Грех Пустого

И вдруг… Что-то холодное и липкое сомкнулось на его руке. Рей вздрогнул и в ужасе дёрнул плечом, но хватка была мертвой, как железные тиски. Он опустил взгляд и увидел — из тьмы вытянулось что-то длинное, как щупальце, скользкое, истекающее густой, тёмной кровью. Оно обвивало его руку, медленно сжимая, будто хотело втащить обратно в переулок. Рей хотел закричать, но дыхание оборвалось. Сердце застучало так громко, что заглушило все мысли. И тут рядом с ним, прямо из воздуха, возник он. Пустой... Резко. Незаметно. Мгновение назад его не было — и вот он стоит почти вплотную. Настолько близко, что Рей ощущал отвратительный запах сырой плоти, исходящий от его тела. Длинное, чёрное, с красными пятнами, оно возвышалось над ним, словно сама смерть. И те пустые глаза, бездонные, чёрные, смотрели прямо в его душу. Пустой приблизился ещё ближе. Его дыхание было как скрежет по металлу — влажное, холодное. Рей слышал в нём слова, которые будто шли не из глотки, а из самой тьмы. — Я сейчас не голоден, — произнёс он голосом, который казался чужим и чуждым. — Но могу лишить тебя жизни. Он наклонился так близко, что Рей почувствовал прикосновение ледяного рыла к своей щеке. — Если тебе дорога твоя жизнь, — шепнул Пустой, — тебе лучше хранить молчание о том, что увидел. Пауза растянулась, как тянутая смола. — Если нет — я быстро и незаметно устраняю тебя. И если твоей жизни не будет жаль — я заберу жизнь той маленькой, милой девочки, которая стоит там и ждёт тебя. Слова ударили по Рею сильнее, чем любая палка или нож. Мир внутри него распался на тысячи острых осколков: страх, ярость, беспомощность. Он чувствовал, как щупальце туже вжалось в руку, как пальцы Пустого на мгновение сжались ещё крепче. Горло сдавило — и из него не вырвался ни звук, ни даже страшный вздох. Рей пытался шевельнуть губами, открыть рот — но язык предал. Одна только мысль промелькнула в голове и тут же заглохла, потому что в ней звучал голос его маленькой сестры, её смех, её доверие. Он кивнул. Не словами — глазами, с трудом, вдавленным в пустоту. Это был кивок, от которого в груди рвался вопль, но наружу вышла лишь горькая, холодная тишина. Пустой внимательно посмотрел на него, и на мгновение в черных провалах его взгляда промелькнуло что-то — не жалость, не сострадание, а любопытство. Затем он медленно ослабил хватку щупальца. Оно сползло с руки, оставив на коже след липкой, тёмной крови. Пустой отстранился на шаг, прошипел: — Помни. Молчи. Иначе — ты, или она. Он повернулся и растворился в тени так же внезапно, как и появился. Рей остался стоять на краю переулка, с дрожащей рукой и пустотой в груди, где ещё мгновение назад билось спокойное детство. Свет улицы был там — близко, слышимые разговоры, смех сестры, её незнающие лицо. Но теперь между ними лежала новая, невидимая пропасть: тайна, которую он был вынужден хранить ценой чьей-то жизни. Он не крикнул. Он не побежал назад. Он просто, сжав зубы, сделал шаг вперёд — и побежал к свету, чтобы снова стать для всех тем же Реем, которого они знали. Но где-то глубоко внутри он понял: голос его молчания теперь весил больше любой правды....