его вселенная, его реальный мир, так было и сегодня. Было ли это направлено только на фанатов или также было обращено и к Мито... Кто знает... Концерт окончен, он ждал такси, любуясь дождливым вечером. Тёплый воздух и капли дождя, прибивающие к земле пыль. Всё вокруг казалось таким чудесным, таким умиротворяющим.

Машина оранжевого цвета.

Дорога в аэропорт.

Звуки бьющегося стекла.

Боль. Тьма.

Он открыл глаза в месте, похожем на квартиру, что совсем недавно купил, но в ней было темно. Резкий запах табачного дыма ударил его в нос, казалось, что дым шёл с кухни. Несколько шагов — и уже стоя напротив источника дыма, он понял, что не ошибся. Кристиан довольно редко ошибался в таких вещах, как запах сигарет, он что есть сил старался бросить курить... Он обещал... Обещал матери и фанатам, потому держался, но на запах сигарет реагировал особенно остро. Он не сразу понял, кто именно перед ним. Гипюровая красная рубашка, рукава которой выглядывали из-под такого же цвета пиджака с чёрными пуговицами. Аккуратные чёрные, слегка вьющиеся волосы... Взгляд... Тот самый взгляд, что он видел в зеркале каждый день, взгляд, который он узнал бы из тысячи. — Не думал, что мы с тобой Иан встретимся вот так, здесь, в Лимбо, — прозвучал тихий голос мужчины в красном, стирая остатки сомнений.

Перед ним был Мито.

Личность, образ которой он воплотил в своих клипах, личность, ставшая частью его жизни более пятнадцати лет назад. — Мито? — уточнил он, просто на всякий случай, хотя в этом не было нужды. — Ты представлял меня как-то иначе? — Ну, может, если только немного... — И как же? Все татуировки на твоём теле, а шрамы на моём, они здесь, под одеждой, не думаю, что ты захочешь видеть это... — Шрамы? — уточнил он, хотя ему казалось, что ответ уже был на поверхности. — Шрамы боли, страданий... шрамы твоих сомнений, отрицания себя... шрамы непонимания, осуждения, страха... Все эти шрамы вот здесь, — Мито несколько раз ткнул указательным пальцем левой руки в свою грудь, — и я заберу их с собой.

«Разряд! Мы теряем его!»

Вспышка света ослепила Кристиана, но всего на мгновение. — У нас мало времени на разговоры, Иан, очень мало... — прохрипел Мито и закашлялся. — О чём ты говоришь? — Мы мертвы... Ты и я, оба. Я бы сказал — безвозвратно, но врачи сейчас борются за твою жизнь, и скоро ты будешь там, в мире, где для тебя всегда горит свет. В мире, где больше не будет меня. — Что ты имеешь в виду? — он надеялся, что ослышался, что Мито просто пугает его, но в голове всплыли образы...

***

Дорога. Поздний вечер. Дождь.

— Чёрт! — выкрикнул водитель, выводя Кристиана из дрёмы.

Машину повело, дёрнуло на мокром асфальте влево, затем вправо. Водитель кричал что-то на малознакомом ему языке. На секунду показалось, что автомобиль подпрыгнул и перевернулся не сколько раз, ударяясь о черную от дождя дорожную полосу.

Стекло разбилось, оцарапав ему лицо. Удар. Тьма.

***

Он открыл глаза. Та же кухня, и Мито, что смотрел на него с печалью. — Что значит «мир, в котором не будет тебя»? Ты о чём? — его голос дрогнул, сорвался на хрип. — Как не будет тебя? Почему? — Какой же ты иногда глупый, — Мито встал и взял со стола пепельницу, что, казалось, ему уже не была нужна и поставил её в раковину. — Мы мертвы, Иан, оба мертвы... — Да что за бред! — он вскрикнул.

«Разряд! Ну же, очнись! Сестра!»

Кристиан зажал уши руками, машинально поёжившись от холода, который неведомо откуда взялся и окутал его с ног до головы. — Иди! — громко сказал Мито. — Уходи! Ты можешь уйти! Оставь здесь боль, оставь меня, оставь всё то, что заставляет тебя страдать. Оставь всё это со мной! Кристиан сделал шаг навстречу, осторожный, небольшой, будто напуганный шаг. Тёплая, внезапно невероятно тёплая рука Мито легла на его грудную клетку. — Оставь меня здесь и уходи! Забудь, что я есть, забудь, что я был в твоей жизни! Живи, Иан! Живи за нас двоих! Лёгкий толчок в грудь — и мир исчез. Только что стоя на кухне, он рухнул в воду и, оказавшись под толщей воды, последний раз, всего на секунду, увидел лицо Мито, лицо, что принадлежало ему самому... Уставшее от жизни и боли, измученное самим собой, оставшееся по ту сторону.

Яркий свет операционной, мерзкий писк приборов и боль в голове.

— Он жив! — мужчина в медицинском халате кивнул медсестре и вышел. — Всё в порядке, вы будете как новенький совсем скоро, ваш мозг теперь в порядке... — улыбаясь, сказала ему она. Он действительно быстро приходил в себя. Уже на следующий день он узнал, что водитель резко дёрнул руль из-за школьного автобуса, что занесло на том мосту. Так что авария была действительно страшной... Получив серьёзную травму головы, он чудом выжил... Ему было плевать на подробности, медицинские термины и прочую лабуду, Кристиан был просто рад, что жив. Однако после операции он чувствовал себя иначе. Так, словно теперь в его голове не хватало шестерёнок. Будто бы механизм по имени «Кристиан Ю» сломался. Врачи говорили, что он очень быстро поправится, так и вышло. Но его постоянно терзали мысли. Мысли, что он потерял близкого человека. Мысли, что он остался один в целом мире... — Это просто посттравматический стресс, всё быстро наладится, — говорил врач каждый раз, когда Кристиан задавал вопросы. С каждым днём он выглядел лучше, но на душе всё сильнее и сильнее скреблись кошки. Тревога, сомнения и тяжёлая, как камень, грусть, на которую у него тоже не было весомых причин. Он часто листал фото в телефоне, заметки. Те фото, на которых был он, но сколько ни старался, не было ответа: когда он делал это фото? Или когда писал те строки в блокноте телефона, которые сейчас вызывали у него тревогу? Даже песни, что он писал, сейчас казались ему странными, словно чужими... Кристиан не мог найти и ответа на вопрос: когда сделал большую часть своих татуировок, а самое главное — зачем? Как он пришёл к концепции клипа «Limbo», что толкнуло его написать «Insane»? С каждым днём Кристиан скучал по кому-то, кого никак не мог вспомнить. Скучал по кому-то, кто был для него целым миром. Он часто плакал, хотя казалось, что до этого времени он не знал, что такое слёзы... Теперь его заставляли плакать собственные песни, красный цвет, заметки в смартфоне, даже записи, сделанные на диктофон и посты в Инстаграм, которые писал он сам. Переступив порог квартиры, той, что он не так давно купил, ему стало особенно не по себе.

Резкий запах табачного дыма ударил его в нос, казалось, что дым шёл с кухни.

Он бежал по коридору, забыв обо всём... Кухня оказалась пустой... Такая же едкая и давящая пустота росла внутри него с каждым днём. Слёзы сами собой потекли по щекам, крупными каплями падая на пол. Взгляд зацепился за пепельницу, что стояла в раковине, откликнувшись адской болью, пронзающей сердце, — сердце, которое потеряло самого близкого ему человека — самого себя...