Оставленный

— “Скоро здесь будут твои, ангел”, — интервьюер поднимает на Тэхёна святящийся взгляд, от которого чуточку не по себе, — это правда? В записке, приколотой к крыльям, действительно были написаны именно эти слова? — Правда. Тэхён улыбается уголком губы и кидает взгляд из-под ресниц прямо в камеру, заигрывая со зрителями по ту сторону. Он знает, что именно эти кадры его фанаты будут скринить, добавлять в свои коллекции и снимать ролики в духе “он смотрит в мою душу”. Но за маской уверенности — у него леденеют пальцы. Одно только упоминание этой посылки отправляет по рукам дрожь точно такую же, как было в момент, когда он впервые увидел эти крылья в невинной корзинке около своей гримерки. Внутри Тэхёна плещется инстинкт, подобный тому, что чувствуешь, когда выходишь на улицу затемно, да еще и в туман. Внутренности сжимаются, потому что впереди — ничего, а за спиной уже слышишь чужие шаги. — Вас не пугает, что хейтеры так открыто угрожают вам? — Пугает, конечно, я ведь обычный человек. Но думаю, что нет смысла волноваться о том, на что я не способен повлиять. Я просто живу свою жизнь, занимаюсь работой и надеюсь, что ситуация разрешится сама собой, а я не пострадаю. Его ответ тушит пожар интереса в сидящем напротив альфе. Тэхён позволяет себе незаметный выдох, едва слышный, чтобы микрофон его не уловил. Тревога от этого никуда не девается, конечно, но туман немного светлеет и дорога становится чуточку виднее, а шаги за спиной начинают отставать. Следующие полчаса омега сидит под камерами, кидает в них те самые взгляды и медленно подбирает слова на каждый заданный вопрос. Он пробует говорить тихо и спокойно, как его учили, видит темный интерес в глазах мужчины и едва сдерживает улыбку от собственной победы — альфа клюет на флирт, совет рабочий. А что-то темное и страшное немного забывается. Тэхён действительно верит, что ему нет смысла беспокоиться. Если его хотят убить, покалечить или изнасиловать — тревожность не спасет, это все равно свершится. — Снято! — раздается громкое, когда интервьюер отговаривает привычное прощание для видео. Тэхён легко поднимается на ноги и едва сдерживает себя от потягиваний в разные стороны — это вовсе не та “воздушная грация”, которую ему приписывают. Такое только в гримерках и дома. Ему приходится вежливо улыбаться на предложения переснять некоторые вопросы, пока его менеджер не оказывается рядом. Сокджин выглядит хмуро и, в отличие от Тэхёна, ни разу не ангельски гаркает: — У нас расписание и график. Вы и так заняли на полчаса дольше планируемого из-за ваших технических ошибок. Скажите спасибо, что подкаст будет на полтора часа, а не на час. Сокджин уводит его в гримерку за руку, защищая от нападок чужой команды. Менеджер ведет себя словно курица-наседка, но Тэхёна это греет, как теплый шарф в ветряную погоду. Он с радостью хватается сильнее за его руку и, скрывшись в темноте коридоров, позволяет себе искреннюю улыбку, на которую Сокджин кидает всё ещё хмурые взгляды. Туман снова сгущается. — Ты слишком хмурый, — тихо говорит омега, когда они заходят в комнатку. — Плохие новости? Сокджин молчит, взвешивает что-то в голове и подбирает аргументы. Такая тишина между ними уже давно не пугает, Тэхён привык к его манерам — всё же он вырос буквально вместе с ним. Сокджин подходит ближе, вынашивает пока свои мысли и помогает раздеться. Его пальцы — обычно ловкие и способные за две секунды застегнуть мельчайшие замки, — сейчас подрагивают так, что ему не сразу удается расстегнуть цепочку на шее. Он ловит ее, а после помогает выбраться из воздушной белой блузы. Тэхён выныривает из легкой массы одеяний и заглядывает в зеркало, где Сокджин не сводит с него взгляда, анализирует его реакции. — Они нашли твой адрес. За тобой приехала машина, стоит на улице до сих пор. В ней сидят двое, — он озвучивает это с таким выражением лица, словно слова причиняют ему физическую боль. А Тэхён забывает обо всем, у него само собой задерживается дыхание. Не потому, что ему страшно — ему больно видеть Сокджина таким. Своего единственного коллегу-друга, кого-то, кто ближе всех остальных во всем мире. Его хочется обнять и передать свой настрой — не переживать. — Это не очень хорошо, — Тэхён отвечает ему тихо, прижимает к груди ту самую блузку, набираясь от нее каких-то неведомых сил, чтобы своим туманом не пугать и Сокджина. Потому что одно дело — поэтичные письма и красивые посылки, пусть и намекающие на что-то страшное, а совсем другое — два неадекватных человека на улице. Страх, ведь, не спасает. Он просто делает последние минуты невыносимыми. Тэхёну не нравится бояться. Но его тело не всегда слушается приказов. — Агентство наняло тебе телохранителей, — Сокджин грустно улыбается, тоже играет в эту игру и старается сделать вид, что всё нормально — но Тэхён-то видит, что его друг тоже напуган. — Телохранителей? Их много? — Там целая команда. Около тебя постоянно будет один из них, остальные — прости господи, — по периметру, пока мы не выясним источник угроз и не уладим этот конфликт. Тэхён складывает свою блузку и в громкой тишине надевает просторный мягкий свитер. Он чувствует кожей взгляд, знает, какой вопрос Сокджин ждет от него. Но Тэхён тянет, дает себе минуту на отдышаться и принять свою реальность: где на улице страшно смотреть по сторонам, а рядом с ним всегда будет группа альф. И только потом задает тот вопрос, уже готовый выходить и знакомиться с теми самыми телохранителями: — Постоянно, значит? — Да, Тэхён, даже дома. Но! Я лично говорил с тем, кто будет с тобой наедине, мы изучали много кандидатов и выбрали его. Хороший альфа, бывший военный, высокий уровень рукопашного боя, меткий стрелок, был в горячей точке командиром спецназа и крайне не хотел работать в охране. Ей-богу, нам повезло, что он согласился! Были сложные переговоры с сеоэтого агентства, мы правда не могли никого выбрать, потому что все из них знали, кто ты. А этот — знать не знает тебя. С ним ты будешь в безопасности, не только от этих хейтеров. Мы уверены в нем и твоей неприкосновенности… Сокджин продолжает что-то бурно рассказывать, ведя Тэхёна по коридорам к выходу из павильона. Но омега его больше не слышит: его мир сужается до силуэта мужчины, замершего посреди коридора. Высокий, он похож на скалу, которую веками будет обтачивать море — и не обточет. Неподвижный, со скрещенными руками на груди, закованный в серую водолазку, которая вот-вот треснет на его объемных плечах. Тяжелый взгляд скользит по помещению, пока не находит свою цель — молодого омегу. На лице не появляется ни тени узнавания или улыбки, он в упор смотрит на Тэхёна. Он не просто стоит — он занимает собой всё пространство в этом павильоне, вытесняет кислород и резко повышает градусы. Тэхён, умеющий держать лицо, вдруг забывает, как дышать и контролировать выражение лица. Он чувствует себя абсолютно нагим и, кажется, краснеет от прямоты этого взгляда. Альфа не раздевает его, не глазеет, как альфа, но что-то в нем есть такое, что Тэхён начинает задыхаться из-за нехватки кислорода. И не может отвести своего взгляда — впитывает в себя силу, волнами исходящую от мужчины. Перед ним не просто альфа. Перед ним страшная стихия, сама сущность альфы, скованная трудовым договором. И Тэхёну с этой стихией еще делить собственную квартиру.