Не с таким отношением

«Профессор? Можно с вами поговорить?» — Конечно, конечно, мистер Поттер! Только дайте убрать этот котёл. Гарри терпеливо стоял в классе зельеварения, пока профессор Слизнорт левитировал несколько котлов, расставляя их по местам. Он не помнил, чтобы Снейп когда-либо делал подобное, но, с другой стороны, Гарри и не задерживался в его классе без разрешения. Он едва заметно усмехнулся. По крайней мере, на уроке Защиты ему удалось произвести на Слизнорта впечатление. К тому же с Рождества тот стал реже отпускать язвительные замечания. Похоже, готовность признаться в отношениях со слизеринцем действительно прибавила Гарри очков в глазах профессора. — Ну же! — Слизнорт обернулся и хлопнул в ладоши. — Чем могу помочь, мистер Поттер? — Мне нужно воспоминание о том, как вы рассказали Тому Риддлу о крестражах, сэр. Гарри решил, что нет смысла ходить вокруг да около. Он был гриффиндорцем, а гриффиндорцы действуют прямо. Тем более Дамблдор не давал ему никаких особых указаний — лишь просил достать воспоминание. Слизнорт уставился на него с отвисшей челюстью. Гарри улыбнулся в ответ — спокойно, но с лёгкой виноватостью. — Уже отдал Дамблдору, — пробормотал профессор, озираясь по сторонам, словно надеясь, что дверь вот-вот откроется и он сможет улизнуть. — Никогда не хотел поощрять мальчишку… Все знают, что крестражи — тёмные штуки… — Вы изменили воспоминание, которое передали директору, — мягко, но твёрдо сказал Гарри. — Мне нужно настоящее. — Ты понимаешь, что он убьёт меня? — Слизнорт наклонился вперёд; губы и подбородок дрожали. — Если бы он узнал, что я рассказал кому-то? — Я не выдам вас, — прошептал Гарри. — Я бы никогда никого не выдал ему. И… я тоже бывал в отчаянных ситуациях рядом с Томом Риддлом, когда боялся за свою жизнь. Но я бы не стал подделывать воспоминание, от которого зависит победа над ним. Слизнорт закрыл глаза. Гарри задумался, стоит ли его пристыдить, но быстро отбросил эту мысль. У него был другой план. Он не умел лгать так искусно, как Адриан, зато мог использовать честность как оружие. — Я просто хотел уберечь себя, — прошептал Слизнорт. Гарри никогда не имел такой возможности, но постарался говорить как можно более сочувственно: — Знаю. Но если он помнит, что вы знаете это воспоминание, ему всё равно, передали ли вы настоящую или изменённую версию. Он убьёт вас просто за то, что вы его знаете. — Ты действительно так думаешь? — Если я кого и знаю, сэр, так это Волан-де-Морта, — спокойно сказал Гарри, не обращая внимания, как Слизнорт вздрогнул так сильно, что котлы на столе задрожали. — Я знаю, как он мыслит. И даже в минуты трезвого расчёта он не потерпит угрозы своей безопасности. Слизнорт снова огляделся, будто надеясь, что кто-нибудь вмешается и опровергнет слова Гарри. Но никто не пришёл. Он сглотнул и наконец повернулся к нему. — Ты передашь воспоминание прямиком Альбусу. — Конечно, сэр. — И… вы не осудите меня за то, что я там сделал? Гарри задумался, насколько сильно Слизнорт редактировал свои воспоминания — из страха или чтобы выглядеть лучше. Но всё же кивнул: — Обещаю, сэр. Он не особенно беспокоился о том, выполнит ли это обещание: профессор всё равно никогда не узнает. Слизнорт кивнул, закрыл глаза и, шаркая ногами, подошёл к столу. Достав флакон, коснулся палочкой виска. Серебристая нить воспоминаний протянулась к концу стекла. Он молча передал флакон Гарри и вновь занялся уборкой класса. *** — Волдеморт хотел сделать их семь. Мы, впрочем, и так это подозревали. Адриан фыркнул и откинулся назад, растянувшись на трибунах для квиддича, куда они обычно приходили после тренировки. Его голова покоилась на коленях Гарри. В первый раз Гарри удивился, но потом решил просто наслаждаться моментом. — Всё ещё думаю, — протянул Адриан, — что эти уроки, которые даёт тебе Дамблдор, имеют и другую цель. Гарри вздохнул и провёл пальцами по его волосам, медленно спускаясь к затылку. Адриан закрыл глаза и издал низкий стон — самый волнующий звук, который Гарри когда-либо слышал. Он наклонился и поцеловал его в затылок. Адриан, ощутив прикосновение, потянулся к нему и поцеловал в ответ — крепко, требовательно. Гарри едва дышал, когда они отстранились; ему хотелось только одного — снова протянуть руку и… — Так что добыча воспоминания — просто испытание. Проверка, насколько ты ему послушен. А не самоцель, — произнёс Адриан. Гарри застонал и отстранился: прикасаться к Адриану сейчас было пыткой, разжигая желание, которому нельзя было поддаться. — Знаю. Но я всё ещё не понимаю, чего именно хочет от меня Дамблдор. — Почему? — Слишком много вариантов, Адриан! Может, он хочет, чтобы я вызвался искать крестражи. А может, просто проверяет, доверяю ли я ему. Или действительно верит, что это ключ к победе над Волан-де-Мортом. Я не знаю! — А спросить его напрямую? — Он вечно ходит вокруг да около. — Хм, — улыбнулся Адриан, лениво и спокойно, так что Гарри по спине пробежала дрожь. — Если не выходит одним способом, попробуй другим. Я всегда так делаю. — Что ты имеешь в виду? Адриан объяснил, и Гарри рассмеялся — от восторга и внезапного понимания. *** — Не припомню, чтобы приглашал мистера Пьюси на эти уроки, Гарри. — Нет, но он уже здесь, — весело ответил Гарри и плюхнулся в привычное кресло перед столом Дамблдора. Адриан устроился рядом, оглядывая кабинет с тем самым выражением, от которого Гарри хотелось и рассмеяться, и поцеловать его. — И он хочет задать вам пару вопросов. — Что именно вы надеетесь, чтобы Гарри извлёк из этих занятий? — спросил Адриан, поворачиваясь к директору. — Воспоминание Слизнорта подтвердило, что крестражей семь. И что с того? Вы и так это подозревали. Просто проверяли, насколько он послушен? — Я не думал, что ты расскажешь своему парню о крестражах, Гарри, — тихо произнёс Дамблдор. В его голосе звучала усталая печаль. Гарри улыбнулся ослепительно: — А я не думал, что вы станете скрывать от меня такие вещи, как тайны из Отдела Тайн, даже после того, как я узнал о площади Гриммо. Полагаю, нам обоим придётся привыкнуть к взаимным разочарованиям. Дамблдор сглотнул и посмотрел на пустой Омут памяти на столе. Гарри гадал, извлечёт ли он сейчас пробирку — или собственное воспоминание. Но директор не сделал ни того, ни другого. Он лишь покачал головой. — Уроки не будут продолжаться, пока здесь мистер Пьюси. — Какая жалость, — вздохнул Гарри. — А я надеялся хоть что-то выяснить. Пойдём, Адриан. Он поднялся, и Адриан последовал за ним, бросив задумчивый взгляд на один из серебряных приборов на столе — блестящий, в форме половины глобуса. — Я не могу сказать тебе это при нём, Гарри. — Но ведь и без него вы ничего не говорите! Я всё время спрашиваю — и всё без толку. — Я верю, что средство победить Волан-де-Морта скрыто именно в этих воспоминаниях. — Почему? Дамблдор молчал. Гарри повернулся к нему — и понял, что что-то изменилось: Адриан смотрел на директора с ошеломлением. — Что? — спросил Гарри, опираясь на Адриана. — Он посмотрел на твой шрам, — тихо сказал Адриан. — Мерлин… Ты думаешь, что Гарри — крестраж, да? Мир словно провалился. Гарри тупо уставился на Дамблдора, который сжал губы и сцепил руки на столе. Пришлось вцепиться в плечо Адриана, чтобы не упасть. Горло сжала тошнота. — Что?.. — прошептал он. — Ага, — мрачно произнёс Адриан. — Он знал, что ты крестраж. Наверное, пытался мягко подвести тебя к этому. Хотел умереть от проклятия, прежде чем ты узнаешь. Да? — Он оборвал себя и устало пожал плечами. — Извини… я просто не знаю. — Вы правы, мистер Пьюси, — спокойно ответил Дамблдор, но под голосом звенело напряжение. — Я действительно надеялся умереть раньше, чем увижу это выражение на лице Гарри. Гарри хотел спросить, почему тот не рассказал раньше, но уже знал ответ. Не имело значения — когда и где. Это всё равно бы разрушило его. — Я должен умереть, чтобы умер Волан-де-Морт, — выдохнул он, чувствуя, как немеют губы. — Да. Мне очень жаль, мой мальчик. В глазах Дамблдора появилось сострадание — впервые за весь год. Но Гарри не успел его рассмотреть: Адриан, побледнев, схватил его за плечи. Руки дрожали. — Нет, — прошептал он. — Ты не умрёшь. Я люблю тебя. Ты не умрёшь, слышишь? — Но если выбор между моей смертью и вечной жизнью Волан-де-Морта… — Он не будет жить вечно! — почти выкрикнул Адриан. Гарри сглотнул и закрыл глаза. Ему не верилось, что кто-то может любить его так сильно. Дамблдор знал о крестраже — и всё равно был готов отдать Гарри. А Рон с Гермионой, пожалуй, хотя бы помедлили бы, прежде чем согласиться. Он наклонился вперёд и прижался к Адриану. Тот дрожал, гладя Гарри по волосам. *** Гарри почти не слышал последовавший разговор. Адриан и Дамблдор спорили о таких вещах, как «даже не попытаюсь», «не получится», «теоретически невозможно» и «пройдёт ещё несколько месяцев, прежде чем проклятие тебя заберёт». Он снова обратил внимание на происходящее, когда Адриан вывел его из кабинета Дамблдора и повёл вниз по движущейся лестнице, ведущей к горгулье. — Куда мы идём? — прошептал Гарри. — В место, где сможем спокойно поговорить. — Ой… Они вышли на поле, несмотря на то, что уже наступила глубокая ночь, и над головой сияли только звёзды. Гарри показалось, что по пути их пытались остановить несколько человек — возможно, старосты. Но Адриан рычал на них, пока они не ушли. Потом они остановились, и Гарри откинулся назад, любуясь звёздным небом. Адриан сел рядом, заслонив его от внешнего мира. — О чём вы говорили с Дамблдором? — наконец спросил Гарри. Адриан не проявил недоверия и не стал спрашивать, почему Гарри не присутствовал на встрече. Он, должно быть, понял, насколько замкнут Гарри. Погладив его по волосам, тихим, но решительным голосом произнёс: — Перевожу крестраж во что-то другое. У Гарри перехватило дыхание, и он повернулся к Адриану: — Это возможно? — Он всё время говорил, что теоретически невозможно… — Адриан сгорбился над Гарри с молчаливой яростью, оглядываясь по сторонам, словно кто-то мог попытаться их убить. — Но ведь до тебя был и человеческий крестраж. И он признался, что не проводил никаких исследований на эту тему. — Почему нет? — Он считал невозможным, да и думал, что умрёт прежде, чем это станет проблемой. Они сидели молча несколько минут. Затем Гарри пошевелился и пробормотал: — Я никогда не думал, что Дамблдор трус. — Он не такой, когда дело касается заклинаний или борьбы с несправедливостью. Но когда речь идёт о причинении кому-то эмоциональной боли… да, тут он трус. Гарри лишь кивнул. Он не питал ненависти к Дамблдору, хотя позже, возможно, эта мысль появится. Но он понимал: в этом вопросе директор действительно трусил. Адриан снова наклонился, чтобы поцеловать его шрам. Гарри моргнул, сдерживая слёзы. — Мы поможем тебе, так или иначе, — тихо поклялся Адриан. — Я сделаю это сам, если он окажется слишком труслив, чтобы помочь. Мы окажем тебе необходимую поддержку. — Спасибо, — выдохнул Гарри, поднял руку и провёл пальцами по волосам Адриана. *** — Я видел вас с Адрианом на днях в библиотеке, — сказал Рон, когда Гарри вернулся к шахматной партии. Гарри моргнул, отвлекаясь от доски. Обычно он проигрывал, но не так сильно, как иногда раньше. — Хммм? А, да, мы изучали кое-что. — Он вернулся к доске, осторожно передвинув пешку. — Шах и мат! Гарри застонал, увидев, что открыл Рону путь к победе. — Почему я никогда этого не замечаю, пока не делаю ход, который позволяет тебе выиграть, а потом всё становится совершенно ясно? — пожаловался он. Рон пытался скрыть улыбку, сметая фигуры с доски: — Не знаю, приятель. — Что именно ты исследовал, Гарри? — спросила Гермиона, присев рядом. — О, кое-что, связанное с одним из уроков Дамблдора. — Гарри слегка ухмыльнулся. — Звучит лучше, чем «магия души и способы перемещения кусочка души Тёмного Лорда между мной и другим объектом». — И ты до сих пор не можешь нам сказать, что это такое? Гарри вздохнул: — Дамблдор настаивает, чтобы эти уроки оставались только между нами. — Это было правдой. Гарри просто привёл Адриана на последний урок, вопреки мнению директора. — И это чертовски хорошо, что я это сделал. — Но если ты можешь рассказать Адриану… — Он мой парень. Рон и Гермиона уставились на него, словно ожидая чего-то ещё. Гарри покачал головой, готовясь всё объяснить: — Гермиона, ты рассказываешь Рону то, чего не говоришь мне, верно? Гермиона покраснела. — А ты рассказываешь ей то, чего не говоришь мне, верно? — обратился он к Рону. — Она моя девушка, — безучастно сказал Рон, моргнув. — О. — Это совсем другие отношения. Адриан — мой парень. — Гарри кивнул. Гермиона напряжённо сжала книгу на коленях, словно готовясь скрыть лицо, но в голосе слышалась готовность принять решение: — Значит, ты говоришь, что ваши отношения стали ближе? — Я говорю, что это другое. Рон и Гермиона хотели что-то добавить, но не знали, как. Гарри лишь слегка пожал плечами. Если бы они хотели обсуждать его отношения с Адрианом, им пришлось бы начать с того, как писали ему бессмысленные письма на площади Гриммо, или о том, что Гермиона не рассказала, что её приняли в Орден Феникса, когда она стала совершеннолетней. Лучше было не поднимать эту тему. — Хорошо, — наконец согласилась Гермиона. — Но ты скажешь нам, если понадобится наша помощь, верно? — Конечно, — улыбнулся Гарри. — Я знаю, что есть вещи, которые ты можешь сделать лучше, чем Адриан. Гермиона оживилась, и остаток вечера прошёл спокойно. Гарри хранил в тайне, что вряд ли в ходе исследований крестражей Гермиона и Рон смогут сделать что-то лучше Адриана. Во всяком случае, потому что Адриан никогда бы не стал останавливаться ради вопросов, лекций и морали.