Не с таким отношением

— Кажется, я что-то нашёл. Адриан говорил тихо, отводя взгляд. Гарри обернулся и глубоко вздохнул — из-за выражения лица своего парня и от хрустящей книги в кожаном переплёте, которую держал Адриан. От книги исходил неприятный запах. — Но это ведь нехорошо, да? — Это нелегко, — ответил Адриан. — Но это не одно и то же. Адриан встретился с ним взглядом, а затем многозначительно оглядел библиотеку. Гарри кивнул и встал, чтобы поставить книги на полки — очевидно, им следовало поговорить в более уединённом месте. *** В итоге они направились в коридор подземелья, где столько раз встречались в прошлом году после занятий с Амбридж. Гарри не думал, что они захотят осквернять квиддичное поле своими словами. Адриан прислонился к стене, а Гарри стоял напротив, переводя взгляд с книги в руках Адриана на его лицо. — В этой книге говорится о переселении душ в портреты, — наконец выдохнул Адриан. — Душу можно перенести, но только между портретами одного типа. Нельзя поместить душу волшебника или ведьмы в картину с пейзажем или животными — это должен быть портрет другого человека. Гарри ощутил всплеск умственного возбуждения. — Крестраж, который я ношу… можно перенести в другого человека? — прошептал он. Адриан коротко кивнул: — Только. Гарри на мгновение застыл, глядя на стену. Острое отвращение при мысли о том, чтобы принять крестраж, казалось меньше, чем тошнота при мысли о том, чтобы переложить его на кого-то другого. — У меня была идея… Гарри снова посмотрел на Адриана. Его лицо стало непроницаемым, впервые со второго курса он ощутил, что не может понять его. Адриан шагнул вперёд: — Дамблдор. — Я… я не могу так с ним поступить только потому, что он скрыл от меня этот секрет, — ответил Гарри. — Нет. Потому что он умирает, и вместе с ним умрёт и крестраж, — медленно вздохнул Адриан. — И потому что он должен чувствовать достаточно вины, чтобы согласиться на передачу. Гарри застыл, глядя на него. Лицо Адриана оставалось непроницаемым, но в глазах мерцали тени неловкости. — Это своего рода новая версия твоей честной игры, не так ли? — Гарри улыбнулся, осознавая всю безумность своей шутки. Адриан глубоко вздохнул и слегка ударил его костяшкой пальца в глаз: — Я могу быть безжалостным, когда дело касается тебя, Гарри. Твоей безопасности. Ты — единственный человек, которого я люблю. Гарри пришлось на мгновение закрыть глаза — от силы его слов и от того, что они говорили о его отношениях с семьёй Адриана. Он кивнул и протянул руку. Адриан схватил её. — Давай поговорим с Дамблдором и посмотрим, что он скажет, — пробормотал Гарри, и Адриан втянул его в долгий, удушающий поцелуй. *** Дамблдор выслушал их молча. Гарри позволил ему это. Он бы хотел такого же внимания, если бы умирал, и кто-то говорил ему о том, чтобы воспользоваться его смертью. Он прислонился к Адриану; тот обнял его за плечи и не сводил глаз с директора. Наконец Дамблдор произнёс: — Я думал использовать свою смерть иначе. — Ты всё ещё можешь, — сказал Адриан, перехватывая мысль Гарри. — Сам крестраж тебя не убьёт, как и Гарри. Мы могли бы перенести его — и тогда он умрёт вместе с тобой. — Я так не считал, — ответил Дамблдор. — Что ты понял? — резко спросил Гарри. — Я думал, ты не рассматривал передачу крестража, потому что мысль о том, что он будет у меня, слишком тебя угнетала? Дамблдор перевёл взгляд с одного на другого и, неожиданно для Гарри, расплылся в улыбке. Адриан напрягся, словно готовясь действовать. — Я унижен, — прошептал Дамблдор. — Я достаточно изучил этот вопрос, чтобы понять: смертельное проклятие из руки Волан-де-Морта может уничтожить крестраж и спасти твою жизнь, Гарри. Я не хотел говорить тебе это раньше, потому что надежда может оказаться мучительнее отчаяния. — Но ты всё понял, и ты покорил меня своей смелостью и силой, Гарри. Ты всё ещё здесь, а не убегаешь. Я знаю многих, кто попытался бы. Гарри покачал головой, ошеломлённый эмоциями, и крепче прижался к Адриану. — Это не сработает. Волан-де-Морт всё равно попытается следовать за мной, а крестраж останется, — сказал он. Дамблдор медленно кивнул. — Да. Но были бы люди, которые надеялись бы, что Волан-де-Морт откажется от их поиска или подчинения, если их нельзя было бы сразу найти. Гарри пожал плечами. Директор вздохнул и сложил сухие руки вместе: — Крестраж, который я уничтожил, был кольцом с проклятием, разрушающим плоть. Оно начало убивать меня сразу после прикосновения. Все усилия нашего мастера зелий ограничили проклятие лишь моей правой рукой… Адриан закашлялся, а Гарри тихо рассмеялся. — Я верю, что мой первоначальный план сработает, если прикрепить крестраж к моему телу. Я всё ещё планирую принять смертельное проклятие. — Что? — выпалил Адриан. — Ты собираешься сразиться с Волан-де-Мортом лицом к лицу? — Нет, — бодро сказал Дамблдор. — Не совсем. Северус должен был убить меня, чтобы утвердить своё положение среди Пожирателей и показать преданность Волан-де-Морту. Но всё ещё возможно перенести крестраж. Нам нужно успеть до конца семестра. Гарри обменялся взглядом с Адрианом. Он глубоко вздохнул и наклонился вперёд: — Давайте поговорим об этом и о заклинаниях, которые могут переносить душу с одного портрета на другой, директор. *** — Гарри. Ты готов? Гарри открыл глаза и мягко улыбнулся Адриану. Разговор между ним и Дамблдором стал настолько теоретическим, что Гарри едва успевал уловить смысл. Он всё ещё ощущал усталость после часов, проведённых с Адрианом в библиотеке, и ночей без сна, тревожно думая о крестраже. — Ты готов произнести заклинание? — спросил Адриан, зевая и вставая. Кресла в кабинете Дамблдора были необычайно удобными, особенно после того, как их так трансфигурировали. — Да. Адриан крепко держал Гарри за руку, ведя его в центр ритуального круга, который они вместе с Дамблдором подготовили накануне. Гарри шёл рядом уверенно: он знал, что Адриан не подпустил бы его к кругу, если бы не был уверен, что заклинание сработает и не причинит вреда. Хотя сердце Гарри колотилось от надежды — той самой надежды, которую Дамблдор боялся дать ему. Дамблдор стоял в центре одной половины круга, разделённого меловой линией. Его взгляд был мягким, когда он посмотрел на Гарри. — Мне следовало бы самому изучить этот вопрос и предложить что-то подобное, — пробормотал он. — Прости меня, Гарри, что я этого не сделал. — Это не ваша вина, директор, — ответил Гарри, чувствуя лёгкую неловкость. Он встал на другой половине круга. В его части круга по краям лежали чёрные камни: обсидиан, оникс и другие, чьи названия Гарри никогда не слышал. У Дамблдора были зелёные камни, похожие на изумруды — что-то про цвет восприимчивости, но Гарри задремал, когда Адриан пытался объяснить это. — Могу ли я сказать, мистер Пьюси, — подмигнул Дамблдор Адриану, — что вы заслуживаете высокой оценки за экзамен по арифмантике? Адриан кивнул, не улыбаясь. Его рука дрожала, когда он держал Гарри за спину. — С тобой всё будет в порядке, иначе я узнаю причину, — пробормотал он и вышел из круга. Гарри держал эти слова в памяти, словно талисман, и повернулся к Дамблдору: — Я готов начать, директор. *** Большая часть работы была рутинной: Дамблдор читал длинные заклинания на латыни, затем Адриан произносил своё, а Гарри закрывал глаза и сосредоточился на воспоминании о дневнике — единственном крестраже Волан-де-Морта, который он видел вблизи. Он концентрировался на тени из дневника, на её смехе, на словах о том, что они похожи, на том, как Том Риддл становился плотным, когда Джинни исчезала, на черной крови, пролившейся из дневника, когда Гарри пронзил его клыком василиска… И тут он почувствовал это. В его собственной магии появилось склизкое пятно — словно чёрный жук на серебристом лепестке. Он смотрел на него с отвращением, удивляясь, почему никогда раньше не ощущал крестража-дневника. Дамблдор объяснил, что тот был «активным», а этот — «пассивным». Возможно, поэтому Гарри раньше не ощущал его. — Ты готов, Гарри? Гарри вздрогнул, открыл глаза. Крестраж всё ещё трепетал в его магии, как пламя. — Да, директор. Дамблдор кивнул. Его глаза погасли, став спокойными и серьёзными. — Хорошо. Я хочу, чтобы ты переместил крестраж в моё тело. — Как, сэр? — Ты хочешь, чтобы он оставил твою магию, ушёл в другое место? Ты его ненавидишь, я полагаю. — Да, — прошептал Гарри, сглотнув. Волан-де-Морт прикрепил к нему часть своей души в ночь смерти его родителей, и она оставалась рядом всю жизнь, даже когда Адриан обнимал и утешал его. Это было неправильно. Где-то глубоко внутри Гарри словно прозвенел колокольчик. Дамблдор запел новое заклинание на латыни, звучавшее спокойно и радостно. — Убирайся! Оставь меня! Крестраж шевельнулся. Гарри почувствовал злобные взгляды, поморщился — крестраж только что активировался. — Убирайся! Оставь меня! Заклинание Дамблдора сливалось с магией круга, напоминая чистое птичье пение. Гарри сосредоточился на том, чтобы отвергнуть крестраж, но тут почувствовал что-то склизкое, открыл рот и закашлялся. Крестраж выскользнул из его горла, оставляя липкий след, завис в воздухе между ним и Дамблдором, извиваясь, словно лента из слизней. Затем метнулся к Дамблдору. Гарри тяжело смотрел на осколок, врезавшийся в директора. Дамблдор содрогнулся, его лицо на мгновение покрылось странной маслянистой плёнкой. Но затем всё исчезло, и он слегка улыбнулся, хотя кожа на проклятой руке потемнела чуть выше предплечья. — Спасибо, Гарри, мой мальчик, — тихо сказал он. — Позволь мне использовать окклюменцию, чтобы интегрировать осколок, а затем вы с мистером Пьюси сможете уйти. Гарри обернулся к Адриану, который протянул руку через границу круга и обнял его за плечи. — Как ты себя чувствуешь? — Как будто мне действительно нужен глоток воды, — поморщился Гарри. Адриан тут же подал ему стакан, и Гарри выпил, благодарный за холодную, очищающую влагу. — У меня это есть, — сказал он, ощущая облегчение. Дамблдор поднялся на ноги. Масляная плёнка полностью исчезла, и он улыбнулся Гарри: — Твоя сила больше, чем я думал. Выносить это каждый день годами и не поддаться искушению — ты чудо, Гарри. Гарри покраснел от похвалы и прислонился к Адриану. — Вы… вы сможете сдержать себя, директор? — О, да. Окклюменция для контроля осколка требует усилий, но я освоил её давно. — Тогда, — вмешался Адриан, холодным голосом, — расскажите нам о пророчестве и секретах, которые слишком опасно раскрывать Гарри сейчас. Дамблдор открыл рот, но тут же закрыл. — Вы знаете о пророчестве? — Мы сделали вывод о его существовании ещё в прошлом году. Это не то же самое, что знать, что там написано, — сказал Адриан. — Но я думаю, Гарри заслуживает знать это. — Да, — медленно произнёс Дамблдор, глядя на Адриана. — Полагаю, ты заслуживаешь этого… вполне. Он потянулся за своим Омутом памяти, а Гарри снова сел рядом с Адрианом, держа его руку, готовясь к новому пониманию и просветлению.