Часть 1
Том 1
Глава 1: Мой единственный свет
— Танджиро-кун, подождите пожалуйста!
Его звонкий голос был для меня самым желанным звуком на свете. Я, запыхавшись, подбежала к нему, стараясь улыбаться так же солнечно, как улыбался он. В руках я сжимала скромный обеденный бэнто.
— снова идёте в город?... прошу возьте, пожалуйста, с собой. Я приготовила вам бенто...
Танджиро обернулся, и его добрые глаза, цвета теплого вина, сузились от улыбки.
—Ай ши, спасибо! Ты всегда так заботишься обо всех.
//«Не обо всех, — думала я, чувствуя, как щеки пылают. — Только о тебе».//
Мы жили по соседству, в деревне у подножия гор. С самого детства, сколько я себя помню, он был рядом. Пока мои старшие сестры, Киёми и Сёна, были заняты своими делами, а родители с утра до вечера работали, я училась быть полезной: мыть, стирать, готовить. Мама говорила: «Женщина должна быть идеальной хозяйкой». И я старалась. Изо всех сил.
Но только ради Танджиро эти умения обрели настоящий смысл. Его похвала, его простая, искренняя благодарность согревали меня изнутри, как маленькое солнышко.
— Ты лучшая, Ай ши! — сказал он, принимая бэнто. Его пальчики ненадолго коснулись моих, и у меня потемнело в глазах от счастья.
Я смотрела, как он уходит, пока его фигура не скрылась за поворотом. Моя улыбка не ослабла. Ее нельзя было ослаблять. Нужно быть идеальной. Идеальной для него.
Вернувшись домой, я принялась за уборку. В большом, пустом доме было тихо. Родители вернутся поздно, Сёна ушла к своему молодому человеку, а Киёми-неэ-сама… моя старшая сестра, Хашира Льда, была где-то далеко, на своем посту.
Иногда в гости приходил Гию-ни-сама. Он был для меня как старший брат, которого мне не хватало. Когда-то Киёми спасла его, а потом Урокодаки-сама обучил его и Сабито-сана дыханию воды. Он был угрюмым и молчаливым, но я чувствовала его доброту. Я ставила ему чай, и мы могли молча сидеть рядом — мне этого было достаточно.
В тот вечер все изменилось.
Родители неожиданно вернулись пораньше.
—Сегодня твой папа решил взять выходной, — улыбнулась Умай. — Пойдем в сад, полюбуемся закатом.
Мое сердце ёкнуло от радости. Редкие моменты, когда мы были все вместе, были для меня сокровищем. Я кивнула и побежала на кухню, чтобы приготовить к вечернему чаю сладости. Нужно успеть. Нужно сделать все идеально.
Через несколько минут, неся поднос с чайником и пиалами, я вышла в сад.
—Матушка, отец, я вам принесла…
Слова застряли у меня в горле. Поднос с грохотом упал на землю, фарфор разлетелся осколками.
Я не поняла, что это было, сначала. Какая-то темная, огромная тень склонилась над двумя лежащими на траве фигурами. Пахло медью и чем-то сладким, тошнотворным.
Тень обернулась. Два светящихся злобных глаза уставились на меня. Его пасть была испачкана алым.
Я не закричала. Не убежала. Я просто застыла. Внутри все оборвалось и превратилось в ледяную пустыню. Я видела, как выглядит смерть моих родителей. Я видела все. Но слезы текли по моим щекам сами по себе, тихо и безмолвно, будто плакал кто-то другой.
Демон фыркнул и исчез в сгущающихся сумерках.
Я не знаю, сколько простояла так. Пока не услышала за спиной стремительные шаги и не почувствовала сильные, знакомые руки.
— Ай ши!
Это была Киёми. Ее голос дрожал, а глаза были полны ужаса. Она обняла меня, прижала к своей груди, где пахло снегом и сталью.
—Ай ши, ты ранена? Ты в порядке?
Я медленно подняла на нее взгляд. Где-то глубоко внутри что-то кричало, рвалось на части. Но я слышала мамин голос: «Идеальная девушка не должна доставлять хлопот».
И я улыбнулась. Тихо, кротко, как меня учили.
—Я в порядке, неэ-сама, — прошептала я.
Я чувствовала, как тело Киёми напряглось. Она смотрела на меня не с облегчением, а с болью и недоумением. Но я не могла иначе. Это была единственная защита, которую я знала. Улыбаться, даже когда мир рушится. Быть идеальной, даже если внутри — одна боль.
