Связанные кровью

Вечер пятницы. Элиза сидела на диване вместе с Дженной, наблюдая за телевизором, хотя на самом деле её внимание было рассеянным. Она едва следила за передачей, больше смотрела на цветы света, отражающиеся от экрана, и слушала шум ветра за окном. Джереми медленно спускался по лестнице, его взгляд случайно упирался в экран телевизора, и он, казалось, пытался угадать, на что Элиза обращает внимание. – Лиз, ты когда в последний раз видела Елену? – спросил он, слегка нахмурив брови. В его голосе звучало ожидание, будто он был уверен, что Элиза знает, где сейчас сестра. Элиза на мгновение замерла. До гибели родителей Елена и она были практически неразлучны, всегда поддерживали друг друга и делились каждым маленьким секретом. Елена, старше на два года, всегда брала на себя инициативу, но это никогда не мешало им быть рядом. Однако после трагической гибели родителей обе сестры замкнулись в себе. Общение постепенно угасло, разговоры стали редкими, и теперь между ними тянулась невидимая, холодная преграда. – В последний раз я видела её в школе, – ответила Элиза, стараясь, чтобы голос не дрожал. – Она болтала о чём-то со Стефаном. А что случилось? Её сердце слегка ускорилось. Она была одной из немногих, кто знал о существовании вампиров и других сверхъестественных существ, поэтому любая информация о братьях Сальваторе могла её насторожить. – Да ничего особенного, – сказал Джереми, усаживаясь на лестницу. – Хотел поговорить с ней. Но раз её нет, значит, буду говорить с тобой. Дженна тихо наблюдала за их разговором. Элиза недавно начала постепенно возвращаться к жизни, но всё ещё мало общалась с семьёй, предпочитая оставаться в тишине. – Ну, неееет, Джер, ты же знаешь, я не особо разговорчива… – тихо пробормотала она, отводя взгляд в сторону. – Но это серьёзный разговор! – настоял Джереми, пытаясь заговорить мягче. – Пожалуйста, Лиз, поговори со мной. Элиза посмотрела на него краем глаза. Его плечи были слегка опущены, а выражение лица говорило о том, что разговор действительно важен. В её голове мелькнула мысль: «Он действительно хочет выговориться…» – Хорошо, пошли ко мне в комнату. Элиза поднялась с дивана, медленно пройдя к лестнице, а Джереми уже поспешил вперед, открывая дверь в её комнату. Комната была почти пуста, но каждый хаотичный предмет казался отражением её внутреннего мира. Кровать стояла с неаккуратно заправленным одеялом, простыня была смята, подушка помята, а на ней лежали несколько старых блокнотов с неразборчивыми записями. Страницы некоторых из них оставались пустыми неделями. На полу валялись книги, несколько разорванных страниц и пустые чашки из-под кофе или чая, которые Элиза забывала убирать. Лампа на столе едва освещала комнату, тусклый свет отбрасывал длинные тени по стенам, а окно почти всё время было закрыто шторами, не пропуская солнечного света. На полках царил беспорядок: часть одежды на стульях, часть в полузакрытом шкафу. В углу стоял рюкзак Елены, который Элиза не трогала, словно он был напоминанием о том, что мир продолжается где-то там, за пределами её комнаты, но выходить из этого уюта пока не хотелось. Стены были почти пустыми, лишь пара старых постеров и фотографий семьи, которые Элиза не удосужилась снять, хотя каждый раз, глядя на них, её сердце сжималось. В воздухе висел слабый запах запустения: смесь старого кофе, пыли и немного застоявшегося воздуха. Комната казалась маленькой и замкнутой, отражая её внутреннее состояние: тишина, холод и ощущение, что время остановилось. Она могла провести здесь целый день, не сделав ни одного шага, словно мир за стенами перестал существовать. – И о чём ты хотел поговорить? – тяжело вздохнув, спросила она, садясь на край кровати. – Я… знаю, что последние месяцы были тяжёлыми, – сказал Джереми, садясь рядом. – И я вижу, что тебе тяжело самой с этим справиться. – Ты же всё равно ничего не поймёшь, – пробормотала Элиза, отводя взгляд. – Попробуй меня послушать хотя бы, – продолжал он мягко. – Я не собираюсь давать советы, которых ты не просила. Просто хочу, чтобы ты знала: ты не одна. Элиза посмотрела на него краем глаза. – Иногда мне кажется, что всё остановилось, Джереми. Как будто я просто существую здесь, а не живу, – призналась она, её голос был тихим и почти неслышным. – Я понимаю, – ответил брат, мягко положив руку ей на плечо. – Это нормально – чувствовать так. Но даже если кажется, что мир рушится, это не значит, что ты должна закрываться. Мы рядом. Мы всё ещё твоя семья. – Я боюсь… боюсь, что больше не смогу быть собой, – тихо произнесла она, садясь на кровать сгорбившись. – Ты всё ещё ты. Даже когда кажется иначе, – сказал Джереми. – Просто дай себе время. Дай нам время. И если хочешь, можешь поговорить со мной, когда станет совсем тяжело. Элиза слабо улыбнулась: – Спасибо… Я постараюсь. – Вот и всё, что я хотел услышать. А пока… просто знай – я здесь. И я не уйду. – Спасибо, Джер, – пробормотала она, чувствуя лёгкое облегчение. – Ещё я хотел спросить… что у вас с Еленой? После смерти родителей вы почти не общаетесь. Элиза задумалась, подбирая слова. Она хотела объяснить, но понимала, что это будет непросто. – Понимаешь, Джер… – начала она, – проблема в Стефане и Деймоне. Глаза Джереми округлились. – А что с ними не так? От лица автора: Элиза испытывает сложные чувства к братьям Сальваторе. Стефан – всегда вежливый, заботливый, «правильный». Он помогает всем подряд, улыбается в любых ситуациях. Для Элизы это раздражает. «Он слишком идеальный… Как будто на одну улыбку можно исправить весь мир», – думала она, наблюдая, как он терпеливо объясняет что-то Кэролайн. Тем не менее, несмотря на раздражение, она уважает его. Стефан надёжен и предсказуем, что даёт ей ощущение безопасности. Она не признаётся себе, что иногда доверяет ему, и старается скрывать, что его «правильность» способна её выводить из себя. Деймон для Элизы почти антагонист. Высокомерный, нахальный, уверенный в себе. Он постоянно подшучивает, саркастичен и будто специально пытается вывести её на эмоции. «Да кто вообще думает, что он такой смешной?» – ворчала Элиза, когда Деймон ухмылялся в её сторону. И всё же она замечает за ним тонкую линию интереса – он наблюдает за ней как за кем-то необычным, а иногда даже защищает, когда она в опасности, хотя делает это с раздражающей долей высокомерия. Элиза не доверяет ему полностью, но не может отрицать, что он оставляет впечатление, даже если раздражает. От лица Элизы: – Я вижу, как Стефан заботится о Елене, как он всегда рядом, решает её проблемы, предугадывает её желания. Для меня это ощущение «второй сестры» в лице Стефана: он словно занимает моё место рядом с Еленой. Я хочу быть ближе к сестре, но не могу переступить через чувство раздражения и внутреннего отторжения к Стефану. Деймон же меня просто бесит – своим сарказмом и тупыми шутками. А Елена всегда тусуется либо с ним, либо со Стефаном. Со Стефаном терпимо, а с Деймоном я не могу расслабиться даже рядом с сестрой. – Теперь понял? – Ага, – кивнул Джереми. – Слушай, Джер, давай перенесём этот разговор на потом? Я очень устала, хочу просто спать. – Конечно, – сказал брат, вставая с кровати и направляясь к двери. – Сладких снов, Лиз. Элиза закрыла глаза, позволяя себе впервые за долгое время почувствовать лёгкость. Несмотря на всё, что происходило вокруг, несмотря на раздражение от братьев Сальваторе и сложные отношения с сестрой, она знала одно: Джереми рядом, и это уже немного облегчает её душу.