Тыквенный спаситель

Конечно, это бред. Полнейшая, стопроцентная лажа. Фэн Синь яростно повторял эту мантру про себя, продираясь сквозь кусты где-то на задворках особняка Цзюнь У. Под мышкой была зажата украденная тыква — ухмыляющаяся уродливая рожа, внутри которой тускло мигал безопасный светодиодный огонек. Никаких тебе атмосферных свечей, один сплошной здравый смысл и пожарная безопасность, черт побери. «Говорят, если в полночь трахнуть тыкву, появится Джек-Тыквенная Голова и выполнит любое желание», — пьяно бубнил ему в ухо Пэй Мин получасом назад, — «чего ты хочешь, бабу красивую, денег кучу, работу получше?» Работу бы получше, конечно же. В их маленьком городке особо ловить было нечего. Хотя и остальные варианты ему тоже понравились. Правда, насчет баб Фэн Синь сомневался. Кроме Линвэнь, бухалтера Цзюнь У и кассирши Баньюэ, он больше ни с одной женщиной не мог заговорить, не заикаясь. Даже соседка Цзянь Лань потерпела поражение на подступах к этой неприступной крепости. Фэн Синь, разумеется, не поверил ни единому слову этого пьяного дурака, с которым работал уже около года и был чуть ли не в дружеских отношениях. Но по какому-то, блин, идиотскому наитию все же взял тыкву из его рук и теперь тащил её в чащу. Лес встречал его враждебно: ветви цеплялись за одежду, как костлявые пальцы, а под ногами с громким хрустом ломались сучья, звук которых в ночной тишине казался не просто выстрелом, а целой перестрелкой пьяных мафиози. Шуршали опавшие листья. Издевательски ухала сова откуда-то из ветвей. Над головой черными тенями метались юркие летучие мыши. Антураж поражал всякое воображение. Фэн Синь со своей тыквой идеально вписывался в хэллуиновсую атмосферу. Тыква злобно ухмылялась всё шире с каждым шагом вглубь темноты, явно не будучи в восторге от своей участи. Фэн Синь смачно сплюнул. Выбирать место для такого «ритуала» было неблагодарным делом. Главное — темнота, а она здесь была кромешной, хоть глаз выколи. Нож у него был, да и полночь приближалась неумолимо. Отгребя подальше в лес, откуда уже и не было видно островерхой башенки на крыше особняка, Фэн Синь остановился и достал из кармана нож-бабочку, который носил с собой на все случаи жизни. Сделать в толстой кожуре тыквы отверстие подходящего размера оказалось делом нервным и грязным. Липкий сок заляпал руки, а внутри мерзко хлюпало. Наконец, дело было сделано. Наступила пора главного действа. Фэн Синь замешкался. Какого черта у него может встать на тыкву? Это же полный бред! Пэй Мин, сука, просто издевается над ним. Луна, яркая и циничная, подсвечивала всю эту сюрреалистичную сцену, будто снимала скрытой камерой для какого-то развлекательного шоу. «Давай, воображай красотку», — приказал сам себе Фэн Синь, зажмурившись. Но пьяный мозг, предатель, выдал ему образ далекий от порно-звезд: изящный, обнаженный юноша… с тыквой вместо головы. И что самое дурацкое — тело у него было настолько совершенным, что Фэн Синь почувствовал знакомое напряжение в паху. Ладно, сойдет. Это же просто шутка, прикол. Он всё равно в это не верит. Тогда зачем он собирается это делать? Вопрос остро повис в воздухе, но для долгих раздумий уже было не время. Он глянул на часы. Оставалось три минуты. Да и хер с ним. Зато потом скажет Пэй Мину, что он — идиот, раз верит в эти байки. Фэн Синь одной рукой расстегнул джинсы, пристроил тыкву и засунул член в прорезь. Внутри было прохладно, влажно и противно. Он двигал овощем, не отрывая взгляда от циферблата. Оранжевая светящаяся ухмылка красноречиво высказывала свое отношение к происходящему идиотизму. И тут его осенило: а какое, собственно, желание он хочет загадать? Опустившись на колени в сухие шуршащие листья, он продолжал свои нелепые телодвижения, сверяясь со временем. Три, два, один… Полночь! Мир внезапно изменился. Зашептали, закружились вокруг него тихие голоса. Порыв ветра пронесся между веток деревьев, заставив их качаться. Коснулся холодными пальцами щеки Фэн Синя. Зашуршал листьями. Светодиодная гирлянда в тыкве яростно мигнула и, шлепнувшись в листву, погасла. Луна стремительно нырнула за тучу, погрузив место тыквенного соития в кромешную темноту. Мрак вокруг него дезориентировал. Голоса продолжали шептать, касаясь шеи и ушей так, что волосы вставали дыбом, а сердце заполошно колотилось. Его состояние достигло какого-то пика ужаса, когда он вдруг с изумлением понял, что его пальцы впиваются не в ребристые холодные бока овоща, а в теплые, упругие бедра. В окружающем шепоте явно прозвучал протяжный, совершенно человеческий стон. А его член был уже не в тыкве, а в чем-то невероятно горячем, тесном и живом. Его бедра шлепнулись о чью-то однозначно человеческую и очень упругую задницу. Луна в этот момент вновь выглянула, и Фэн Синь в ужасе увидел, что он, сука, трахает незнакомого парня. — БЛЯДЬ! — заорал он, отшатываясь и шлепаясь голой задницей в ворох листьев, — блядь, блядь, блядь! — не вставая, он попытался было отползти подальше, но не успел. Кажется, он окончательно протрезвел именно в этот момент. — А ну стоять! — перед ним возник стройный силуэт. Изящное, совершенно голое тело, а на плечах… Господи, спаси и сохрани… все та же скалящаяся тыква, в глазницах которой тлели угрюмые огоньки. У Фэн Синя перехватило дыхание, он попытался потерять сознание, но был грубо поднят за воротник толстовки. — Нет уж, сволочь, — просипел тыквоголовый, — давай, доделывай начатое! Или мне что, с такой башкой ещё сто лет ходить?! С этими словами субъект с тыквой вместо головы мощно толкнул Фэн Синя на землю. Тот упал прямо на пышный ковер опавших листьев, слегка приложившись головой о какой-то неудачно вылезший из земли корень. Его сознание слегка помутилось, а субъект тем временем ловко уселся на него сверху, схватил его член холодной ладонью и, засунув внутрь себя, начал двигаться с явным знанием дела и одержимостью профессионала. Его пальцы мяли толстовку на груди Фэн Синя, а огоньки в глазницах мерцали в такт его движениям. И, черт возьми, несмотря на дичайший испуг и абсурдность ситуации, Фэн Синь был странно и пронзительно тверд. Внутри этого странного товарища было так чертовски хорошо, что голова шла кругом. — Ну же, — рявкнул тыквоголовый, ускоряя темп, — шевелись, придурок, еби меня как следует, а то век в таком виде за тобой ходить буду! Угроза подействовала лучше любого возбуждающего средства. Фэн Синь с силой впился пальцами в его узкие бедра, помогая ему двигаться и насаживая его на себя всё интенсивнее. Тыква схватил его руку и приложил к своему собственному, вполне человеческому и твердому члену. Фэн Синь, почти на автомате, сжал и задвигал кистью, как себе во время дрочки. Тыква издал громкий почти животный стон. Этот звук, казалось, эхом прокатился по всему лесу, и что-то в темноте ответно зашумело и запищало. Снова ухнула сова. Фэн Синь почувствовал как в теле нарастает не просто предоргазменное удовольствие, но нечто иное, более глубокое и интенсивное, словно под кожей что-то двигалось, и… — Мать твою, — потрясённо ахнул он, видя как на чужом голом теле проступают непонятные символы, мерцающие призрачно-белым светом. Скользят по кистям его рук, сжимающим чужие бедра, вползают в рукава толстовки. — А-а-а, — застонал тыква в экстазе, — ах ты ж сука, прости Господи… Фэн Синь, в последний раз мощно двинул бедрами, кончая внутрь, и почувствовал как и по его лицу растекается теплая липкая влага. Огоньки в глазах тыквы окончательно погасли, как выключателем щёлкнули. Символы на его теле и руках Фэн Синя исчезли тоже. Наступила давящая на все органы чувств тишина, нарушаемая лишь их тяжелым прерывистым дыханием. Фэн Синь не увидел, но почувствовал, как с него слезли и уселись рядом. Он, испытывая легкое отвращение к самому себе, вытер лицо рукавом, с трудом подтянул и застегнул джинсы. — Ох, ну спасибо, — раздался из темноты уже вполне человеческий, приятный и слегка недовольный голос, — расколдовал меня. Ну, говори, чего хочешь. Луна, словно удовлетворенная свершившимся актом, окончательно вышла из-за туч и осветила лицо парня — красивое, с тонкими чертами, обрамленное длинными темными волосами. Глаза, теперь уже нормальные, человеческие, всё ещё мерцали загадочным внутренним светом. Фэн Синь уставился на него, напрочь забыв, чего же он, собственно, хотел от него. Как будто уже получил, что хотел. — Ты… — начал он, собираясь спросить «кто ты такой и что, блять, происходит», но парень его резко перебил. — А ты вообще кто такой? — спросил он, с подозрением разглядывая Фэн Синя, — подожди, — он наморщил гладкий лоб, — ты… чёрт, — он растерянно рассмеялся, будто не веря чему-то, — да не может этого быть… Он резко замолчал. — Какой сейчас год? — деловито спросил он, — что это за место? — Две тысячи двадцать пятый, — ошарашенно пробормотал Фэн Синь. — Надо же, — свистнул парень, — сто лет пролетело, как хером сдуло. — А место — Салем. — Ну ладно, хоть тут и остался. Хорошо, — он легко поднялся на ноги, отряхивая с идеальной кожи прилипшие листья, — пойдем. — Куда? — не понял Фэн Синь. — К тебе домой. Теперь я живу у тебя. — Как это «живешь у меня»? — Ну, вот так. Надо было точнее формулировать свои желания. Ты пожелал меня. Теперь я твой, — он сказал это с такой простотой, будто сообщал прогноз погоды. — По-подожди! — окончательно выбитый из колеи, Фэн Синь вскочил, — когда это я тебя пожелал? — Когда я спросил, чего ты хочешь, ты ответил «ты». — Я не это имел ввиду! — А магия этой ночи решила именно так. — Блядь, да кто ты вообще такой? — Джек-Тыквенная Голова, — осклабился парень, и его глаза хитро сверкнули, — шучу. Меня зовут Му Цин. Заколдовали меня сто лет назад. Я мог выходить только в канун дня всех святых, да и то в тыкве отсиживаться. А чтобы расколдовать, надо было… ну, ты в курсе. За сто лет никто не сподобился, — парень пристально вгляделся в лицо Фэн Синя, будто ища там следы слабоумия и отваги, — откуда ты такой взялся? — Ну, вот так, — смутился Фэн Синь, — поверил спьяну в дурацкую байку. — Это ты правильно сделал, — Му Цин одобрительно хлопнул его по плечу, — пойдем к тебе. Умираю, хочу есть и пить. Сто лет нежрамши! — Да без проблем, угощу, — автоматически согласился Фэн Синь. — А потом еще разок трахнешь, ладно? — спросил Му Цин с деловым видом. — Ладно, — сдался Фэн Синь, — вот только я теперь не знаю, куда идти. Дома Цзюнь У за деревьями видно не было. Лес в любую сторону в темноте казался одинаковым. Куда идти — непонятно. — Заблудился? — уточнил Му Цин. — Угу. Тот покачал головой словно разочарованно и принюхался. И тут произошло нечто новое: на его голове возникли изящные кошачьи уши, а из копчика вырос длинный, черный хвост. Уши тоже были черными, бархатистыми. Му Цин несколько раз подвигал ими, прислушиваясь к ночи. Фэн Синь подавился криком. Ну конечно, куда ж без этого. Чего ему еще ждать от этого ебанутого вечера? — Тут где-то рядом дом? — переспросил Му Цин, не обращая внимания на его реакцию. — Да! Я как раз оттуда! Там вечеринка у шефа, Хэллоуин. — Хэллоуин? — Му Цин посмотрел на него с искренним недоумением. — Канун дня всех святых. Теперь он так называется. — Чтоб меня… — Му Цин покачал головой, — как сильно все изменилось. — Ну да, сто лет же прошло, как ты говоришь. — Ага. Му Цин всё еще стоял, всматриваясь в чернеющие просветы между такими же чернеющими деревьями. Фэн Синь, движимый внезапным порывом, подошел к нему ближе, снял свою куртку и накинул на голые плечи. — Это еще зачем? — тот обернулся и прищурил свои кошачьи глаза. — Подумал, тебе холодно. Ты же голый. — Мне не холодно. Я, вообще-то, не совсем человек. Но… спасибо, — в его голосе прозвучала неподдельная теплота, — ты милый. Му Цин неожиданно обхватил Фэн Синя за шею и притянул к себе. Их губы встретились. Фэн Синя пронзило острым, почти болезненным ощущением — будто ледяная игла прошла по венам, заставив сердце заколотиться с бешеной скоростью. А следом — как обжигающе горячей волной окатило. В затылке закололо мелкими иголочками, волоски на шее поднялись, по спине сбежали мурашки. Все чувства обострились. Чужие губы, мягкие и теплые, неловко касались губ Фэн Синя, побуждая того отвечать с ещё большей неуклюжестью. Но несмотря на всю эту осторожную неловкость, целоваться с Му Цином было потрясающе возбуждающим. Пока они целовались, Му Цин держал его голову двумя руками, а Фэн Синь, осмелев и собравшись уже обнять парня, почувствовал, как что-то гибкое обхватило его ногу. Он вскрикнул и оттолкнул Му Цина, глядя вниз. Его ногу обвивал черный хвост парня, кончик его шевелился. — Да кто ты такой?! — выдохнул Фэн Синь в шоке. — Котик я, мяу-мяу, — Му Цин довольно жмурился, — любишь котиков? — Да не особо… — Теперь любишь. — Ну… если ты настаиваешь, — неуверенно произнес Фэн Синь. Он осторожно положил ладонь парню на поясницу и плавно притянул к себе. Му Цин охотно впечатался голой грудью в его, обтянутую толстовкой, и, схватив за волосы на затылке, оттянул. — Теперь я твой котик, — пробормотал он, разглядывая Фэн Синя непроницаемо-черными глазами, на дне которых мерцали серебряные искорки. Фэн Синь, движимый внезапным любопытством, поднял руку и кончиками пальцев осторожно потер за его ухом, как кота. Му Цин всем телом вздрогнул и издал глухое, довольное мурлыканье. Фэн Синь изумленно вытаращил глаза. Ну точно. Котик. — Как это мило! — раздались насмешливые аплодисменты, — какое трогательное воссоединение. Они резко обернулись, и у Фэн Синя отвисла челюсть. В десятке шагов от них стоял Пэй Мин — абсолютно трезвый, собранный, и… с пистолетом в руке, дуло которого было направлено прямо на них. — Ты сдурел?! — только и смог выдавить из себя Фэн Синь, ошеломлённый донельзя. Но Пэй Мин проигнорировал его, не отрывая холодного взгляда от Му Цина. — Ну что, котик, попался? — его голос прозвучал холодно и опасно, а оружие подчеркивало убийственность намерений. — Чего? — Му Цин дёрнул ухом, изображая непонимание. — Давай признавайся, куда дел книгу, и я, так и быть, отпущу твоего нового хозяина живым. — Какую книгу? — Му Цин сделал самое невинное лицо, какое только мог изобразить и похлопал ресничками. — Ту самую, которую ты стащил у моей прабабки и спрятал. — Так ты правнук старой карги? — Му Цин ядовито рассмеялся, но в его глазах не было и тени веселья, — не ожидал. Как ты меня нашел? — Нашел, и ладно. Говори, где книга! — Зачем тебе? — Му Цин покачал головой, — всё равно не сможешь ей пользоваться. Сил-то у тебя нету! — издевательски протянул он. — Не твое дело! — разозлился Пэй Мин, — продам! Это мое наследство! Верни! Или я пристрелю его, — он коротко кивнул на Фэн Синя. — Мне до него нет дела, — ледяным тоном заявил Му Цин, — нашел, чем пугать. Фэн Синь снова почувствовал, как у него отваливается челюсть. Он смотрел на Му Цина с немым возмущением. — Нет дела? Ты охренел? А то, что я тебя расколдовал, не считается? — Заткнись, придурок, — прошипел Му Цин, не глядя на него, — я пытаюсь нас спасти. — Хо-хо, — усмехнулся Пэй Мин, — смотрю, у вас уже и отношения наладились. Но книгу я все равно заберу. Не хочешь по-хорошему, по-моему будет хуже. Он выстрелил. Му Цин с кошачьей грацией прыгнул в сторону, на лету превращаясь в черного кота, но пуля оказалась быстрее, он удивлённо мяукнул, тяжело упал на землю и замер, не двигаясь. — Ты! — Фэн Синь сжал кулаки, и волна слепой ярости смыла весь страх. Его тело на инстинктах рванулось вперед, но следующая пуля остановила и его. В грудь ударило с такой силой, будто в него врезался молот. Все тело налилось свинцовой тяжестью, и он рухнул на землю, погружаясь в беспросветную тьму.