Тыквенный спаситель

Он очнулся, словно его толкнули. Тело ныло, будто побывало в драке. С трудом поднявшись, он огляделся. Ни Му Цина, ни Пэй Мина рядом не было. Он поднял с земли свою куртку, на светлой подкладке которой были видны прилипшие черные шерстинки — единственное вещественное доказательство того, что ночный кошмар был реальностью. Где же ему искать Му Цина? Если кошко-парень ему действительно не приснился в пьяном угаре. Он быстро прокрутил в памяти всю последовательность событий. Вот они пьют и веселятся в атмосферно украшенном особняке шефа. Рассказывают страшные истории и городские байки из склепа. Вот Пэй Мин подваливает к нему с бокалом пива и страшным голосом рассказывает легенду про тыкву. Мол, Джека — Тыквенную голову заколдовали, а чтобы расколдовать, надо тыкву вы… ну, в общем, то самое. Причем рядом стоящий Цзюнь У кивал и протягивал ему тыкву. И взгляд у него был такой проникновенный, что у Фэн Синя и сомнений не возникло в том, что это бред. Сомнения возникли позже. Но несмотря на эти сомнения, Фэн Синь надругался над тыквой, и та превратилась в симпатичного паренька. А ещё были загадочные голоса, загадочные символы на его руках и мягкие губы Му Цина. Фэн Синь заторможенно потрогал свои губы. Это было по-настоящему, он был в этом полностью уверен. Как и блестящий пистолет в руке Пэй Мина. Твою мать, он же в него выстрелил! Фэн Синь ощупал свою грудь. На толстовке и футболке зияла аккуратная круглая дырка диаметром в палец, но на теле не осталось ни следа ранения. Чудеса! Низкие серые тучи закрыли небо сплошным полотном, цепляясь за ветки деревьев. В свете хмурого рассвета он наконец разглядел за деревьями остроконечную башенку на крыше дома Цзюнь У и побрел навстречу. Дом предстал перед ним в виде пост-апокалиптического пейзажа: повсюду валялись конфетти, пустые бутылки, кости пластмассового скелета, ошметки туалетной бумаги. С подоконника белым флагом свешивалась простыня. Сухие листья кружились в танце с пластиковыми стаканчиками. И повсюду — осколки тыкв, которыми ещё вечером был украшен двор, как оранжевые следы массового побоища. Похоже, вчера было весело. Фэн Синю тоже было не скучно, пожалуй. Он толкнул входную дверь, и та с скрипом поддалась. Внутри дома царил такой же хаос. Фэн Синь шёл, почти не отдавая себе отчета, куда и зачем. Его вело смутное, но настойчивое внутреннее чутье. Подвал. Он четко знал, что нужно найти подвал. На кухне он отшвырнул в сторону скользкий от чего-то липкого цветастый коврик и увидел в полу тяжелую деревянную крышку с железным кольцом. Сердце заколотилось. Он потянул кольцо, крышка со скрипом поднялась, открывая крутой спуск в темноту. Он осторожно положил крышку на пол, кольцо громыхнуло по плитке, и он вздрогнул. Спустившись по шаткой лестнице, Фэн Синь прошел по низкому, пропахшему сыростью и плесенью коридору и оказался на пороге просторного каменного помещения, из приоткрытой дверного проема лился приглушённый свет. — Ну так скажешь или нет? — раздался недовольный баритон, сопровождаемый глухим звуком удара. — Или нет, — парировал насмешливый тенор. В его голосе слышалась боль, но и вызов тоже. — Похоже, этого недостаточно, — вмешался спокойный и уверенный бас, — Какие еще у тебя есть идеи, Пэй-сюн? Холодный ужас пополз по спине Фэн Синя. Он краем глаза заглянул за угол, и у него перехватило дыхание. Картина была выписана в мрачных тонах: мрачное помещение, на стены которого отбрасывают дрожащие тени зажжённые свечи, во всю стену стеллаж с книгами, посреди комнаты, на массивном дубовом столе, лежал привязанный Му Цин. Его обнаженное тело было испещрено синяками и ссадинами, один глаз заплыл, из разбитого носа текла алая струйка крови. Черные кошачьи уши бессильно прижались к волосам, а хвост судорожно подергивался. На груди зияла дыра, похожая на входное отверстие от пули и которая слегка кровоточила. Пэй Мин и Цзюнь У стояли рядом. Пэй Мин только что достал из чемоданчика с бархатной подкладкой какой-то блестящий и явно пыточный инструмент и интересом его разглядывал. Фэн Синь отпрянул за угол, прижавшись спиной к холодной стене. Черт возьми, он должен его спасти! Эта мысль стучала в висках с железной неизбежностью. Но как? Он не имел ни малейшего представления. Он должен был спасти Му Цина, это всё, что он знал. Он краем глаза снова заглянул за угол. Пэй Мин вертел в руках зловещий блестящий инструмент, выражение его лица было злорадным. — Может, попробуем по старинке? — Цзюнь У с деланной грустью покачал головой. — Ведьмы твоей хозяйки не гнушались простыми методами. — Ой, да неужели? — Му Цин хрипло рассмеялся, выплевывая на стол сгусток крови, — а я-то думал, вы цивилизованные люди. Мои извинения, ошибочка вышла. Фэн Синь понял — времени на раздумья нет. Он сжал кулаки, чувствуя, как по пальцам бегут мурашки. Нужно было действовать. Но как? Грубая сила против пистолета и двоих — самоубийство. Фэн Синь не знал, как спасти Му Цина. В голове не было ни единой мысли, кроме всепоглощающей, животной тревоги за него. От этого бессилия в жилах будто закипала кровь. Под кожей снова возникло жутковатое ощущение — словно что-то шевелилось, пробуждаясь. На тыльной стороне рук проступили и засветились таинственные символы, на этот раз отливая призрачным золотом. Он ошеломлённо смотрел на свои руки. Он прислушался. Голоса доносились четко. — …последний раз, где книга? — потребовал Пэй Мин. — Последний раз, катись к черту, — с издевательским смешком ответил Му Цин. — Мы уже там были, и скажу тебе честно, не особо понравилось, — невозмутимо поведал Цзюнь У. — Ага, — поддакнул Пэй Мин, — сервис — отстой. — И еда там отвратительная, — продолжал делиться явно наболевшим Цзюнь У, — я потом неделю животом маялся. — И не говори, эти черти совсем распоясались, Сатаны на них нет. Продолжая непринужденно болтать, они продолжали что-то делать с Му Цином, от чего тот глухо стонал. Отчаяние придало решимости. Фэн Синь глубоко вдохнул, сконцентрировавшись на странной, бурлящей энергии внутри. Она отзывалась звоном в ушах и дрожью в кончиках пальцев. Вокруг него зашумело, зашептали невидимые голоса, лёгкий порыв ветра скользнул по лицу. Знание о том, что нужно сделать, пришло интуитивно, изнутри, просто поднялось из глубин родовой памяти. Он точно знал, что никогда не умел этого, — оно случилось само. Повинуясь его внутренниму намерению спасти котика, порыв шепчущего воздуха пронесся по комнате, разом гася все свечи. В помещении воцарилась густая, почти осязаемая тьма. К собственному удивлению, Фэн Синь видел всё, что происходит, будто его зрение стало ночным. Он различал четкие, словно светящиеся контуры предметов и людей. — Твою мать, — в сердцах выругался Пэй Мин. — Это ещё что за хрень? — Подозреваю, у нас гости, — с опасной ноткой протянул Цзюнь У. — Зажги свечи, я пойду посмотрю. Он вынул из кармана телефон и включил фонарик. Короткий луч света выхватил из мрака полоску на полу. Цзюнь У направился к выходу и с каждым шагом приближался к тому месту, где стоял Фэн Синь. А тому и прятаться-то было негде — он просто замер в тени, прижавшись к стене, и ждал. Ему было пиздецки страшно, сердце колотилось где-то в горле, но осознание того, что он должен спасти своего котика, мобилизовало все его чувства, обострило реакцию до предела. В тот момент, когда луч света должен был осветить его, что-то невидимое с силой выбило телефон из руки шефа. Телефон с глухим стуком упал на пол и укатился к стене, бесполезно освещая пыльное пространство. Цзюнь У развернулся, следя взглядом за телефоном, а Фэн Синь уже выскакивал из-за своего убежища, нанося удар в челюсть. Он умел драться — ходил в спортивную секцию, качался, — и ему хватило сил, чтобы молниеносно вырубить шефа, который как подкошенный рухнул на пол. — Цзянбей? Это ты? — Пэй Мин окликнул его, пытаясь зажечь свечи. В комнате постепенно становилось светлее. Может, это было частью какого-нибудь ритуала? Фэн Синь решительно пошел навстречу опасности. — Ты? Ну конечно! — Пэй Мин скривился в злобной усмешке и резким движением вытащил пистолет из-за пояса джинс. Но не успел он взвести курок, как Фэн Синь бросился на него, с силой заваливая на пол, и всадил кулак ему в висок. Пэй Мин обмяк и затих. — Ух ты, — Му Цин огромными, полными изумления глазами смотрел на их потасовку. — А ты молодец. — Угу, — Фэн Синь, тяжело дыша, поднял пистолет, проверил магазин и, вытащив оставшиеся патроны, сунул их в карман. Он подошёл к Му Цину и дрожащими от адреналина пальцами принялся расстёгивать ремни на его запястьях. — Как ты? Живой? Он поднял его со стола, беря на руки. Тело Му Цина было удивительно легким и горячим. — Меня не так-то просто убить, — прошептал Му Цин и доверчиво ткнулся лбом в его плечо. — Надо выбираться. — Нет, подожди, — Му Цин встрепенулся, его взгляд упал на руки Фэн Синя, которые все ещё светились призрачным сиянием. — Ого, — сказал он, и в его голосе прозвучала надежда. — Она на тебя реагирует… — Кто? — Не «кто», а «что». — Ну, что? — Книга. Твои руки… — Что с моими руками? — Чем ближе книга, тем ярче они светятся. Поставь меня. Оказавшись на полу, Му Цин повертел головой, по-кошачьи принюхиваясь и озираясь. — Скорее всего, здесь. Он подошёл к стене, заставленной стеллажом с книгами, и принялся лихорадочно вытаскивать их по очереди. — Мы ищем книгу? — Фэн Синь подошёл ему помогать. — Что за книга? — Родовая книга магического мастерства, — Му Цин остановился и проникновенно посмотрел на Фэн Синя. — Книга твоего рода. — Чего?! — Потом объясню. Я спрятал её в этом доме. Но забыл, где именно. И тут явно все переставили, — Му Цин вытащил одну из книг, и в стене раздался глухой щелчок, а вот оно, давай, помоги. Му Цин начал оттаскивать тяжелую полку, Фэн Синь присоединился, и, напрягая все силы, они смогли отодвинуть её достаточно, чтобы открылся узкий вход в кромешную темноту. — Туда? — Ага, — Му Цин не отрывал взгляда от рук Фэн Синя, которые, казалось, засветились чуть ярче. — Пойдем. — Подожди. — Фэн Синь вытащил из кармана джинс телефон и включил фонарик. Вдвоём они протиснулись в узкую щель в стене и ступили в холодную темноту коридора. Коридор был узким, стены — каменными, сырыми и леденящими. Воздух пах пылью и временем. Му Цин шёл чуть впереди, его уши время от времени подрагивали, а пушистый хвост тревожно шевелился. Фэн Синь поймал себя на том, что уставился не столько на хвост, сколько на соблазнительную линию его оголенной спины и упругие ягодицы. «Вот дерьмо, — с досадой подумал он, — мы в смертельной опасности, а я от его булок глаз не могу отвести». Му Цин резко остановился, оборачиваясь, и не ожидавший этого Фэн Синь с размаху столкнулся с ним, чуть не выронив телефон. — Я ведь знаю, о чём ты думаешь, — сказал Му Цин с хитрющим смешком. Он схватил Фэн Синя за воротник и притянул к себе, прижавшись губами к его губам. Его поцелуй был влажным и жадным, язык — ловким и настойчивым. Фэн Синь протестующе замычал, пытаясь мысленно возразить, что сейчас не время и не место, но его тело предательски отвечало: он обхватил тонкую талию Му Цина, впиваясь в его губы ещё сильнее, а пальцы сами собой скользнули вниз по голой спине и сжались на упругой ягодице. И тут Му Цин его отпустил. Фэн Синь почувствовал необычайный прилив воодушевления и сил. — Пойдем, — Му Цин потянул его дальше, его глаза блестели серебром в свете фонарика. — Постой, — Фэн Синь снял куртку, потом толстовку, и натянул её на Му Цина, оставшись в одной футболке, после чего снова надел куртку. Толстовка едва прикрывала Му Цину попу, но так было уже гораздо лучше. Одевая его, Фэн Синь с изумлением обнаружил, что пулевая рана и ссадины уже почти затянулись, оставив лишь розовые следы. Однако Му Цин вдруг пошатнулся, и Фэн Синь едва успел его подхватить. — Что с тобой? — забеспокоился он, снова поднимая его на руки. Хотя Му Цин был почти с него ростом, лишь чуть стройнее, на руках он казался легким словно котёнок. — Мне надо… отдохнуть… — и с этими словами он обратился в кота и будто бы потерял сознание. Фэн Синь вгляделся в его маленькую мордочку, но глаза котика были плотно закрыты. Завернув его в толстовку, Фэн Синь понес его дальше, прижимая к груди. Он шёл вперёд, освещая фонариком сырые стены. Ход вёл вперёд и, как будто, под уклон вниз. Стало ещё прохладнее, но влажные потёки на стенах исчезли, уступив место старому камню. Вскоре ему преградила путь гладкая каменная стена. Сообразив, что, скорее всего, тут есть такой же скрытый вход, он засунул бесчувственного котика себе за пазуху, под куртку, и принялся ощупывать стены. Нажав на один неприметный выступ, он активировал механизм. В стене глухо щёлкнуло, и массивная дверь чуть отошла. Фэн Синь с усилием отодвинул её и прошел внутрь. Эта комната была просторнее. В центре пола была нарисована ровная пентаграмма, и по её окружности стояли огарки толстых чёрных свечей. Стоило Фэн Синю переступить порог и шагнуть внутрь круга, как свечи вспыхнули сами собой, отбрасывая на стены пляшущие тени. Следуя интуиции, он вынул Му Цина из-за пазухи и осторожно положил в самый центр пентаграммы. Комната была пуста, а его руки светились так ярко, что могли бы осветить всё помещение. Если книга действительно была здесь, то, скорее всего, была спрятана в стене или в полу. «А если в центре пентаграммы?» — мелькнула догадка. Фэн Синь опустился на колени и начал ощупывать холодные камни пола. В этот момент он услышал быстрые шаги и знакомые голоса. Прятаться было некуда. Он присел на корточки, заслонив собой тело Му Цина. Двое мужчин вошли в помещение и замерли на пороге. — Кто бы мог подумать, — холодно усмехнулся Пэй Мин, направляя на него пистолет, — наш тихоня Фэн Синь оказался потомком рода Южного Ветра. А с виду — дурак дураком. Где книга, чудила? — Нет у меня книги. — Да? А чего тогда руны светятся? На руках. — Не знаю. — Знаешь или нет, давай ищи книгу, или я пристрелю вас обоих. Фэн Синь вздрогнул, когда сзади его схватили за руку. Му Цин снова принял человеческую форму, его лицо было бледным, а взгляд — лихорадочным. — Не давай ему книгу, — прошептал он, едва шевеля губами. — Нельзя. Она твоя. Фэн Синь развел руками. — Слышишь, — сказал он Пэй Мину, — книга моя. Лицо Пэй Мина перекосилось от злобы. — Его прабабка забрала книгу рода из вашего дома, — продолжал Му Цин, его голос был слабым, но полным убежденности. — Она обратила её ко злу. Я — хранитель книги. Я нашёл ведьму и спрятал книгу, а она в отместку превратила меня в тыкву. — Я на эту книгу имею не меньше прав! — рявкнул Пэй Мин. — Скажи ему! — Книга раскрывает магический потенциал, — Му Цин часто дышал, и Фэн Синь с ужасом увидел, как рана на его груди снова открылась, алая кровь проступала сквозь ткань толстовки. — Ваши прабабки были сёстрами, но его ветвь отошла ко злу, а твоя линия из-за потери книги утеряла способность к развитию магии. Если ты отдашь ему книгу, будет большая беда. — И что мне делать? — отчаялся Фэн Синь. Му Цин молчал, глядя на него. Упрямство читалось во взгляде. — У него, как и у тебя, магия спит. Но, слившись со мной и освободив из тыквы, ты частично пробудил её. Воспользуйся ею. — Да как? Как? — он уже был на грани срыва. — Давай резче, — Пэй Мин нетерпеливо махнул пистолетом. — Гони книгу. Иначе я начну стрелять прямо сейчас. — А ты-то чего сам тыкву не трахнул, а меня подбил? А? — спросил Фэн Синь то, что его давно интересовало, — дружить предлагал… — Потому что, обратившись ко злу, он не имеет доступа к хранителю, то есть ко мне. Но, получив книгу и открыв её своей кровью как потомок, он сможет получить и книгу, и меня. — Ну? — Пэй Мину надоело препираться, и он взвёл курок. Фэн Синь не был уверен, что это всё тот же пистолет, из которого он вынул патроны. Его сердце бешено колотилось, нервы были натянуты как струны, все чувства обострились до предела. Пэй Мин действительно выглядел нервным и напряжённым. Цзюнь У, напротив, стоял расслабленно, руки в карманах, но его холодный, оценивающий взгляд был страшнее истерики Пэй Мина. Му Цин резко дёрнул Фэн Синя на себя. Тот не удержал равновесия и упал на него. Му Цин схватил его голову, развернул к себе и впился в его рот кусачим, яростным поцелуем. — Да вы издеваетесь! — рявкнул Пэй Мин, скривившись от отвращения, — блядь, нашли время сосаться! Но Му Цин не просто целовал Фэн Синя. Он больно вонзил острые клыки в его губу, заставив кровь хлынуть ручьём. Затем он схватил Фэн Синя за руку, провёл пальцем по их окровавленным губам и резко оттолкнул. — Прижми к кругу! Фэн Синь не раздумывая, шлёпнул окровавленную ладонь на линию пентаграммы. В тот же миг вокруг них по окружности вспыхнула ослепительная стена из света, по которой заскользили и запереливались золотые руны. Воздух закружился, завыл, образуя непроницаемый золотистый вихрь. — Твою мать! — рявкнул Пэй Мин и нажал на спусковой крючок. Пистолет сухо щёлкнул. — Блядь! — Пэй Мин попытался выстрелить ещё несколько раз, но безуспешно — патроны гремели в кармане Фэн Синя. — Блядь! — Пэй Мин выругался уже от бессилия. А Цзюнь У неторопливо достал из-за пояса свой пистолет и наставил на них. — Фэн Синь! — закричал Му Цин, его голос пробивался сквозь вой ветра. — Магия в твоей крови! Ты должен нас спасти! Останови их! — Ребята, шутки кончились, — спокойно, но с железной интонацией сказал Цзюнь У. — Книгу. Фэн Синь схватил Му Цина и прижал к себе, чувствуя, как тонет в его серебряных глазах. — Я не знаю как! Научи! Му Цин схватил его голову окровавленной рукой и снова поцеловал, и в этом поцелуе была вся их боль, страх и надежда. — Просто почувствуй магию внутри себя и отпусти её, — прошептал он, касаясь его лба своим. Страх за Му Цина охватил Фэн Синя с новой силой. Он чувствовал его боль, его слабость, и это рождало в нём ярость — слепую, всепоглощающую. Он хотел, чтобы Му Цин жил, чтобы они были вместе. Он был его котиком! Руны на его руках вспыхнули с ослепительной силой, затмевая свет свечей. — Да чтоб вас ветром сдуло! — рявкнул он первое, что пришло в голову, поднимая голову и бросая вызов врагам взглядом. И ветер послушался. Взметнулся яростный порыв. Золотистая стена колыхнулась и задвигалась, всё быстрее и быстрее, словно они оказались в эпицентре торнадо. Золотой поток вихрился вокруг, руны мелькали с бешеной скоростью. Цзюнь У выстрелил несколько раз, но пули бесследно исчезали в сияющем смерче. Наконец его лицо исказилось то ли злостью, то ли досадой. Пэй Мин в ужасе схватился за косяк двери, словно боясь, что его засосёт в эту магическую мясорубку. Фэн Синь, движимый инстинктом, схватил один из огарков свечей. — И чтоб гореть вам! — И швырнул его в сторону врагов. К общему удивлению, огарок не засосало в смерч, а вынесло наружу мощным потоком воздуха. Упав на пол, он вспыхнул огромным языком пламени. Фэн Синь, не целясь, швырнул в огонь горсть патронов. Те, попав в пламя, взорвались, щёлкая и разбрасывая искры, словно фейерверк. Оба противника с криками упали на пол, сраженные огненным шквалом и взрывами. Световая стена резко погасла, и в подземелье воцарились давящая темнота и звенящая тишина. Фэн Синь чувствовал себя абсолютно вымотанным, его ноги подкосились, и он рухнул на холодный каменный пол. В этой тишине раздался щелчок, и на голову Фэн Синю с тяжелым стуком упал массивный предмет. Он выругался, а Му Цин, собрав последние силы, схватил его. — Вот она, это она! — прошептал он, сжимая в руках старинный том в потертой кожаной обложке. Руны на руках Фэн Синя пылали так ярко, что освещали всё вокруг. — Скорее, капни на неё кровью, чтобы она на тебя настроилась, и прижми палец вот сюда! Фэн Синь провёл пальцем по окровавленной губе и прижал его к металлической застёжке на обложке. Руны на его руках погасли в тот же миг, будто кто-то щёлкнул выключателем. Фэн Синь с трудом достал телефон и включил фонарик. Он посветил в сторону двери. Враги лежали без движения. — Думаешь, померли? — хрипло спросил Фэн Синь. — Неважно, — Му Цин резко вскочил на ноги. — Берём книгу, закрываем их здесь и уходим. Он первым подбежал к телам, наклонился и быстро проверил пульс. — Живы, но ранены и оглушены. Давай быстрее, пока не очнулись… — Но… Закрыть в подвале двух живых людей? — С чего ты взял, что они люди? — Му Цин будто прочёл его мысли. — Они такие же «люди», как и я. Давай, живее, пока не очнулись! Фэн Синь больше не раздумывал. Вместе они оттащили тела мужчин подальше от двери и вышли из комнаты. — Куда ты нажимал? — спросил Му Цин. Фэн Синь снова нажал на выступ, и дверь с глухим стуком закрылась, слившись со стеной. Они бодрым шагом, почти бегом, двинулись по коридору обратно. Му Цин, прижимая к груди книгу, шёл впереди, а Фэн Синь, чувствуя страшную усталость, плелся за ним. Им удалось выбраться из дома, не встретив никаких препятствий. Дневной воздух был холодным и пьяняще свежим. Кажется дело движется к зиме, подумал Фэн Синь поежившись. — Садись в машину, — Фэн Синь кивнул на свой старый подержанный «додж», единственный из машин сотрудников оставшийся на дороге перед домом. — Машину? — переспросил Му Цин с искренним любопытством. — Какая чудная повозка. — Ой, да ладно, будто ты не видел, — устало проворчал Фэн Синь. — Сто лет назад уже были автомобили. — Они выглядели не так, да и только богатые могли себе такое позволить, — возразил Му Цин, и его взгляд упал на стоящий рядом мощный «ландкруизер» шефа. — Ого, — сказал он, — какая большая. — Садись, говорю, — Фэн Синь уже открыл дверцу со стороны водителя и ждал, пока Му Цин устроится на пассажирском сиденье. Му Цин сначала с кошачьей осторожностью всё обнюхал, а потом нерешительно влез внутрь. Сейчас он выглядел совсем как человек — без ушей и хвоста, но в огромной толстовке на голое тело и с длинными стройными ногами он выглядел мило и беззащитно. — Садись же, — Фэн Синю не нравилось, что его парень сверкает голыми ногами посреди улице. Мало ли кто увидит. Однако улица была пуста. Когда Му Цин наконец уселся, Фэн Синь захлопнул дверцу, обошел машину и устроился за рулем. — Ну, поехали домой, котик, — сказал он, заводя мотор, и слегка улыбнулся. Му Цин вздрогнул, среди черных спутанных волос встали торчком кошачьи уши. Он прижимал к груди книгу, и в объёмной толстовке, надетой на голое тело, он выглядел до невозможного притягательно. Длинные стройные ноги так и манили провести по бледной коже ладонями. Фэн Синь с трудом оторвал взгляд от его ног и перевёл на серую ленту дороги. Впереди их ждало что-то новое. Что-то определенно неизведанное и пугающее, но теперь — вместе.