Оставленный

Чонгук присматривается к креплению балки, убеждаясь, что она реальная, а не декорация. Весь этот мир, что по заднюю сторону камер, где сейчас он и стоит, что по переднюю — фальшивка и декорации. Он не доверяет тому, что может сломаться всего от одного прикосновения, а сейчас его преследует чувство, что всё вокруг именно такое. Омега в пяти объективах одновременно выглядит безупречно. Слишком безупречно, чтобы быть настоящим — а значит, он очередная фальшивка. Молодой, нежный, с бледно-аристократической кожей, которая едва ли не сияет на фоне белой воздушной одежды — и это замечает такой солдафон, как Чонгук. Он следит за тем, как один из операторов меняет положение камеры на считанные миллиметры, как наивно-наигранным взглядом омега стреляет именно в эту камеру и чуть улыбается. Чонгук вынужден признать — тот профессионал. Настолько, что у альфы внутри что-то поднимает голову с интересом, ведь красота и хрупкость приманивают. Но и Чонгук — профессионал, поэтому отрывает взгляд от камер и в восьмой раз за последние полчаса обводит периметр взглядом. Он запомнил каждого человека здесь, их роли и обстановку. Контролирует, чтобы визажист вдруг не вытащил телефон и не направил на “ангела” несанкционированную камеру. Чтобы звуковик смотрел в свои мониторы, а не пялился. И полагается на свое чутье, которое реальной угрозы не чувствует. Человеческую вот да — причем от своих же. Таких же одетых в черное двух альфы, что прижались друг к другу, как подруги-омежки, и совсем не скрывая голосов обсуждают: — Ему двадцать, в семнадцать еще было стремно, но вот двадцать! У него уже формы готовые, сто процентов гладкие от массажей всяких. — Такие обычно еще йогами всякими занимаются. Прикинь трахать его в шпагате? — Я бы привязал за щиколотки к изголовью. Чонгук — профессионал. Именно его поставили в командиры команды, потому что он умеет держать сущность в узде и мыслить критически в любой ситуации. Правда, это однажды не спасло. Он тихо, не привлекая к себе внимания, отрывается от столба и тенью проходит по темным углам, чтобы оказаться в шаге за спинами своих же альф. — Чисто теоретически, его можно уломать на свидание? — У тебя договор, с работы попрут, придурок. — Можно после заказа, он же не вечный. А я, знаешь ли, альфа видный, квартира есть, кубики на прессе, задница стальная, долго смогу его удовлетворять. — Да ты ему нахер не нужен, парень. Он избалованный, богатый и наверняка капризный. Ты только глянь на эти глазки, да любой альфа ему хоть отлижет, хоть тачку купит. Чонгук, стоя за их спинами, переводит взгляд между силуэтами на омегу. Тот смеется, прикрывая рот ладонью — Чонгук видит, что этот жест отрепетирован до того же идеала, с которым альфа перезаряжает магазин. Только в отличие от солдатского, оружие Ким Тэхёна в другом: он обвораживает, заставляет ведущего смотреть только на него. И владеет он этим оружием настолько профессионально, что конкуренты хотят убрать его с поля действий. А не конкуренты, как эти двое перед Чонгуком, заглядывают в его глаза и действительно готовы выполнить любую просьбу омеги — как приказ командира. Чонгук согласен с их словами: с таким влиянием, деньгами и почти до неприличия юным возрастом невозможно быть настолько чистым, каким омега себя показывает. Его мастерство, отточенное сотнями часов работы, преследует лишь одну цель — быть идеальной фальшивкой. Чонгук тоже потратил сотни, даже тысячи часов на то же самое, но его целью всегда было выживание. Его и его людей, всего мира вокруг. У Ким Тэхёна, “ангела XXI века”, цель же гораздо проще — деньги. И это вызывает в альфе такое чувство омерзения, что ему хочется схватить омегу за шкирку, вытащить на улицу и бросить под ноги тех, кто его преследует. Правда, те самые люди ничем не лучше Ким Тэхёна. Поэтому Чонгук стоит на месте и отстреливает в себе демонов с такими мыслями. Чонгук пообещал быть не только профессиональным солдатом, но и командиром — и поэтому он делает тихий шаг вперед, давая своей тени упасть прямо на лица альф. Их разговор мгновенно обрывается, оставляя после себя тихое эхо и отдаленный голос Ким Тэхёна, что-то рассказывающего ведущему. Чонгук не сводит взгляда с омеги, но периферийным зрением видит, как замерли в напряжении его люди. Он медлит, давая тишине вокруг него сделать основную работу — томить в ожидании наказания. — Ещё раз услышу обсуждение клиента, — Чонгук и говорит тихо, так, что им приходится вслушиваться, — и я лично вырву вам языки. А если это услышит кто-то кроме меня, — он делает паузу, — я отрежу то, чем вы сейчас думаете. Его голос звучит с холодом Северного Ледовитого, и он так и не удостаивает их взглядом, неотрывно наблюдая, как омега поднимается на ноги, закончив давать интервью. — Разошлись на посты. Когда двое альф проходят мимо едва ли не марширующим шагом, Чонгук следит за моделью и менеджером, который отбивается от предложений. Этот Ким Тэхён умеет очаровывать, не поспоришь. Чонгук мысленно усмехается: не удивительно, что его так просили отступить от принципов и взяться за эту работу. Мало кто устоял бы. Оставшись стоять на месте, Чонгук ждет возвращения модели из гримерки, привычно сканируя всё помещение взглядом. Он присматривается к каждому человеку здесь и гадает, есть ли среди них те, кто сливает данные его клиента. И всерьез прикидывает, в каких ситуациях нож в ботинке окажется бесполезен, когда замечает, как омега выходит из гримерки. Чонгук дает ему подойти, оценивает реакцию работников на появление того самого “ангела” и всё же переводит взгляд на него самого — пора знакомиться лично. Ким Тэхён замечает альфу раньше своего менеджера: он застывает на месте, только Чонгук на него смотрит. Чонгук знает многое о дыхании, о боли и мыслях людей, довелось по работе, и сейчас прекрасно видит, как омега перед ним замирает и не двигается. Он не боится, а тушуется. Нечто животное внутри, альфье, довольно рокочет на такую реакцию, хочет ей поддаться — ухмыльнуться в ответ, начать эти игры между их сущностями. Но Чонгук едва ли не кривится от образа, что Тэхён строит вокруг себя: этакий тонкий мальчишка-девственник, робеющий от одного взгляда мужчины. Мокрая мечта многих, бесспорно, но даже вне камер, вне работы он поддерживает этот образ — всё равно если бы Чонгук палил из автомата направо и налево прямо сейчас, здесь, где нет войны и надобности в этом. Отвратительно. Он медленно скрещивает руки на груди, замечая быстрый взгляд Тэхёна на свои плечи, который омега тут же опускает к полу. Чонгук на игры не поддается, вежливо ждет, пока менеджер омеги поймет, почему они остановились и посмотрит на альфу. — Меня зовут Чон Чонгук, — говорит, когда это всё-таки случается. — По заказу агентства Hybe, я назначен командиром отряда телохранителей для Ким Тэхёна. Приятно познакомиться. Чонгук слышит, как его голос со стороны звучит с холодной надменностью, а это он не планировал показывать. Раздражение за потерю контроля еще сильнее ухудшает настроение — он здесь не чтобы показывать свое отношение и менять чужую индустрию. У него есть четкое задание, и Чонгук обязан его профессионально выполнить. К сожалению, быть вежливым и не портить отношения теперь тоже входит в его обязанности. — Я буду находиться рядом с клиентом круглосуточно для обеспечения тотальной безопасности. Моя команда работает по периметру в две смены: дневную и ночную. Вы не будете их замечать, по любым вопросам обращайтесь исключительно ко мне. Пока контракт не закончится, я также буду водителем на усиленной машине нашего агентства. Мне сообщили, что другое подразделение уже занялось расследованием вашего дела, поэтому на данный момент контракт заключен на неделю. Если по прошествии этого времени личности, представляющие угрозу, не будут обнаружены — контракт будет пролонгирован. Он заканчивает говорить и смотрит прямо в глаза Тэхёну. Видит в них легкий испуг, удивление и что-то еще, что Чонгук не успевает прочитать. Он первым резко уводит взгляд от омеги, сжимая челюсти, пытаясь усмирить рвущуюся наружу сущность альфы. — О, а после окончания расследования и этого контракта, мы можем заключить с вами другой? Уже без команды, нам нужна охрана на некоторых мероприятиях. Вообще, честно говоря, даже на всех, — менеджер “ангела”, чье имя Чонгук проигнорировал в сводке информации, неловко улыбается, скользя оценивающим взглядом по внешнему виду мужчины. — Я не работаю с такого рода заказами, — он отрезает и не дает шанса продолжить уговоры: — Ещё вопросы или выдвигаемся? — Славненько, — менеджер улыбается и кивает, подхватывая своего подопечного за руку. — Показывайте ваш броне-мобиль, капитан! — Я командир группы. А не капитан, — резко поправляет Чонгук голосом, напрочь лишенным интонаций. Его взгляд давит на менеджера, и тот перестает улыбаться, инстинктивно прижимаясь к своему “ангелу”. Альфе хочется добавить что-то о своих компетенциях, но глядя на этих сконфуженных омег, Чонгук отступает. В конце концов, его задача — это их безопасность, а не дисциплина. Давить на них дальше непродуктивно. Молча развернувшись, он направляется к выходу из помещения и придерживает для них дверь, отдавая другой рукой сигнал команде. К моменту, как Чонгук открывает клиенту заднюю дверь машины, первая подгруппа уже удаляется вперед, а вторая ждет в другой машине, чтобы выехать следом. Чонгук и не слушал бы, что омеги говорят между собой, но не может — он обязан закрыть за клиентом дверь и поэтому стоит прямо около громко шепчущего менеджера: — Он профессионал, правда! У тебя же несколько комнат, ты даже не заметишь его присутствия в квартире. — Всё хорошо, Сокджин, — “ангел” бросает на Чонгука взгляд из-под челки, который альфа замечает боковым зрением, смотря вдаль перед собой, чтобы дать им видимость уединенности. — Сообщи, пожалуйста, четкое расписание на завтра. — Напишу, как узнаю. Держи меня в курсе, — тот самый Сокджин красноречиво стреляет в Чонгука глазами, тонко намекая, в каком курсе его нужно держать. Чонгук же не выдерживает — он впивается хмурым взглядом в Сокджина, заставляя его умолкнуть на полуслове. У того глаза расширяются, “ангела” он приобнимает по инерции, не сводя испуганного взгляда с альфы. Чонгук громко хлопает дверью машины, когда Ким Тэхён наконец садится в нее. Поездка проходит в звенящей тишине. Чонгук ведет машину одной рукой, почти расслабленно откинувшись на сиденье — его задача сейчас всего лишь следить за светофорами. О безопасности снаружи заботится команда, а опасности внутри нет. Поездки — самая легкая часть его работы. И Ким Тэхён ее не усложняет. Он сидит молча, не просит включить музыку или подкаст, не достает наушники или телефон. Привалившись головой к подголовнику, он рассматривает виды за окном и лишь иногда сводит брови к переносице, тут же кидая быстрые, рефлекторные взгляды на Чонгука, когда тот слишком долго смотрит в зеркало заднего вида. Омега чувствует, что за ним наблюдают. Чонгук и не скрывает этого. Он изучает свой объект: как тот держит сцепленными руки, как реагирует на разглядывание, как напрягаются его мышцы на шее, выдавая общее напряжение. Это почти необходимость для Чонгука — знать реакции клиента, чтобы предугадать их в стрессовых условиях, если таковые случатся. И на крохотную долю — это интерес к чужой жизни, абсолютно чуждой бывшему солдату. Чонгук не видит, но чувствует: в этом тихом, будто уставшем омеге всё-таки что-то не сходится с тем образом, который он строит вокруг себя на работе. Ким Тэхён необъяснимо его раздражает. Да, он делает свою работу, он фальшивка, но раз это приносит такие деньги и популярность — значит, все вокруг это принимают. А у Чонгука сводит челюсть. Он чувствует, как что-то не сходится. Возможно, его мозг стратега, привыкший анализировать, искать подвохи и продумывать тактики, отчаянно ищет себе занятие, поэтому так цепляется за эту модель. Через двадцать минут громкой тишины они въезжают на территорию элитного жилого комплекса. Чонгук сканирует взглядом охрану, которая проверяет его пропуск и номера машины, и делает вывод, что проникнуть сюда сложно, но возможно. Всё вокруг него кричит о статусе жильцов: от вымощенной кирпичом дороги до отделки стен на подземной парковке. Припарковавшись, Чонгук первым выходит из машины и изучает взглядом пространство вокруг. Первая машина с его людьми уже находится на месте, в наушнике тишина — значит вокруг никого. Он обходит машину и сталкивается взглядом с Тэхёном, оставшимся в ней сидеть. Омега не проинструктирован, но понимает, что ему нельзя покидать машину без разрешения. Чонгук не торопится открывать ему дверь, намеренно выдерживая паузу и изучая его через стекло. Предчувствие внутри нарастает. Чонгук еще раз внимательно оглядывает омегу, насколько позволяет окно — светлые завитые волосы, открытый ясный взгляд, розовые блестящие губы. Действительно ангельский образ, но уже без наигранного флирта во взгляде. Когда он не фальшивит — Тэхён хорошо звучит. Чонгук вынужден это признать. Опомнившись, Чонгук резко трясет головой, скидывая с себя наваждение сущности. Он твердит себе, что перед ним не омега — а заказ, и открывает тому дверь, выпуская наружу. Тэхён молчит об этой заминке. Когда их не разделяет стекло, он снова не смотрит напрямую на альфу, кажется сконфуженным — по-настоящему? — и быстро семенит к лифтам. Чонгук держится от него на расстоянии двух шагов, как ему и положено, но его чертов мозг проваливается куда-то. Чонгук думает. Ищет. Предполагает. И вовсе не возможные угрозы для клиента. В лифте и квартире он будет один из охраны, и это заставляет его собраться за пару секунд. Тэхён молча наблюдает за тем, как альфа встает перед ним, чтобы первым выйти на этаж, а после протягивает руку, куда омега тут же кладет ключи. Чонгук ждал от него сопротивления, капризов и чего угодно. Но он заставляет себя не думать об этом и открывает дверь в квартиру, делая первый шаг в темноту. — Я должен проверять квартиру каждый раз, когда вы в нее возвращаетесь. Закройте дверь на замок и постойте здесь, я проверю и вернусь, — у него даже голос стал на градус теплее. — Хорошо, — наедине с Чонгуком Тэхён говорит мягко, как со своим менеджером, но альфа улавливает почти незаметную дрожь в его голосе. Он чувствует, как перед его сущностью омега по-настоящему трепещет. И это отзывается внизу живота глухим, инстинктивным жаром. Но Чонгук — профессионал. Он вежливо снимает свои массивные ботинки, чтобы не пачкать чужой пол, и щелкает включателем света, пока омега за ним прикрывает дверь. Шага дальше Чонгук не делает. Он застывает, встретив в квартире не лоск и стиль: видит перед собой лишь бежевые обои и линолеум на полу. Не только в коридоре, но и в просторном помещении впереди, которое похоже на гостиную. Находясь в прострации, Чонгук проходит дальше. Годы военной службы заставляют его инстинкты включиться, кровь разойтись по мышцам, а голове собраться и быть готовым реагировать на что-угодно. Но с каждым следующим шагом ничего не меняется: вокруг него оглушающая пустота стен и никого живого. Напряжение медленно отступает, альфа рассматривает дорогой кухонный гарнитур, словно вырезанный из журнала о доме и прилепленный поверх фото этой пустой квартиры. Он не здешний, выбивается из бежевой пустоты вокруг своими шкафчиками и ручками на них. Стол и всего один стул около него уже больше подходят к пустоте интерьера — они из обычного материала, даже не массива дерева, абсолютно не дорогие. Проходя в коридор к комнатам, Чонгук обращает внимание на омегу — Тэхён стоит, поджав губы и глазеет на него, но как только замечает взгляд, то свой отводит к полу. Словно ученик у доски, не выучивший задания и ожидающий плохой оценки. Чонгука правда уже не удивляет пустота в двух ближайших к кухне комнатах. Пустота в прямом смысле слова — в комнатах нет абсолютно ничего. Все те же обои — от застройщика? — на стенах, такой же пол и четыре прямых угла. Окна не прикрыты ни шторами, ни тканью, от солнца из них часть пола и стен уже выгорела. Чонгук замечает всё это и невольно чувствует, как ему до боли скручивает внутренности. Он видел разоренные дома. Он видел разбитые взрывами дома. Он знает, что такое пустота и покинутый дом, ставший просто бывшим местом жительства. И здесь он видит то же самое. В единственной жилой комнате его встречает одинокий матрас на полу, много стопок книг. Из пяти в меру толстых книг сделано подобие тумбочки, на которой стоит подбитый жизнью ноутбук совсем недорогой фирмы. На окне снова нет ни штор, ни тюли, а солнцем сожжено уже чуть меньше пространства — его часть спас матрас. Чонгук молча смотрит на всё это, чувствует на себе его взгляд и прекрасно слышит, что говорит тишина между ними. В этой квартире никого не оказывается, кроме стоящего у входа и ожидающего оценки омеги. Чонгук, словно тень самого себя, идет к нему, крутя в голове две мысли — кто перед ним и от чего на самом деле его надо защищать?