Грех Пустого

Рей вышел из переулка, пересёк линию света и, собрав все силы, натянул на лицо слабую, дрожащую улыбку. — Привет, — сказал он, подходя к тёте. Голос прозвучал хрипло, но она, кажется, ничего не заметила. — Наконец-то, — вздохнула тётя. — Вот, забери её. Младшая сестра с радостным криком бросилась ему навстречу и вцепилась в руку. — Рей! Я так скучала! У тёти было так весело! Мы играли, потом ели пирог, а ещё я видела котёнка, такой пушистый, беленький! — её голос был звонким и лёгким, как колокольчик. Рей кивнул. Сделал вид, что слушает, даже улыбнулся пару раз, когда она смотрела на него. Но внутри у него всё сжималось. Он слышал только её голос, но в голове крутилась одна мысль. Тяжёлая, как камень, давящая, как приговор: «Если я заговорю… если я расскажу хоть кому-то… её не станет.» И эта мысль не отпускала, не давала вздохнуть. Он понял: его мир изменился навсегда. Когда они вошли в дом, запах еды сразу наполнил коридор. На кухне хлопотала старшая сестра — она уже два года как окончила школу и теперь часто помогала матери по дому. Услышав шаги, она выглянула из-за двери, вытирая руки о полотенце. — О, вы пришли, — улыбнулась она. — Мама и папа будут скоро. Я ужин готовлю. В гостиной на диване сидел их младший брат. Второклассник, с растрёпанными волосами и сосредоточенным взглядом, он жадно кликал по кнопкам приставки, полностью погружённый в игру. Экран мигал разноцветными огнями, и мальчик даже не заметил, что кто-то вошёл. Младшая сестра тут же побежала к нему, села рядом и начала что-то оживлённо рассказывать, мешая ему играть. Он фыркнул, но улыбнулся — брат и сестра быстро заспорили, чья очередь держать джойстик. Старшая сестра вернулась на кухню, послышался звон кастрюль и шипение масла. Всё казалось обычным. Слишком обычным. Дом наполнился привычными голосами, запахами и движением. Но Рей стоял в прихожей, всё ещё с сумкой на плече, и смотрел на родных. Словно через стекло. Он видел их — но не чувствовал, что сам принадлежит этому уюту. Потому что в голове звучало только одно, гулкое и страшное: «Если я открою рот… они умрут.» Через полчаса хлопнула входная дверь. Дом оживился голосами родителей, смехом и торопливыми шагами. — Мы дома! — весело сказала мать, проходя в гостиную. — Как же вкусно пахнет, — добавил отец, заглядывая на кухню. Скоро все уселись за стол. Старшая сестра уже всё накрыла: миски с салатом, горячие блюда, запотевший кувшин с компотом. Она разложила еду по тарелкам, села сама — и семья собралась в полном составе. Они разговаривали оживлённо и легко. Младший брат что-то с восторгом рассказывал о своей игре, сестра делилась новостями о подруге, родители делились событиями дня, хвалили ужин, смеялись. В комнате царил уют, тот самый домашний уют, который обычно согревал сердце. Но не для Рея. Он сидел с прямой спиной, вцепившись в вилку так, что пальцы побелели. Когда на его тарелке оказался кусок мяса, он застыл. Секунда — и перед глазами вспыхнула картина из переулка. Алые пятна, хруст костей, чавканье, лицо, искажённое жуткой улыбкой. Его передёрнуло. Желудок болезненно сжался. Каждая попытка прожевать вызывала тошноту, каждый глоток казался предательством. Но он держал лицо. — Вкусно, — произнёс он тихо, едва слышно, и изобразил улыбку. Никто ничего не заметил. Все продолжали говорить и смеяться, словно мир был таким же, как всегда. Только Рей знал, что это не так...